Good Day In Hell

Март 1972

Папка с грохотом упала на железный стол, казалось, будто от этого звука стены сотрясались в опасной тишине комнаты допроса. Два на два. Ожидали ли в конце разочарование или же успех, подобный вопрос мало волновал агента Джеймса Тремейна. Когда в конце прошлого года наконец-то вынесли вердикт Чарли и его девушкам из «Семьи», и пресса, и отделы расследований штата Калифорния стали постепенно успокаиваться, как не прошло чуть более месяца и произошло новое двойное убийство. Вопросов в конце месяца оказалось не меньше, чем по делу семи убийств Тейт-Лабианка [1]. Ушло немало времени, чтобы собрать улики и вести расследование, но для обычного полицейского участка надо было отдать еще больше часов, выискивая в каждом человеке убийцу. ФБР выказывали свой интерес, и они считали своим долгом наконец-то уже положить конец дорожке ужасных убийств с таким бессмысленным мотивом. Поэтому уже в конце февраля дело отдали агенту Тремейну, не менее яро берущего дело для дальнейшего рассмотрения, как и в свое время этому долгому процессу посвятил себя Курт Буглиози [2]. Заключенный смотрел только в стену таким пустым взглядом, словно его не интересовали собственные интересы, свобода, жизнь. Его голубые, водянистые глаза, однако, горели безумием, в них было что-то такое бесовское, отчего внутри все содрогалось только от одной мысли, насколько невменяемыми оставались люди из «Семьи» даже после того, как их «отца» посадили в Сан-Квентин. Его руки сложились аккуратно в «замок», ботинком выстукивал какую-то мелодию, в которую Джеймс даже не хотел вникать. Агент открыл папку, просматривая документы, потом открыл собственную тетрадь и на всякий случай достал из кармана пиджака магнитофон, чтобы допрос был запечатлен официально для суда. — Итак, вы, Феликс Луис Уайт, прибыли на допрос к агенту ФБР Джеймсу Тремейну. Мне нужно знать правдивую историю того, что произошло в декабре 1971 года, а также вашу вовлеченность в убийства. — Он внимательно смотрел на заключенного, подмечая его мимику и жесты, спокойствие, которое ключом било из мужчины. — Вы уже прекрасно знаете эту часть допроса, не так ли? — в глазах Уайта снова загорелся тот дьявольский блеск, который Джеймс подметил минутами ранее, и он готовился лишь только к тому, чтобы сохранить свое хладнокровное самообладание. — По вашей криминальной истории, мистер Уайт, вы через многое прошли, — Джеймс открыл папку и начал ее листать, сверяясь уже с его имевшейся историей. — Задержаны за хранение марихуаны в шестьдесят пятом году, участвовали в Кислотных Тестах [3], нелегальное распространение «кислоты» в лаборатории трейлера, неоднократные угоны машин, косвенная вовлеченность в дело убийства четы Лабианка, и наконец-то нынешнее, по причине которого вы здесь. — У всего есть свои мотивы, даже которых вы совершенно не видите. Если честно, не надо в смысле искать смысл [4], мне нет повода отпираться или играть в дурачка. Я горжусь тем, что сделал, и уверен, Чарли также бы одобрил то, что мы сделали во имя всеобщего блага, — на губах Феликса расцвела злобная улыбка, словно маньяк в предвкушении готов был наброситься на собственную жертву. — У мисс Дей уже брали показания, теперь же мы ждем вашего ответа. Ссылаясь на слова Линды, вы были зачинщиком-организатором двух крупных убийств, совершая нападения на две весьма богатые семьи. — Этим свиньям со времен шестьдесят девятого должен быть вынесен хороший урок, что будет, если купаться в золотых горах, жить в больших домах и грабить таких бедных, как мы. Линда, наверное, сама проболталась, что она девочка из богатенькой семьи? У нее язык за зубами не держится, когда дело доходит до правды — в этом вся ее ненадежность. В любом случае, справедливость истины восторжествовала. — Итак, вы соглашаетесь с этой версией. Очень хорошо, — Тремейн достал ручку и чирканул пару строк в тетради. — Вы признаетесь в том, что нанесли семь ножевых ранений и несколько раз стреляли в ходе совершения преступления? Феликс лишь пожал плечами, начиная чувствовать скуку от данного расспроса, превращающегося и так в факты, которые они сумели выудить из слабого на «силу и волю» рта Линды. — Куда вы после дели машину, которая стояла припаркованная у дома Винчестеров? — Увезли на свалку недалеко от ранчо Спана и сожгли ее, хотя обломки вы, скорее всего, проклятые ищейки давно нашли, — мужчина наклонился вперед, теперь кладя руки в наручниках