Вишня и Ёрш

Игорь гнался за «буханкой» долго — до конца улицы Маркса. Древний автомобильчик проявил недюжинную резвость — скрылся в поднятом им же облаке пыли в считанные секунды. Катамаранов в сердцах ухнул о стену дома порожнюю бутылку из-под скипидара — осколки брызнули во все стороны. — Чего хулиганишь? — прошамкала из окошка бабка, такая суровая и древняя, что наверняка лично воевала не только с Гитлером, но и с Деникиным… Не обращая внимания на старуху, Игорь ощупал в кармане стопку бумаг и, подумав секунду, припустился в сторону отделения милиции. Хмель словно выветрился из его головы. В полуразрушенном кабинете Жилина всё ещё никого не было. Никого живого. Разбитое окно выходило во внутренний двор, с проспекта следов взрыва было просто не видно. А то, что в отделении под занавес рабочего дня — ни единой живой души — так это было самым обычным делом. Игорь сам часто этим обстоятельством пользовался, «попадаясь» полковнику именно в это время, чтобы отоспаться в тёплой КПЗ в блаженной тишине, прерываемой только тихим бормотанием Жилина и, с недавних пор, стуком клавиатуры «компуктера» под пальчиками Риты. Труп молодого мужика в некогда уютной КПЗ Игоря не напугал, вид разнесённого кабинета — тоже. Поорав для острастки на все лады имя Мити и убедившись, что полковника всё ещё нет, Игорь нецензурно оценил происходящее и решил никуда не ходить и дождаться Жилина здесь. Вряд ли с рейда полковник отправится прямо домой — Митька со школы ответственный, обязательно притащит задержанных или просто вернётся накатать отчёт… Стараясь не думать о том, куда люди на «буханке» увезли Ритку и о том, что пока ничем не может ей помочь, Катамаранов взгромоздился на уцелевший стол, по-хозяйски пошарил в ящике, выудил заныканную когда-то полупустую пачку папирос и закурил. Не успела вонючая сигарета дотлеть до середины, как ожил телефон. Игорь воровато покосился на надрывающийся аппарат и, поколебавшись, подцепил трубку немытой рукой.

***

Варя вприпрыжку вернулась в комнату и резко затормозила у картины «Предчувствие». Лавандовые волны накатывали, снег неслышно опадал… Как же красиво… Неожиданно Варину головку пронзила интересная мысль. Она бегом бросилась в мастерскую отца. — Пап, дай холст! — выпалила она, даже забыв постучать. Гвидон вздрогнул, едва не мазнув по новой картине совершенно ненужной синей краской, и обернулся. — Фу! Напугала! Чего врываешься? Работаю я… — Иди пообедай, время уже… А мне холст чистый дай, — от нетерпения Варя аж на месте подпрыгивала. — Чего тебе взбрело, а? На всех холстов не напасёшься, — забрюзжал художник, поглядывая то на одно своё творение — недописанную картину, то на другое — на дочку. — Ну пап, ну я же знаю, у тебя их полно! — Варя не выдержала и вломилась в мастерскую, обхватила отца за плечи и мягко потащила к выходу, — Мне очень нужно, у меня… это… Портал открылся, кажется! Гвидон опустил почти до середины испачканную синей краской кисть и, приоткрыв рот, внимательно посмотрел на дочь из-за стёклышек очков. В его глазах читалось одобрение и лёгкое недоверие. — Портал, говоришь… Ладно, раз такое дело… Во-он там возьми, в шкафу. — Спасибо, — звонко чмокнув отца в щёку, Варя кинулась к шкафу, бросив через плечо: — Суп на плите, тёплый ещё, в чугунке котлеты. — Разберусь, кочерыжка, — проворчал художник, шаркая к выходу, — Сама, поди не ела