Вишня и Ёрш

Больше всего хотелось прибить противно зудящую муху, вьющуюся под потолком. Но допрыгнуть до мухи было сложновато, да и использовать для этого ценные документы — а больше ничего под рукой не оказалось — было бы нехорошо. Рита вздохнула. Дядька снова где-то носился, обед совсем недавно закончился, настроение было ни к чёрту. Накануне, вернувшись домой, Рита, как нашкодившая школьница, присела за стол и приготовилась к сказочной головомойке, которую ей наверняка устроит Вишня. На душе было паршиво, а ещё грызло любопытство — что там происходит у Варьки и бандита. Варя вернулась довольно быстро, задумчивая и смятённая. Молча уселась напротив и подпёрла голову рукой. Ритка заёрзала на месте. Молчание затягивалось. — Варь, — осторожно подала голос Жилина, — Варь… Денежку за такси возьми… — А? Не надо, — легкомысленно отмахнулась Вишня, не глядя на подругу. — Варь, ты сердишься?.. — Чего? А… Не… И чего ты туда потащилась? — немного удивлённо и как-то мечтательно протянула Варя. Рита скуксилась. — Ну… Там… Короче… Вишня моргнула и в упор посмотрела на подругу; Рита осеклась. — Колись! — велела Варька. И Ритка раскололась. Долго, путано рассказывала, начала с объявления в газете, закончила появлением главаря в кабинете. Варя слушала подозрительно спокойно, с загадочной улыбкой и вообще вела себя странно. — Ну, что я могу сказать, — подытожила она — получилось абсолютно по-дядьмитевски, — Дура ты, конечно, это факт. Повезло, что… Повезло, короче. На последних словах Варя почему-то сбилась и подозрительно покраснела. Рита нахмурилась. — Теперь ты рассказывай, — осмелела она, — О чём вы разговаривали? — Да так, — Вишня, всё ещё красная, как маков цвет, неопределённо дёрнула плечиком, — Сначала я сказала, что знаю… ну, примерно знаю, чем они занимаются, и не осуждаю… Он удивился ещё… Потом… Потом поблагодарила, что подвёз, за беспокойство извинилась… За тебя! Потом он меня поцеловал. У Риты отпала челюсть. — В смысле, это я его поцеловала, — торопливо поправилась Варя, — Но в щёку… А он меня — потом… Но в губы… Ох! — и уткнулась лицом в ладони. У Ритки отпавшая челюсть уехала в сторону. — Кошмар какой, — глухо причитала Вишня, — Какой кошмар… — Чего ж кошмар, — пробормотала Ритка, — Что — целуется плохо? Варя оторвала лицо от ладоней и дико посмотрела на подругу. Рита сжалась. — Нет, хорошо, — вдруг заявила Варя, словно сама только что это поняла, — Даже очень… — Ну так чего ты мне голову морочишь? Всё круто! Он тебе нравится, ты ему тоже. Всё, спать ложись! — засуетилась Рита, радуясь тому, что гроза прошла стороной, даже больше, чем за подругу. Благослови Бог Григория Константиновича с его поцелуями! К радости примешивалась хорошая такая белая зависть. К утру зависть сменилась чёрте чем, когда, проводив подругу, потерявшая бдительность Ритка прямо в родном дворе налетела на Розу. — Ритуха, здорово, чё, ты как? — заорал музыкант на всю улицу, раскинув руки и преграждая Рите путь. Жилина попыталась вильнуть вбок, но чуть не