на стол. — К чему мой допрос, агент Тремейн, если вы уже все задокументировали со слов Линды? Конечно, я не знаю того, что она вам всем рассказала… Лишь бы она не оказалась, как та ее тезка Касабьян [5], та еще сука на самом деле. — Я не могу показать вам информацию допроса мисс Дей, Феликс, однако вы можете сотрудничать с нами, рассказав нам, как все произошло, — Джеймс посмотрел на свои наручные часы, потом на охрану, когда кто-то из низ подозвал мужчину, чтобы что-то прошептать ему на ухо, после чего лицо агента резко побледнело, словно простыня, которую дети любили на себя набрасывать, изображая призраков. — У вас есть мое досье, этого хватит и так, чтобы посадить меня на ближайшие лет двадцать в тюрьму, а так мой рассказ мне срока только прибавит. Это не в моих интересах, агент. — Вы ошибаетесь, Феликс. Если вы расскажете всю правду, возможно, вам смягчат приговор в итоге, если ваша роль не так велика, как ее описывала Линда Дей, — Джеймс вновь уселся на своей стороне железного стала, принимая как можно более бесстрастное выражение лица, намереваясь уже добиться от этого ублюдка хоть какой-то информации. — В конце концов, вам точно не светит газовая камера. По законам штата Калифорния с 1972 года газовая камера в качестве смертной казни заменяется на пожизненное заключение. Ваш горячо любимый Чарли с Сэди, Лесли и Кэт как раз до конца своей жизни проведут в тюрьме. — Милосерднее некуда, — съязвил мужчина, стараясь как можно быстрее закончить данный разговор. — Знаете, если бы Чарли сейчас был на свободе, у таких, как вы, проблем бы появилось значительно больше. И хоть я не верил в эту чушь, на которую беспечно велись девки о всей этой теории Helter Skelter, в его словах я видел совершенно иной смысл. Мы все заслуживаем той или иной справедливости, особенно когда система уродов старается из нас делать еще более дураков, чем это принято. Феликс ненадолго замолчал, все же раздумывая над решением рассказать им о том, что произошло буквально несколько месяцев назад, но потом передумал, посчитав свой ответ весьма логичным и правильным, потому что из одного этапа вытекал другой, складываясь в более сложный период в отличие от предыдущего, потом ехидно улыбнулся, заладив что-то неладное, попытался пригладить собственные волосы, словно на его руках не висели стальные браслеты, а потом посмотрел прямо в глаза Тремейна, открыв рот так, словно собрался сказать что-то очень важное, но в воздухе до сих пор витала напряженная тишина. — Хорошо, я расскажу вам свою версию, но только при том условии, что с самого начала, возвращаясь к своим истокам, когда познакомился с таким явлением, как испытуемый для эксперимента с псилоцибином [6] и позже ЛСД, а также, как я познакомился с этими двумя чудиками, подобрав сначала Линду в начале июня шестьдесят седьмого, а потом и Джоша. Так, возможно, я доведу свой рассказ до декабря прошлого года. Но вам придется очень внимательно меня выслушать, если вы не хотите, чтобы я о чем-то умалчивал. — Что ж, я соглашаюсь вас выслушать, если это только не очередной отвод глаз, лишняя версия, на которую власти могли бы купиться, — Тремейн сложил руки на груди, словно защищался, и ждал следующего хода от Уайта. Теперь все играло в рамках чужих правил и рассказов. По крайней мере, у него под руками лежало личное досье на Феликса Уайта, Линду Дей и Джоша Тернера, так что любая ложь будет резко изобличена, не в пользу же самого заключенного. Рассказ начинался не как у большинства людей, когда они начинали вспоминать свое детство, нет, наоборот, в шестьдесят третьем году Феликсу уже был двадцать один год, его вышвырнули из Калифорнийского университета за всю ту же самую чушь, которой он стал увлекаться годом ранее. Он нашел в архивах старый «Плейбой» за прошлое десятилетие с колонкой Олдоса Хаксли про «Иной Мир», использование мескалина, а также ЛСД. Все доводы, интересные суждения, записанные на каждой строчке той колонки были просто потрясающими, потому-то на этом Феликс просто не мог остановиться. К тому времени уже и Тим Лири [7] был известным человеком в определенных кругах. Кампании ежемесячно поставляли в различные больницы врачам, а также в тюрьмы всеми давно известный псилоцибин, «кислоту», мескалин, пейот и другие всевозможные наркотики, которые позволяли бы врачам проводить эксперименты над своими подопытными, узнавая, как же для остальных представлялся Иной Мир. Феликс Уайт