ещё? — Ничего… Я потом… Довольно быстро удалось смешать краски так, чтобы получить чудесный оттенок вишнёвого. Быстро разбросав по холсту разбелённые бирюзово-ментоловые лепестки, точно цветение сакуры сквозь полупрозрачный шёлк, Варя, почти сама себя не помня, навела несколько вишнёвых вихрей. Главный вихрь — по центру — получился чуть больше остальных, немного искривлённым. Варя отступила на шаг и, склонив голову, взглянула на творение своего порыва, моргнула — вихри закружились, бело-мятные лепестки осыпались, кружась, как в вальсе, то в одну сторону, то в другую… — Эт-то что?.. Вишня даже не заметила, как отец тихо подошёл сзади и вместе с ней вглядывался в картину. — Это?.. «Признание». — Моя кровь, — тихо резюмировал Гвидон, смаргивая набежавшую слезу, — Родная. Эк тебя торкнуло, кочерыжечка моя… А я говорил — сама поймёшь, когда… Эх! Ступай, поешь. Я вон там поставлю… Есть Варе не хотелось, а хотелось поболтать с Риткой. Вот кто обязательно и выслушает, и поймёт, и поддержит. Добежав до почты, Варя набрала номер катамарановского отделения милиции. Нехорошо, конечно, отрывать подругу от работы, но, с одной стороны, рабочий день почти закончен, а Ритке и самой, наверное, дико скучно с её бумажками… Трубку сняли не сразу, потом раздался щелчок и ответил трубный мужской голос. — Алло… Извините… можно Жилину Риту? — Варя струхнула, неужели отрывает от работы кого-то? — Эт хто? — рявкнула трубка, — Варька, ты? — Игорь? — удивилась Вишня, — Ты что там делаешь? Опять полковник КПЗ не закрыл? Риту позови. — Нету Ритки, — печально отозвался рабочий. Варя с удивлением отметила про себя, что Катамаранов на удивление относительно трезв, — И мента нет… И ментовки… того… нет уже. — Ты что несёшь? — напряглась Варя, — Куда все делись? Пополам с бранными нецензурными словами Игорь выдал всё, что знал: что Ритка скинула ему какие-то важные бумажки, что саму её запихнули в «буханку» и увезли неизвестно куда, что Жилина на месте нет, да и места самого нет, остались развалины и труп, а он, Игорь, сидит тут на столе, ждёт полковника, которому позарез нужно вручить те самые нужные бумажки, и отвечает на звонки. По мере повествования Варя сползала по стеночке и чувствовала, как её подташнивает. Ужас — в первую очередь за Ритку — сковал её так, что она ни слова выдавить не могла. — Э, ты там? — Иг-горь… Я… Я сейчас приеду, — прошелестела Варя, чуть не роняя трубку. — На хрена? Варя уже его не слышала. От сельской почты пришлось возвращаться к дому — до станции так было короче. Варя неслась со всех ног, не представляя, зачем бежит и чем может помочь похищенной Рите, в голове билась только одна мысль: подруга в беде, её нужно спасать! — Папа, я в город, Рите нужна помощь! — проорала она, влетая в дом, на ходу набрасывая плащ — небо хмурилось, к вечеру должно было похолодать, неизвестно, когда придётся вернуться домой — и, не дожидаясь ответа, кинулась на выход. Во двор плавно въезжал «Мерседес» со Стрельниковым за рулём. Увидев бледную Варвару, вихрем вынесшуюся из дома, главарь выскочил из машины — Варя с размаха рухнула прямо ему в объятия. — Гриша! — не помня себя, выдохнула она, — С моей подругой беда! Отвези меня в милицию, пожалуйста! Её убить могут… Стрельникову понадобилось не больше секунды, чтобы разобраться. — В машину, быстро, — кивнул он. «Мерседес» с места рванул по пыльной дороге.