свалилась. Парень легко подхватил её поперёк талии и придал Ритке вертикальное положение. — Я на работу опаздываю, — буркнула Жилина, пытаясь вывернуться из Розиных рук, но тот держал её крепко. — Да чё, чё-то не так, блин? Ты чего, бегаешь от меня, нахрен? — расстроенно прогудел рокер, пытаясь заглянуть извивающейся Ритке в глаза. — Не бегаю я… блин… Пусти! — Ну всё, всё… Оказавшись на свободе, Ритка не драпанула прочь, как собиралась, а почему-то зависла на месте. Роза выглядел расстроенным. — Малых, если я тебя обидел, блин, чем, — начал он, по привычке жестикулируя беспокойными руками, — Ты скажи, а то я ж не секу нихрена, ю ноу? Жилина так увлеклась слежкой за его пальцами — длинными, музыкальными и в то же время мозолистыми, сильными, что почти прослушала вопрос. — Я… Нет, всё норм… Я правда на работу… — Ты, блин, деловая такая… Ну… — Роза, как будто слегка смутившись, помахал руками совсем близко от Ритки, и та пожалела, что так рано вывернулась из его объятий, — В смысле, идёт тебе, ю ноу?.. Это он про её рабочие юбку с блузкой, сообразила Рита. Эй стало дико приятно. — Ну да… Спасибо, — она довольно заулыбалась и одёрнула блузку, — Я ж типа сотрудник милиции… — Ну ты забегай, когда время будет, — неуверенно предложил Роза, — Посидим, туда-сюда… Туда-сюда, как же… — Посмотрим, — холодно отозвалась Ритка, — До свидания. И гордо затопала в сторону отделения. Правда, что ли, припереться вечерком? А что? Сам позвал! Только там же небось ещё Яшка будет сидеть отсвечивать… — Роз! — сама не ожидая, Рита резко обернулась и на всю улицу окликнула уже удаляющегося парня. Не выдержала и сама подбежала, досадуя на себя. Ну как девчонка, честное слово! — Ты сам заходи, ну, как время будет, ладно? — А, лады, забились! — Роза расплылся в такой счастливой улыбке, что Рите тут же захотелось сделать что-нибудь ужасно идиотское. Например засосать Розу прямо посреди улицы, средь бела дня. Почему-то Ритка этой мысли жутко застеснялась и поспешно, едва не навернувшись снова, ретировалась. И вот теперь сидела в отделении и жалела, что так позорно сбежала. Отчего-то казалось, что Роза не придёт. Чего ему у неё делать?.. Тоскливые мысли Ритки прервал полковник, шумно причитавший, волочивший за собой неизвестную личность. Личность была мужского пола, явно справила тридцатилетие и вид имела потрёпанный и боязливый. — Ну что, голубчик, попался, — приговаривал Жилин, споро запихивая нарушителя в КПЗ и — вот диво! — запирая камеру на ключ. Рита вытаращила глаза. Задержанный моментально кинулся к решётке и загремел ею. — Полковник, — суетливо, заговорщески зашептал он, — Я ж к тебе шёл… — Уху-ху-ху, — отозвался Жилин, усаживаясь за стол, — Чтобы нарушители, как говорится, сами сдаваться приходили… Это что-то новенькое… — Полковник, — жарко зашептал задержанный, косясь на Ритку, — Ты… это… Академика хочешь взять? Жилин охнул, побледнел, зашуршал беспорядочно бумагами на столе. Ритка разинула рот и застыла. — Ты чего мне… тут… такое, — забормотал полковник, — Ты