приходил неоднократно в больницы, под наблюдением принимая ЛСД, пока ассистенты записывали опыт со его слов, и так продолжалось довольно долго. Он даже помнил, как во время одного эксперимента, мужчина сбежал из кабинета через окно и сидел на девере, поверив в то, что стал настоящей птицей и теперь должен был полететь в дальние страны. Феликс не стал вдаваться в подробности, как протекали опыты или чем он занимался в то время, но считал, что именно тогда весь его разум заполонила идея открытия собственного сознания, что решился поехать в Нью-Йорк к Тиму Лири, несмотря на всю богатенькую там молодежь. Однако долго он там не задержался, к сожалению, безумные эксперименты, не производящие должного на него впечатления, заставили его вернуться в Эл.Эй. Агент Тремейн был прав — это стало первым разом, когда Феликс оказался за решеткой за несколько самокруток с ганжой [8]. Родители вытащили его тогда под залог, однако «спасибо» он им так и не сказал. Время текло, словно сквозь пальцы, а там появлялись первые хиппи, и в поисках мирной жизни и людей, которые смогли бы его понять, пришлось перебраться в Сан-Франциско, позже туда он отвез и Линду с Джошем. О да, они познакомились на бульваре Сансет, и в первую же встречу Линда захотела прогулки-экскурсии по городу, и оба парня просто не смогли ей отказать. Жизнь втроем приносила свою пользу, ведь так они чувствовали себя более сильнее, устремленными, счастливыми. Однако характеры у каждого со временем все менялись. У Джоша все кардинально изменилось после фестиваля в Альтамонте, у Феликса — все началось задолго до их общего знакомства, а вот Линда из безропотной, скромной девушки превратилась в оторву только тогда, когда они примкнули к ранчо Спана через год. Влиял ли на нее так сильно Чарли, у Феликса не было ответа. Однозначно он мог сказать, что они все действовали так, как этого хотел их главарь. — Вы верили каждому его слову? — спросил Тремейн, прервав пересказ Феликса. — Кто-то смотрел ему в рот, кто-то сбегал, но боялся возвращаться, зная, что его могли покромсать на куски, а кто-то стоял в сторонке, наблюдая издалека, — пальца Феликса дрогнули, когда он захотел постучать ими по столу. — И из какой же вы категории? — Мы следовали за ним, и нам это нравилось, в этом что-то было такое дикое и в то же время рациональное, но мы не похожи на ту же Сэди или Лесли. С нами такой запущенности не было. — И тем не менее вас обвиняют в угоне трех автомобилей и двойном убийстве весьма известных личностей. Вы должны понимать серьезность этого дела, хотя вы не отпираетесь и ничего не говорите в собственную защиту. — Если все это уже дошло слухами до Чарли, то моя совесть чиста, как кристалл, если она вообще у меня есть. Думайте, что хотите, но за эти девять лет в моей жизни произошло больше, чем в вашей бытовой скукоте ежедневной рутины, — он начал смеяться, отчего агент нахмурился, совсем не понимая, чем же могла быть вызвана перемена его настроения. — Линда Дей дала показания, что она проходила лишь соучастницей, но сама никого не убивала. Вы подтверждаете это или отрицаете? — Я ожидал от нее нечто подобное. Наверное, захотелось вернуться к своим мамочке и папочке обратно в богатый дом и роскошную жизнь, но возьмут ее ли после всего родители? Мой ответ: ее показания — ложь. Линда с удовольствием вонзала нож в жертву, а вот пистолет она в руки боялась брать. До сих пор не понимаю, чем одно от другого отличается? Он задал этот вопрос скорее самому себе, но рассказал вкратце, как все это произошло. И тут Тремейн заметил, как их показания начали расходиться. Нет, не в той истории, где они познакомились или жили вместе, а в той части, где планировалось и свершилось убийство. Поиски улик до сих пор продолжались, а по словам двух обвиняемых даже время совершения преступления было предоставлено по-разному. — Даже если вы докажете мою виновность, то пусть платят за это по справедливости все. Вы же уже схватили третьего участника, не так ли? — в глазах Феликса снова горел тот огонь, что и в самом начале разговора, казалось, что еще чуть-чуть и он бросился бы на агента ФБР. — В этом-то вся и проблема, мистер Уайт. Ваш друг Джош Тернер пропал без вести. В день вашего ареста мы пытались арестовать всех, кто мог бы быть причастен к убийствам, однако никого на ранчо с таким именем не обнаружилось. Более того, с ночи перед вашим прибытием сюда, Линда Дей сказала, что видела, как