***

Рита пришла в себя, во-первых, от холода — она лежала на сыром, почти мокром цементе, во-вторых, от негромких голосов. — …ни хрена при ней нет. — Она жива там? Ты не сильно её приложил? — Очухается! В бок Рите прилетел удар, видимо, ноги, обутой в тяжёлый ботинок. Мир вокруг взорвался тысячей цветных осколков, всё тело точно обдали кипятком, сквозь сжатые зубы вырвался полувдох-полухрип. — Живая, — с удовлетворением констатировал один из мужчин, Рита не поняла — тот, кто бил, или другой, — Ща она нам всё расскажет. Чьи-то руки ухватили Жилину за шиворот и грубо усадили, привалив к стене. Через полуопущенные веки и всё ещё летающие перед глазами мушки Ритка увидела, что находится в каком-то гараже. Кроме неё здесь были трое мужчин в безликих одеждах, напоминавших военную форму и рабочие робы одновременно. — Ну что, голуба, — процедил один, — Где документики? Рита тяжело дышала и молчала. — Ты ей отбил всё нахрен, — элегически прокомментировал второй мужчина. — Чё, в партизанку решила поиграть, ментяра? — оскалился первый, занося ногу. Второй удар пришёлся точно в живот. Рита задохнулась и рухнула лицом на цементный пол. — Никакая она не ментяра, — подал голос третий, — Шлюха, небось, в КПЗ куковала, а тут Клещ, сука, со своим подарочком… — Какая шлюха? На прикид глянь! — Какая — дешёвая! — парировал первый. Мужчины заржали. Первый ещё раз пнул Риту — на сей раз несильно. — Говори, на кого пашешь? На «Рукавов», на «Лампасов»? Кому бумаги спихнула? Молчишь, сука? Рита почувствовала ещё один удар, а следом — скрип открывающейся двери. В гараже сразу стало тихо. Вошёл ещё один человек. — Молчит? — поинтересовался он красивым надтреснутым баритоном. Рита приоткрыла глаза. В дверном проёме возвышался худой седовласый мужчина самого благообразного вида, облачённый в идеально сшитый серый костюм. — Не колется, — виновато подтвердил один из мужчин. Вошедший помолчал, потом приблизился к Рите. Она затаила дыхание. Новоприбывший присел перед ней на корточки, брезгливо запустил руку Ритке в волосы, приподнял голову. На миг перед ней мелькнули задумчивые выцветшие голубые глаза за стёклами стильных очков. Мужчина выпрямился. — Делайте, что хотите, — скучающим, но вместе с тем совершенно стальным тоном заявил он, — Хоть на кусочки режьте, но к утру бумаги должны быть у меня. Её хоть в бетон закатайте, но, если сдохнет до того, как расколется, отправитесь за ней, поняли? — Поняли, — сипло подтвердил один из «шестёрок». — В подвал оттащите, нечего здесь следить, — добавил Академик, а это был именно он, насколько поняла Рита. Мужчины понятливо поугукали. Хозяин вышел, оставив после себя тонкий запах заграничного одеколона. — Ну чего? — подал голос первый мужчина, который бил Риту, — С чего начнём? По кругу её пустим? — Не, я брезгую, — отозвался второй, — Шлюха, да ещё в дерьме вся каком-то… — А в бетон закататься не брезгуешь? — окрысился первый, — Говори, тварь! Били Риту недолго, но сильно. В основном старался первый, самый ретивый из бандитов. Били все трое ногами, в основном по животу и печени. Уже через пару минут Жилина захрипела, закатила глаза и застыла, почти не дыша. — Слышь, ты чё, кони двинула? — один из бандитов приподнял её голову за волосы — голова свесилась набок, рот был приоткрыт, из-под век виднелись полоски белков. — Не, дышит, — успокоил его другой, — В отключке. Много этой глисте надо… Один из мужчин выругался. — И чего теперь? — А вот чего! На Риту выплеснулось целое ведро ледяной воды. Вопреки ожиданиям мужчин, она не очнулась. Тело Риты дёрнулось пару раз, по нему пробежала судорога, и она снова замерла, вытянувшись. Мужчины недоумённо переглянулись. — Давайте её в подвал скинем, — неуверенно предложил один из них, Пусть отлежится, а через часик током её тряхнём. — Так можно и сейчас… — Нехер было воду на неё лить! Поджарим ещё эту суку, пусть обсохнет! — завизжал бандит, у которого, видно, сдали нервы. — Давай, бери её, короче… Один из мужчин взвалил тело Риты на плечо, как мешок картошки и направился за остальными к входу из гаража.