мне тут… не это… Ишь! Заговорил… — Дядь Мить… — слабо подала голос Рита, — Товарищ полковник… — Тихо мне! — резко, даже непривычно резко для себя заявил Жилин, — Никаких… не надо мне тут… — Ты чего, мент, — взвыл задержанный, — Звёздочку лишнюю на погоны не хочешь? — Тихо сидим! — прикрикнул побуревший Жилин и вздрогнул от резкого телефонного звонка. — На связи! — тем же тоном рявкнул он, — А… А… Понял, выезжаю! Бросив трубку он тяжёлым взглядом оценил мужика в КПЗ и притихшую племянницу, поднялся, поправил фуражку. — Опять на рынке бучу устроили, ху-ху-ху, — смех получился натянутым и неестественным, — Пойду разберусь… А ты, смотри, не разговаривай мне тут. Чтоб было… тихо, — пригрозил он задержанному, тяжело и как-то тоскливо взглянул на племянницу и ушёл. Не успели стихнуть его шаги, как Ритка кинулась к КПЗ. — Слышь, ты что там про Академика говорил? — громко зашептала она. Задержанный беспокойно оглянулся. — Малая, ты ж тоже мент? — нервно заговорил он вполголоса и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Вижу, что мент… С полковником худо… Боится он. Все боятся… И я боюсь. Ну да я не жилец уже… И покрывать никого не буду… Катьку мою они порешили, и меня порешат… Держи, малая. Ритка моргнула — и поняла, что стоит впритык к запертой КПЗ, сжимая в руках небольшую стопку плотно и неаккуратно сложенных бумаг. — Уговори полкана к делу пришить и закрыть его нахрен, — с чувством, но так же тихо попросил задержанный, — Если сдохну к тому времени — скажи, Клещ привет передал… Чтоб знали… За Катьку… Передашь? Ты кто, старлей? Передай… — Пе… передам, — просипела «старлей», судорожно прижимая бумаги к себе, понятия не имея, что происходит. — Если полковник зассыт, — продолжал Клещ, — ОПГшникам отдай… Если не впадлу… Любой счастлив будет эту тварь пришить… Отвечаю. Только… полгорода поляжет… Нет, полковнику отдай! Хрен с ним! Рита закивала и стала — почему-то спиной — пятиться к столу, одновременно пытаясь собрать мысли в кучу. Насколько она понимала — в руках у неё был настоящий компромат на неуловимого Академика, негласного короля преступного мира Катамарановска. И она понятия не имела, что с ним делать… Клещ (или как его там?) не отходил от решётки и продолжал сверлить Жилину взглядом. Было так тихо, что Рита даже не поняла, что не может быть настолько… Окно разбилось, стёкла зазвенели оглушительно, настолько, что этого было достаточно, чтобы и без того ошарашенная Рита шарахнулась к противоположной стене. Как в замедленно съёмке увидела, как что-то летит куда-то в сторону КПЗ — и, повинуясь странному порыву, рухнула под стол, не переставая прижимать к груди бумаги. Естественно, потеряла равновесие и завалилась на бок, больно приложившись плечом и головой о ножку стола. С правой ноги слетела туфля, скользнув к двери. И снова всё стихло. Провалявшись под столом целую вечность — на самом деле — две секунды — Рита, досадуя на себя, уже решила вылезать. Совсем решила. — Твою ма… Окончание фразы потонуло в звуке взрыва.

