Нелюбовь

      Ночь скрывает клубками молочного тумана небольшой домик среди густого леса. Внутри тепло — еловые дрова и иголки потрескивают в камине. В комнате играет полумрак, заставляя воображение ломать оставшуюся тьму.       В воздухе застывает запах боли. От этого аромата срывает остатки крыши.       Улыбку скрывает темная маска. Какаши медленно оттягивает ее на острый подбородок, тянется руками к ширинке — ватными пальцами дергает замок — немного спускает штаны. — Сен…сей, — воздуха не хватает в лёгких, юношеский голос звучит с запинкой. С губ срывается в конце надрывно: — Какаши!..        …перестань, молю. Прошу тебя!.. лучше убей!..       Мужчина склоняет голову и хочет невинно спросить «что, Узумаки?», но молчит. Вслушивается в тихие всхлипы. Вслушивается в сорванный голос с хрипотцой. Довольно хмыкает.       Какаши пожирает глазами обнаженное тело, лежащее на его простынях. Он замечает как переливаются напряженные мышцы, слышит тяжелое дыхание. Любуется рваными неглубокими порезами на бледной коже, покрытой темными пятнышками и кровоподтеками. Тонкие лодыжки подтянуты к впалому животу — юноша пытается скрыться, без толку (от его тёмных глаз ничего не укроется). От семидневного голода тонкая кожа остро обтягивает рёбра, бугорки позвоночника выпирают (малыш отказывается от еды, скоро придется кормить его самому). На глазах завязана чёрная повязка. Запястья сковывают кольца, подавляющую чакру.       Идеальный.       Совершенный.       Невероятный.       Ничто и никто не может сравниться с ним.       Какаши смотрит на него — прекрасного — с полуприкрытых ресниц, и его длинные пальцы сами смыкаются на стоящем колом члене. Он сдавленно стонет, наблюдая за капелькой крови, стекающей по подбородку Наруто (голубоглазый втыкается в подушки — не хочет слышать, не хочет быть здесь). Хатаке жестко надрачивает себе, впиваясь глазами в юношу. И резко останавливается, ощущая мучительное напряжение внизу. Напоминает сам себе — ещё не время, нужно сполна насладиться молодым телом. Сколько Наруто не пей — все равно мучает жажда.       В конце концов, он сам виноват. За то, что настолько идеальный. За то, что не смотрит на Какаши так, как провожает взглядом Саске. За то, что отдает всего себя другим людям, делится с ними добротой. За то, что улыбается каждому, в то время, как должен только своему сенсею. Он с удовольствием выебал бы его на глазах у всех, чтобы больше не посмели лезть.       Какаши бездействует некоторое время — Узумаки сжирает ожидание очередного кошмара.       Юноша прислушивается, но все равно не слышит, как мужчина подходит к нему и легкими касаниями начинает поглаживать его бёдра. Наруто вздрагивает, пытается отползти от неминуемой гибели (съест!). Брыкается, бьет коленом по своему мучителю.       Какаши перехватывает его ногу, сжимая лодыжку крепкой хваткой. Узумаки шипит, словно раненный зверь, загнанный в угол. — Ты забыл, любовь моя? — мурлычет мужчина, давя на ногу ещё сильнее. — Я же просил не сопротивляться, правда? — блондин сдавленно мычит в подушку, когда вместе с резким хрустом по ноге начинает расплываться адская боль. С верху доносится холодное: — Отвечай. — Я… я не забыл… Прости… Я виноват. — Рад, что ты признаешь свою вину, поэтому ты знаешь, что должен понести наказание.       Какаши любовно проводит кончиками пальцев по его щеке, но Наруто дергается от этого, словно от пощечины. Мужчина сокрушенно вздыхает — с сожалением: этого зверька сложно приручить. Он садится на край кровати, притягивая парня к себе на колени (сердцебиение учащается, когда Наруто задевает рукой его член). Надавливает на спину, заставляя лечь. Игнорирует сломанную ногу, которая начинает опухать.       Хатаке заводит руку и бьет по бёдрам, оставляя багровый цвет. Наруто инстинктивно дергается вперёд, скулит. Череда шлепков не оставляет ни одного живого места, короткие ногти впиваются в тонкую кожу, оставляя следы полумесяцы. Парень задыхается всхлипами — когда это уже закончится? — Тише. Тише, малыш. Ты ведь сам заслужил. — Да, сенсей.       Какаши удовлетворенно смотрит на свою работу и стирает слёзы с лица Наруто. Аккуратно подхватывает на руки и опускает на спину. Парень продолжает шипеть, от каждого прикосновения бёдра жжёт огнём. Хочется кричать. Но он упорно давит крики в глотке, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Не поможет. Не спасет.       Какаши ведёт от открывшейся картины. Буквально — губы растягиваются в счастливой улыбке. Наруто такой беззащитный, открытый. Только для него. Только его.        Повязка заставляет чувствовать Наруто оголенным проводом. Заставляет вздрагивать от каждого шороха.       Какаши разводит его тонкие коленки в стороны, пристраиваясь ближе. Узумаки знает, что сейчас произойдёт — закусывает губу и инстинктивно сжимается — не смеет перечить. Будет только хуже.       Какаши направляет свой член в неразработанное за сегодня колечко мышц. Он входит весь, краем уха слыша сдавленный крик под собой. Останавливается — глаза закатываются от наслаждения. Он в нем. В своём маленьком мальчике. В своём любимом послушном мальчике, который заставляет гореть.       Какаши делает пару движений на пробу: не до конца выходит и двигается внутри. Внезапно Хатаке срывается на быстрый темп: сильными толчками вбивает в постель. Внезапно Наруто кричит от боли, перекрывая пошлые шлепки. Мужчина тянет мальчика ближе к себе, рвано врываясь в него. Натягивает. Чувствует, что при очередном толчке блондин застывает — и начинает с новой силой вбиваться в простату.       Длинные пальцы обхватывают чужой обмякший член, который заинтересованно отзывается на прикосновение. Наруто теряется в боли и наслаждении, совсем не слышит, что шепчет ему сенсей в полубреду. Он клянет свою реакцию, теряется, чувствуя как кровать скрипит под их тяжестью.       Наруто теряется во времени. По своим внутренним ощущением он не может сказать, сколько убежало минут или часов.       Наруто потерялся.       Какаши выходит из него практически полностью и с силой вбивается вновь. Ещё. И ещё. Вторая его рука продолжает терзать член Наруто быстрыми движениями. Мышцы живота наполняются сладкой истомой и он кончает, прогнувшись в спине. Тело обмякает — это забирает последние силы, сознание ухватывает темнота.       Какаши слегка улыбается и продолжает брать его бессознательное тело ещё несколько раз. Наруто его. Только его.