***

По дороге у Вари началась истерика. Деловито всучив ей бутылку воды и ни о чём не спрашивая, Гриша на скорости сто десять нёсся уже по улицам окраинного Катамарановска. До отделения оставалось в таком темпе минут пятнадцать. Кое-как успокоившаяся Варя без каких либо наводящих вопросов принялась вываливать на Стрельникова целый ушат информации. К моменту прибытия он уже уяснил, что полковничья племянница крепко влипла, но пока не понял, куда. Когда зарёванная Варька и следовавший за ней по пятам главарь ворвались в кабинет полковника, Жилин был уже там. Белый, как полотно, он стоял посреди разрушенной комнаты и, почти не мигая, изучал документы, заляпанные мазутом. Руки его ходили ходуном. Игорь по-прежнему сидел на столе, насупившись, не моргая следя за Жилиным. Появление Вишни и Стрельникова заставило обоих вздрогнуть. — Здорово, Жилин, — сдержанно поздоровался Гриша, походя кивая Катамаранову, — Что с племяшкой твоей стряслось? — Эт-то к нему её увезли, — уверенно заявил Игорь, тыча чумазым пальцем в бумаги, которые Жилин держал в руках. Стрельников метнул взгляд на документы, зацепился глазами за плохо пропечатанное фото и пару строк… Варя никогда не видела, чтобы с лица человека так быстро сходил все краски. Гриша медленно стянул очки — Вишня впервые увидела его глаза — светлые, серо-голубые, почти прозрачные, как вода. — Вот ты кто… — почти шёпотом протянул он, — Дай сюда! Полковник, не произнося ни звука, опустил руки, пряча бумаги, в упор глядя на главаря. Молчаливый поединок продолжался несколько секунд, наконец Жилин опустил глаза. — У них моя Ритка, — тихо произнёс он, — Поедете туда, начнёте бойню, она может пострадать… — Жилин, пока ты туда группу захвата отправишь, она вообще может не дожить. Ты даже не знаешь, куда её увезли. Даже если ты его возьмёшь, он не скажет, где она. Гриша тоже говорил тихо, но от его слов Варе стало ещё страшней. — А мы с ребятами мигом из него всё выбьем, — проникновенно продолжал Стрельников, — Я эту падлу несколько лет вычислить пытался, и не только я. Никому житья не давал, тварь. Я тебя как человека прошу, полковник… — Никуда ты не поедешь, — голос Жилина дрожал; он полез в карман кителя, выудил оттуда наручники и бросил на стол. Гриша приподнял бровь. — Что, на цепь меня посадишь? КПЗ-то — тю-тю, как говорят американцы. — Надо — посажу… — Кишка тонка, мент. Бумаги давай! У меня свои счёты. — А у меня — племянница, — бледный Митя по-прежнему дрожащей рукой вытащил из кармана на свет божий пистолет и направил на Гришу. Варя ахнула. — Ты чё? — ожил Катамаранов, скатываясь со стола. — Игорь, не лезь, — голос Жилина окреп, — Барышня… Ты кто вообще? — Я Варя, — робко сообщила та, инстинктивно пытаясь заслонить Стрельникова плечом, — Я подруга Риты… — Помню… помню, голубушка… Ну, давай спасать твою подругу… Бери наручники, пристёгивай этого… красавца… вон, хоть к решётке. — Мент, не дури! — Игорь предпринял ещё одну попытку образумить Жилина, но тот лишь махнул перед лицом Катамаранова пистолетом — Игорь послушно вскинул руки вверх. — Прости, — с чувством произнёс Митя, — Не могу я так рисковать… И этого тоже пристёгивай. Варя беспомощно взглянула на Гришу — тот еле заметно кивнул. С наручниками пришлось повозиться. Спиной Варя ощущала наставленное на них троих одновременно дуло пистолета, а перед глазами маячил всеми позабытый труп Клеща. Наконец Игорь и Гриша были прикованы к решётке, Вишня обернулась — Жилин выглядел хуже некуда. — Набери 14-04, — велел он, указывая на телефон, — Сама вон там встань… Варя подчинилась, бросая виноватые взгляды на Катамаранова и