***

Варя сидела на подоконнике в большой комнате и занималась двумя делами одновременно: качала ногой и пыталась разобраться в своих чувствах. С первым дело шло отменно — с детства под бубнёж мамы: «Не качай чертей!» Варенька втихаря мотала ногой — то одной, то другой поочерёдно — это помогало расслабиться и сосредоточиться. Со вторым — из рук вон плохо. Мысли упирались в красавчика-бандита, как тупые бараны в стенку стойла. Отец говорил: «Случится — сразу поймёшь». Варя ни шиша не понимала, значит… Не случилось? Ну, допустим. Допустим, что она просто неудачно увлеклась. Немудрено. Красивый взрослый мужчина (по Вариным подсчётам, Стрельникову натикало под сорок, может, немного меньше), при огромных деньгах, на умопомрачительной машине… Фу, нет, тогда Варя совсем какой-то меркантильной получается… Сначала! Красивый взрослый мужчина, серьёзный, деловой, напугавший её до полусмерти… Стоп, это не то. В довольно, э-э, резкой форме предложивший ей… Или это она предложила… А он отказался… Почему?! Не понравилась? Пожалел? А розы зачем? А целоваться с какой стати полез? Нет, это она полезла… Чёрт, чёрт, чёрт! Так! Красивый взрослый мужчина… Красивый… Очень… Помогите… Задумавшись, Варя даже не сразу обратила внимание, что в калитку кто-то методично лупит, видимо кулаком. Подавив жгучее желание, как отец, высунуться из окна и потребовать, чтобы, кто бы там ни был, убирался вон, Вишня побрела во двор. Мерный стук раздавался по всему дворику. Это был явно не кулак, запоздало дошло до Варьки — не такой глухой звук. Колотили какой-то… палкой, что ли? Сердито распахнув калитку, Варя приготовилась выпалить что-то грозное, но слова застряли в горле. На пороге смущённо мялся Рома. Нога была загипсована, в одной руке он держал странного вида трость — ею, видно, и колотил в калитку, в другой — странного вида букет… нет, пучок полевых цветов вперемешку с дикими травами. — Привет… — Ром, ты с ума сошёл?! — ахнула Варя, — Тебя что, выписали? Или ты что, сбежал?! — Нет, выписали, — поспешил оправдаться тот, но Вишня не слушала. — Ненормальный! — продолжала причитать она, — Тебе лежать надо, а ты… Ты что, за рулём?! За спиной выживальщика высился внедорожник. — Ром, ты точно… того, — жалобно протянула Варя. — Я тебя хотел увидеть. Варя шумно выдохнула, печально нахмурилась — ей стало, во-первых, неловко за то, что спустила на Ромку собак, а во-вторых… её он увидеть хотел… нужна она ему… или нужна?.. — Заходи. Немного приободрившись, Роман бодро заковылял во двор, по-прежнему держа в руках ворох цветов. Он и впрямь довольно ловко управлялся с тростью, аккуратно припадая на загипсованную ногу. — В таком состоянии лежать надо, а ты… — не договорив, Варя махнула рукой, запирая калитку. — Это тебе, — спохватился Рома, протягивая цветы Вишне. С неаккуратно вырванных в основном с корнем стеблей сыпалась сухая земля. У Вари внутри что-то перевернулось. Это вам не миллион роз от главаря ОПГ, такой букет ни за какие деньжищи не купишь. — Спасибо, — проговорила она одними губами, забирая полусухую охапку из подрагивающей не то от тика, не то от волнения руки Романа. Стебли небольно кололись.

***

Рита не теряла сознание — ей просто показалось. Гул в комнате — или у неё в голове стоял такой, что немного мутило. Зажала уши руками — всё-таки в голове… На лицо оседала мелкая пыль, дышать стало трудно. Неожиданно для себя самой Ритка начала кашлять. Попыталась, не открывая глаз, сесть — приложилась макушкой о стол, под которым валялась, выругалась, упала обратно на пол, задом на четвереньках выползла из-под стола — и наконец приподняла веки. Половины кабинета как не бывало. Скорее всего, это была граната, решила Рита почему-то невероятно спокойно. В разбитом окне — неровное отверстие — как только умудрились! Решётка КПЗ раскурочена по центру, тумбочка вместе с телевизором — в щепки, дымится, больше огня нигде не видно. И всюду пыль, неоседающая, уже успевшая покрыть тонким слоем буквально всё в кабинете, включая саму Ритку. Покашливая, Жилина побрела в сторону КПЗ. Наверное, Клещ, не будь дурак, уже ломанулся в дыру в решётке и свалил, через окно или… Рита шумно, со странным булькающим звуком вдохнула через рот — и страшно закашлялась, вдохнув пыль. Клещ лежал на полу камеры головой к стене. Нижняя часть тела у него практически отсутствовала, живот был раскурочен, словно его вскрыли специально, целенаправленно, тёмно-красная кровь залила всю КПЗ… Риту затошнило и незамедлительно вывернуло прямо в мусорное ведро, чудом оставшееся на месте, под подоконником. Только утирая рот рукавом Рита поняла, что до сих пор сжимает в руке пачку бумаг. Компромат на Академика. Бежать. Непременно, очень быстро, подальше отсюда. На рынок! Там дядя Митя! Нет, рынок очень далеко, а в таком виде Риту не то что в такси — в автобус не пустят. Значит… Рита ещё не придумала, куда ей податься, а ноги уже несли её прочь от отделения. А пару минут спустя, аккуратно выбив продырявленное окно, в кабинет влез человек в серой куртке. Без капли брезгливости и содрогания пробрался, опять же через дыру от гранаты, в КПЗ, деловито обшарил труп Клеща и, видимо, не найдя искомого, принялся копошиться в бумагах, лежащих на столе и разлетевшихся по кабинету. Ничего. Лицо мужчины исказила злоба, после на него набежала тень озабоченности. Покинул отделение он так же через окно.