Джош уходил с каким-то парнем в Долину. Ваша девушка считает, что он прибыл сюда с вами, и интересовалась, как у вас обоих дела, однако мне нечего было ответить. Пропал в ночь перед арестом. Эти слова прочно засели в голове Феликса. Он уже подозревал, кем мог быть тот парень, с которым ушел Джош. Заметали ли за ними следы, или это делали специально, чтобы на ранчо не было очередного рейда — вот это уже был совершенно другой вопрос. А вот у агента Тремейна в этот момент возникла еще одна теория, что Феликс мог заметать следы за кем-то, кто приказал им совершить убийства, поэтому согласен был не оправдываться. В таком случае слова и Уайта, и Дей имели за собой почву еще раз все перепроверить, однако недавние слова охраны ввели Джеймса еще в больший ступор. Кому надо было это совершать за решеткой? С какой целью? — Линда описала вам человека, как он выглядел? — встревожено потребовал Феликс, не стараясь смотреть агенту в глаза. — Нет, не смогла. Как она выразилась, в такой маскировке мог быть абсолютно любой. Более того, что никто после рейда с ранчо не пытался уйти или сбежать, а покрывать там могут абсолютно всех. Они никогда не были со всеми, вспоминает Феликс про себя. Некоторые вообще не хотели иметь с ними дело после того, как случился суд, так как эти вышли сухими из воды, пока их любимец сидел за решеткой вместе со своей четой. Однако были и те, кто следовал за троицей, понимая, что с ними можно продержаться гораздо дольше, чем в одиночку. В этом вопросе и агент, и Феликс сходились, поэтому сразу же потребовался список с ранчо тех, кто был в окружении двух мужчин и девушки, кто ненавидел их, кто держался в стороне от всех событий. «Семья» никогда не была просто мирной кучкой хиппи, там всегда процветала своя неповторимая атмосфера вакханалии, подчиненности и полного единения. — Сложно теперь поверить вашим словам после того, как эта теория возникла. Вам есть кого покрывать? — с нажимом произнес Джеймс, откладывая тетрадь с записями в сторону и сосредотачиваясь полностью на мужчине, сидящего напротив него. — Если вы скажете правду, на вас будет значительно меньше давления во время судебного процесса, чем на остальных. — То же самое говорили и Касабьян, только издевались над ней не один день, уводя в дебри. Я не доверяю никому: ни себе, ни вам, ни судье. Можете хоть клещами из меня самую важную информацию добывать, но покрывательством я в жизни никогда не занимался, — Феликс шел в оборону, очевидно, поэтому откинулся на спинку сидения и снова захохотал, как сумасшедший, после чего прошло много времени. Тремейн подозвал к себе охрану и просил кое-что сделать, прошептав это поручение так, чтобы до Феликса слова не дошли. Допрос почти закончился, но теперь оставался вопрос: Феликс Уайт — жертва или убийца преступления? Расследование шло к очередному тупику, особенно с нынешними обстоятельствами. Стоило ли рассказывать подобную вещь подозреваемому, или надо умолчать, оставив все до начала суда? — Поскольку на сегодня наш допрос почти закончен, у меня есть одна к вам просьба, агент Тремейн. Могу ли я получить встречу с Линдой? — его глаза горели надеждой, но по лицу второго мужчины он почему-то начинал догадываться, что от него что-то скрывают. Его дрожащие пальцы еще сильнее стали отбивать ритм на столе, сердце билось так, словно готово выпрыгнуть из груди. — Что-то случилось, от чего вы так встревожены? — Мы должны сообщить вам неприятную новость касательно Линды Дей. Сегодня с утра случилась потасовка в «Сибил Брэнд» между несколькими заключенными. Неизвестно, кто начал эту стачку друг на друга, но мы подозреваем, что Сьюзен способна была спровоцировать все, учитывая, какие несладкие отношения между ними оставались, — мужчина тяжело сглотнул, раздумывая, стоит ли рассказать подробности или просто огласить правду. — Линда Дей мертва, никто из работников тюрьмы не успел вовремя ее вытащить оттуда. Раны, которые ей нанесли женщины, оказались весьма серьезными, и еще случился выкидыш. Даже если бы ее дотащили до медицинского отсека, вряд ли она сумела бы выкарабкаться. Выражение лица Феликса менялось на глазах. Он побледнел, его взгляд лихорадочно пытался за что-либо ухватиться, лишь бы не превращать эту мысль в новый ночной кошмар. Линда ждала ребенка от кого-то из них двух, и она даже не собиралась им об этом рассказывать! А теперь она мертва, зарезанная тюремщицами, которые, скорее всего, посчитали