Стрельникова, она слушала, как полковник кому-то докладывается и вызывает группу захвата. Бросив трубку, он обвёл всю компанию страдальческими глазами и опустил оружие. — Не обижайтесь, — выдавил он, — Я брата в таких разборках чуть не потерял, Ритку… не могу… Игорь крякнул что-то неразборчивое, скалясь на Митю исподлобья. Телефон зазвонил так резко, что Варя подпрыгнула на месте, а Жилин чуть не шмальнул прямо себе под ноги. — Алло, — нервно выпалил он, косясь на Вишню, которая всерьёз прикидывала, не вырубить ли бравого мента чем-нибудь. Варе тоже, как и Грише, не верилось, что Риту найдут, когда Академика задержат… Если задержат… — Дядьмить, это я, — прошелестело из трубки. — Ритка, Риточка! — заорал полковник, роняя пистолет, — Где ты? Что с тобой? — Всё хорошо, я… Я в безопасности… Дядь… Академик… Он у себя… там в бумагах адрес… Игорь передал? — Передал, моя хорошая, всё передал! — у Жилина срывался голос, лицо шло неровными пятнами. Варя, не дыша, следила за ним, — Где ты? — Я… у друзей, — помолчав, выдала Рита, — Они меня спрячут… до утра… наверное… Не волнуйся за меня. Со мной всё хорошо… Посади его! Посади их всех. — Ну всё, голубчики, — заликовал Жилин, положив трубку, — Едем брать… А вы пока здесь перекантуйтесь… От греха подальше, — он выразительно взглянул на Гришу, совсем успокоившись. Тот скрипнул зубами, — Целее будете, ху-ху-ху… Едва за полковником закрылась дверь, Варя метнулась было к решётке, но Гриша остановил её. — Падла полковник! — прокомментировал Катамаранов, отворачиваясь, насколько возможно, и жмурясь. Стрельников достал из кармана пистолет и, прицелившись, выстрелил в цепь наручников. — Его тоже понять можно, — мрачно парировал он, стряхивая развалившийся браслет с запястья и подлетая к телефону. Варя виновато переминалась с ноги на ногу. — Алло, слушай и не перебивай, — рявкнул Гриша в трубку, дозвонившись до кого-то, — Я выяснил, где Академик, едем кончать его… — Ты башкой не ударился, Гриня? — прорычали в трубке так, что было слышно и Варе, и Игорю, и, наверное, жителям соседних домов, — Такими вещами не шутят! — Верно говоришь, — ледяным тоном парировал Стрельников, — Звони моему Лёхе, скажи, пусть поднимает всех… Да, я на машине в городе, заедь за моими в «Канарейку», гоните в КП… Да, где у Багдасарова дача… Только с западного шоссе. Да… Его менты брать поехали, надо опередить. — Ну, если ты мне шутки шутишь, — прорычал невидимый собеседник, — Я тебя на западном же шоссе и зарою, прямо в машине! — Пожалуйста. Швырнув трубку, Гриша повернулся к Варе. — Тебя есть кому домой отвезти? Мне некогда, извини. Оба покосились на Катамаранова — тот поднял руки. — Извините, я с-сёдня… безл-лошадный… — Есть, — отмахнулась Варя, — Я позвоню сейчас… Гриш… Будь осторожен… Стрельников усмехнулся и, нисколько не стесняясь развесившего уши Катамаранова, чмокнул Варю в щёку; тут же развернулся на каблуках и вылетел за дверь. — Хахаль твой? — развязно подал голос Игорь. Варя вспыхнула так, что слёзы выступили на глазах. — Нет! Я… Мне позвонить надо! Вот! — А, хахалю? — «догадался» Катамаранов, вновь взгромоздившись на стол. — Вы с Риткой — два сапога пара! — в сердцах сообщила Варя, слушая гудки из трубки, которую она прижимала к уху. «Надеюсь, правильно набрала… Слава Богу, с Ритой всё в порядке, Господи…» Она набрала правильно. — Ром, это Варя… Извини, пожалуйста, ты не мог бы за мной приехать… Прости, я знаю, у тебя нога, но… Я в милиции… Нет, всё хорошо, просто… Я по дороге объясню. Нет, всё в порядке. Нет, торопиться не надо. Спасибо. Катамаранов понимающе хмыкнул. За окном давно сгустились сумерки.