***

Варя и Рома сидели друг напротив друга за столом в большой комнате, пили чай и давили неловкость. Между ними гордо торчал подрезанный букет цветов. — Я думал… Может, пойдём по лесу погуляем? — робко нарушил молчание Роман. Варя вздохнула. — Тебе постельный режим соблюдать бы, а ты — погуляем. — Да со мной в порядке всё, — запротестовал он, — На мне вообще всё заживает быстро! Вот нога совсем почти уже срослась… Мне гипс вообще на следующей неделе снимут! — Вот когда снимут, тогда и пойдём, хорошо? — Обещаешь? В этом вопросе было столько надежды, что Варю обдало какой-то горячей волной. Она сама не понимала, что с ней творится. Почему-то Вишневская решила, что всё это — тлетворное влияние Ритки и её гиперромантического настоя. — Обещаю.

***

Рита чуть ли не бегом неслась по неожиданно пустынным улицам города. В голове сформировался относительно логичный план — закинуть документы туда, где их никто не сможет найти, спрятать, а самой дождаться дядьку — в отделении, у него дома, у себя… Нет, в отделение она больше не пойдёт, там мёртвый Клещ, туда могут прийти те, кто кинул гранату… Они наверняка знают, где живёт дядя Митя, и придут к нему… Надо предупредить его! Срочно, на рынок! А на какой рынок? Их в городе несколько… Нет, нет, спрятать компромат… Где? В лесу? У Вишни? Нет, до дома художника дальше, чем до любого из катамарановских рынков, да и подвергать подругу опасности Ритка не хочет… А больше в городе никто не может ей помочь, поняла Жилина, чувствуя, как её затапливают отчаяние и паника. Она и не знает больше никого… Роза… Роза и Яшка… И что? Явиться к ним? А почему нет? Быстро свильнув на свою улицу, Рита припустилась бегом. Дверь в квартиру рокеров никто не открыл. Послушав тишину за дверью, Рита поплелась вниз по лестнице. Роза, наверное, на халтуре какой, Шершень… тоже, может быть… Ждать Жилина не могла. Бог знает, когда приятели вернутся… Бумаги жгли кожу на животе — Ритка запихнула их за пазуху. Во дворе маялся без дела Захар. Завидев Ритку, местная достопримечательность заметно оживилась. — Мамзель начальница, моё почтение, — картинно развёл он руками, приближаясь. — Опять деньги клянчить станешь? — сумрачно поинтересовалась Рита, которую присутствие рядом хоть мало-мальски знакомого человека немного успокаивало. — Пардон, мадам, — Захар обиженно шаркнул ногой в подозрительно начищенном кеде, — Захар нынче сам при деньгах. Не изволите составить, как гриться, компанию? За углом открылась первоклассная пивная… Мы вчера с Игорем Натальевичем открыли, так сказать… — Спасибо! — заорала Рита прямо в лицо опешившему маргиналу и кинулась прочь, — В пивную — в следующий раз! — из вежливости бросила она через плечо. Катамаранов! Вот кто ей сейчас нужен! Вот кто сможет в случае чего, передать документы дядьмите… И Рита даже знала, где Игоря искать…