ее изменщицей и предательницей «Семьи», поэтому решились на нее напасть, зная по слухам, что в последние недели она стала совсем тихой и мирной, радуясь тому, что в ней теплилась новая жизнь. Наручники брякнули звонко, но он ничего не сказал, ничего не сделал, лишь прикрыл глаза трясущимися руками, пытаясь совладать с собой. Как бы в последнее время он ненавидел Линду, такой участи он не пожелал даже себе, если бы его отправили за решетку, где сидело множество соратников. Хотя в его случае все было бы проще; даже если он попытался бы отпираться от содеянного, его бы там не встретили врагом, наоборот, воспевали за все труды, что он преподнес своему кумиру. В женской тюрьме всегда иначе, преданные шавки Чарли сделали бы все, чтобы загрызть подобную другой Линде. Зная Сэди или Кэт, Феликс посчитал, что они просто приняли бы ее за вторую инкарнацию Линды Касабьян, которой много простили и помиловали ее, выпустив из тюрьмы, предавая тем самым «Семью». Может быть, они посчитали, что подобное повторится во второй раз, и она сумеет выйти чистой из дела, пока остальным придется на себе нести крест? Голова от таких мыслей только сильнее опухла, превращаясь в состояние звонкого гонга, в который бьют, оглашая начало игры или боя. Что бы это ни было, есть те, кто сделают из содеянного большую сенсацию, чем это предрекалось. Теперь Феликс понимал, почему в последний их день она после того воровства, а потом угона мотоцикла попала под решетку и не хотела с ними искать встреч или же принимать их правила игры. Он оказался здесь, на полторы недели позже, но неоднократно предпринимал попытки передавать ей посылки, в ответ же он получал молчание. Линда берегла себя, хотела, чтобы ее еще не родившийся ребенок был в безопасности, но этого не произошло. Она даже не сумела защититься в этой чертовой потасовке. И сейчас ее больше нет. И хотя Чарли утверждал, что смерти не существует, в ней же мы находим чистую всепоглощающую любовь, но на деле это всего лишь последнее мгновение перед одним ударом сердца и вторым, когда остается последняя секунда. — Если вы узнаете, кто это сделал, я буду вам весьма признателен, и даже расскажу вам подробнее, что все-таки произошло, — спустя долгое молчание наконец стал слышен голос Феликса, приходящего постепенно в норму. — Эта смерть для нас некоторый тупик, потому что мы больше не сможем ее допросить и проверить правдивость ее слов, однако мы продолжаем поиски мистера Тернера. Могло случиться что угодно. Будем уповать лишь на то, что скрылся из штата, но наша разведка обязательно его найдет, пока полиция будет прочесывать Долину в поисках тела, нельзя исключать и эту вероятность, — мужчина напротив агента лишь кивнул головой, сжимая крепко ладони в кулаки. — Если вам больше нечего рассказать мне на сегодня, то охрана вас уведет в камеру, мистер Уайт. Джеймс кивнул охране, которая та взяла его за руки и потащила в сторону двери, замечая отсутствие сопротивления со стороны заключенного, как тот вдруг гордо вскинул подбородок и резко на каблуках обернулся к агенту ФБР, собираясь, очевидно, рассказать ему что-то весьма очень важное. — Даже если я и совершил все это и готов признать свою вину, среди наших людей до сих пор есть крыса, которая нас убивает и вершит собственное правосудие, убирая нас одного за другим. Если я буду следующим, дело автоматически закроют, заседания пройдут быстрее, а сенсации в разы будет больше. Подумайте, кому это выгодно, пока все не стало совершенно плохо и поздно, — он кивнул охране и его повели из комнаты допроса. — К тому же, кто знает, когда к моему горлу приставят острое лезвие? Интересно, что думает сам об этом Чарли? Это рассуждение эхом доносилось до сознания Тремейна. Мэнсон никак не мог быть причастен ко всему, ведь он уже с того года отбывает свое пожизненное заключение, отрезанный от всего мира, но последователи… Они должны найти Джоша Тернера любой ценой, самое главное, чтобы не стало слишком поздно, как и сказал мистер Уайт. ФБР должны знать полную историю, чтобы понять мотивы этой троицы, а заодно и преследователя, который охотится за ними, настигая одного за другим. Мирная «Семья», или все же бесконечный поток убийц, которых стоит держать под наблюдением ежеминутно, чтобы положить раз и навсегда конец этому ранчо? Эпоха хиппи вот совсем недавно подошла к своему завершению, но будет ли оно и безбашенной молодежи, убивающей всех, кто стоит на ее пути?