***

Рома засобирался восвояси внезапно, почувствовав вдруг, что засиживаться будет неприлично. — Когда гипс снимут, приходи, пойдём гулять, — робко напомнила Варя. — Я приду… Не забудь только — ты обещала! Они толком ни о чём не поговорили, хотя Варя постоянно о чём-то спрашивала, а Рома на каждый вопрос разражался длиннющей тирадой. Ни он, ни она не помнили, о чём шла речь. Но это было прекрасно. На самом выходе из комнаты взгляд Ромы споткнулся о притулившуюся к стене картину Гвидона. — Очень красиво у тебя отец ри… пишет… — Красиво, — отозвалась Варя, — Знаешь, как называется? Угадай. На картине на лавандовое поле осыпался малиновый снег. Рома улыбался, Варя смотрела на Рому. — Не знаю, — наконец выдал он, — Что-то типа… «Признание»… — «Предчувствие». — «Предчувствие признания»? — Что? Не знаю, — очнулась Варя, — Почему — признания? — А почему нет? Варя не ответила. От долгого глядения на картину ей теперь казалось, что лицо Ромы скрыто за пеленой малинового снега. До калитки дошли молча. — Я на следующей неделе заеду… Да? — Да, — эхом отозвалась Варя, почувствовав на щеке лёгкий поцелуй. Её охватило ощущение невероятного дежа-вю, только наоборот. Дальше она не соображала, что делает. Роман, наверное, очень удивился, когда Варя ни с того, ни с сего ухватила его за подбородок, не давая отпрянуть. Держала — и молча разглядывала его лицо. У Романа даже слегка приоткрылся левый глаз. — Что ты делаешь? — почему-то шёпотом спросил он. — Не знаю, — выдохнула Варя и, дивясь собственной наглости, крепко поцеловала. Левый Ромин глаз моментально закрылся, правый тоже. Порывисто обхватив Варю за талию, он крепко прижал её к себе, так, что она охнула, не отрываясь от его губ. Поцелуй Ромиными стараниями углубился. У Вари, так и не зажмурившейся, перед глазами замелькали разноцветные точки. Не выдержав, она отпустила подбородок Ромы и изо всех сил обхватила его шею, прижимаясь всем телом. Ей было жарко, где-то внутри, в животе, расплетался тугой узел, завязавшийся невесть когда, воздуха оставалось всё меньше, а в голове гудело. Перед глазами были трепещущие ресницы Ромы, неожиданно побледневшего, руки на её талии ощутимо дрожали. Поцелуй распался так же неожиданно, как расцвёл. Отчего-то они не отпрыгнули стыдливо друг от друга, как собирались, а продолжали удерживать — за талию и за шею. Левый глаз Ромы был всё ещё приоткрыт, зрачки в обоих — сильно расширены. Он тяжело дышал через рот. — Отец увидит! — молнией полыхнула запоздалая мысль. Объятия мигом распались, Рома, подхватив прислонённую к забору трость, перековылял через порог. Варя выскочила следом. — Можно… я приеду ещё… просто посидеть? — сипло спросил он, не поднимая глаз. — Можно. Если тебе не вредно… — Мне не вредно. Мне… ты мне… Я… Он не договорил. Варя никогда в жизни первая не целовала мужчину. Тем более два раза подряд.

***

За время работы в милиции Рита неоднократно лицезрела Игоря за решёткой КПЗ. Также она давно просекла нежную давнюю дружбу между своим дядькой и его бывшим одноклассником, так как полковник часто притаскивал Катамаранова в отделение просто так, чисто проспаться в тепле, под одеяльцем, чем Игорь великодушно пользовался. Ритка только подхихикивала. От дяди же она и узнала, что живёт Катамаранов в фургоне на стройке, где работает, но чаще всего его можно встретить в одном из многочисленных подвалов, лабиринтом пронизывающих подземный Катамарановск. В такой подвал, прямо в соседнем доме, Рита и нырнула, надеясь, что Игорь найдётся в ближайшем времени. В подвале было сыро, но довольно светло, горели тусклые, но многочисленные лампочки, повисшие на грязных хлипких проводах. — Игорь! — громко позвала Рита, надеясь, что крыс здесь не водится, или хотя бы водится мало, — Игорь, ты здесь? Это Рита Жилина! Подвал и впрямь напоминал лабиринт. Не хватало только заплутать тут, думалось Ритке. — Игорь! — Ты чего ор… орёшь? Справа от Ритки неожиданно зажглась ещё одна лампочка, осветив сутулую фигуру рабочего. Жилина вздрогнула и кинулась к нему на шею. — Ты ч-чего? Случилось чё? — опешил Игорь, грубовато обнимая Риту одной рукой, во второй была зажата бутылка неизменного скипидара, — Ты чё? — Случилось, — Рита взяла себя в руки, вывернулась из его руки и полезла к себе за пазуху. Катамаранов, ощерившись, зорко следил за её манипуляциями. Выудив пачку бумаг, Ритка помахала ею перед носом мужчины. — Смотри, это очень важные документы. Их нужно передать дяде. Только он сейчас на вызове, на рынке… Не знаю, где. Игорь, это вопрос жизни и смерти, понимаешь? Ты должен подкараулить, когда он вернётся в отделение, и передать ему эти бумаги. — А ты чё — н-не можешь? — Катамаранов несвойственно для себя посерьёзнел. Впрочем, он и пьян-то был самую малость. — За мной могут следить, — только произнеся это вслух, Рита по-настоящему испугалась, — Те, кто их ищут, могут догадаться, что бумаги у меня… Слушай… Если дядя не возьмёт их или не захочет ничего делать… — Чё значит — не захочет?! — взревел Игорь, но Ритка его перебила. — Тише! То и значит. Он может. Тогда не отдавай, забери и отнеси Варе Вишневской, пусть передаст их… этому… Стрельникову. — Бандиту, что ль? — Да, бандиту. Не спрашивай ничего, так надо. Игорь, это очень важно, пожалуйста! Ты всё запомнил? — Рита говорила быстро, сбивчиво, точно в подвал с минуты на минуту могли нагрянуть… Кто? Ну, люди этого загадочного Академика, наверное… — Понял! — мотнул головой Катамаранов, — Исполним в… в лучшем в-виде! — Спасибо! — Рита шагнула вперёд и ещё раз крепко обняла Игоря за шею. Когда она его отпустила, Катамаранов деловито запихнул бумаги в карман телогрейки. — Слушай… А где выход тут? Выход — ближайший — оказался буквально за углом. Игорь радушно предлагал сделать ещё один в первой попавшейся стене посредством собственной головы в каске. Рита запретила. Заставив «хранителя подвалов» ещё раз повторить, что и в каком случае он должен предпринять, Жилина поднялась наверх. Район был незнакомый, кажется, около Дома культуры. Следовало добрести до станции и отправиться к Вишневским, хоть отсидеться, решила Рита. От одного из корпусов НИИ до станции ходил автобус, но можно было и пройтись пешком, всего пара остановок. Вон он, корпус, виднеется за парой панельных домишек и стихийным вещевым рыночком из трёх палаток со шмотьём. «Улица Карла Маркса», значилось на одном из домов. Ну вот, до конца улицы, направо, налево и по прямой до станции. Всего делов. До конца улицы Карла Маркса Рита не дошла. Неторопливо плетущаяся по дороге грязно-серая «буханка» притормозила в паре метров от Риты. Только что разминувшийся с ней человек, на которого Ритка и внимания-то не обратила, резко развернулся у неё за спиной. Одновременно из «буханки» выскочил мужчина и двинулся прямо на Жилину. Секунду спустя на её голову чуть выше виска опустилось что-то тяжёлое. Риту мотнуло в сторону, она завалилась набок, ударившись головой о «буханку», с которой успела поравняться. Руки ударившего её человека подхватили Риту под мышки, вышедший из машины — за ноги. Задняя дверь автомобиля распахнулась — Ритку закинули внутрь, оба человека запрыгнули следом, «буханка» резво заскакала по дороге. Всё случившееся не заняло и десяти секунд.