Soldier, Won't You Marry Me

Тони в последнее время был подозрительно тихим. Казалось бы, что тут удивительного, учитывая события так называемой «Гражданской войны», но даже в таком случае, как по мнению Роуди, с Тони творилось неладное. Слишком уж все напоминало ему времена, когда он нашел Тони в машине умирающим от отравления палладием. – Ты там, случаем, не собираешься коньки отбросить? Внезапный вопрос отвлек Тони от разглядывания вида на комплекс за окнами и он бросил на Роуди насмешливый взгляд. – Мы все умираем, дружище, – заметил он. – Так или иначе. Но конкретно я прямо сейчас? Нет. Почему спрашиваешь? – Да ты чересчур молчаливый какой-то, – объяснился Роуди. Взгляд друга вдруг изменился с позабавленного на удивленный: – Молчаливый? – повторил он. – Обычно ты хочешь, чтоб я заткнулся, а сейчас я слишком молчаливый, а? Роуди покачал головой – больше себе, чем отвечая на вопрос. У Тони была привычка болтать за троих, а особенно, когда на него находило изобретательское вдохновение или когда он пытался сбить журналистов с толку, и, конечно, иногда бессвязный поток мыслей раздражал Роуди, но в основном он просто об этом не задумывался. Но теперь, после предательства и ухода Роджерса с остальными беглецами, его лучший друг бродил по зданию, как тень самого себя, и было неестественно видеть, как Тони шаркает, опустив голову и сливаясь с тенями. – Ты коришь себя, – сказал он, подняв палец на Тони, когда тот открыл было рот, чтоб возразить. – Даже не пытайся отрицать, я тебя знаю. Ты чувствуешь себя виноватым за то, что натворили Роджерс с компанией, но это глупость какая-то. Они сделали свой собственный выбор, и это не твой косяк. – Но тебя искалечили! – вырвалось у Тони, удивив их обоих. Он сжал губы, очевидно недовольный своей несдержанностью, и снова отвернулся к окну, скрестив руки на груди. Если он хотел так спрятать свое лицо, то попытка с треском провалилась – Роуди прекрасно видел отражение в стекле окна. И было это не то выражение, которое Роуди любил, но, к сожалению, постоянно видел в исполнении своего друга последние несколько лет и особенно с тех пор, как Мстители собрались в команду. Вина. Страшная, рвущая душу вина. Роуди поднялся с дивана и нерешительно подошел к другу. Взгляд Тони проследил за движением ног в отражении, и его глаза затуманивались все больше по мере приближения Роуди. Да, экзоскелет был передовым изобретением, чудом Старка, но также и видимым напоминанием о том, что Роуди больше не способен ходить самостоятельно, что он больше не чувствует ничего ниже пояса. – Послушай, – заговорил он, положив руку на плечо Тони, – ситуация неприятная, согласен. Я и не пытаюсь отрицать. Но такое могло случиться в любой момент. Ты знаешь, сколько у меня было миссий? Сто трид… – …цать восемь, – закончил Тони в унисон с ним. Роуди серьезно посмотрел на него, и Тони изогнул губы в горьком подобии своей фирменной ухмылки. – Ты серьезно думаешь, что я не следил за каждой? Я же должен был убедиться, что мой утконосик в безопасности. – Да что ты говоришь! – воскликнул Роуди в притворном возмущении. – По твоему мнению, я, полковник воздушных войск, не позабочусь о себе сам? На этот раз Тони улыбнулся искренне, мягко качнувшись в сторону, шутливо толкая его. – А че это ты званием-то выпендриваешься? – уколол он в отместку. – Но если тебе от этого легче поверить, будто ты… – Да, мне от этого на душе светлеет, – со всем высокомерием сообщил ему Роуди, сжимая плечо друга под рукой. – Я думаю, – продолжил он тему, прежде чем Тони не начал его забалтывать, – в том, что такое, – указал он на свои ноги, – могло произойти на любом задании. Никто не виноват, что случилось это именно сейчас. Он сделал паузу, раздраженно наблюдая, как лицо Тони все равно теряет оттенок веселья, а взгляд мрачнеет. – Ладно, нет, – согласился он. – Ты прав, это вина Фьюри. Тони немало удивился. – Чего? – фыркнул он. Роуди пожал плечами. – Ну, если бы он не нашел и не разморозил Роджерса, то ничего бы не случилось, – констатировал он. Тони задержал на нем скептический взгляд. – Не думаю, что это работает именно так, – сказал он, но все же улыбнулся. – Тогда смотри, – снова заговорил Роуди, отпихивая Тони на спинку дивана,– вообще без разницы, виноват ли Фьюри, или Росс, или Роджерс – кстати, я думаю, ты сам прекрасно знаешь, кто из них, – но главное: я пытаюсь тебе донести, что ты здесь ни при чем. Ясно? Предельно. А теперь, как насчет поручить Пятнице найти какой-нибудь отвратный фильм, над которым мы вместе поржем, бросаясь попкорном? – …кто тебе давал лекарства этим утром? – засмеялся Тони, освобождая место на диване. – Ты сегодня определенно поживее – вот уж кто не похож на самого себя. – Как это ты заметил? – поинтересовался Роуди, с благодарностью опускаясь рядом. Стоять – дело не настолько простое, как предполагают большинство людей. – Потому что я тебя хорошо знаю, – гордится Тони. Он примостился рядом с Роуди – намного осторожнее, чем обычно. Само собой, – подумал Роуди, сдерживая прилив обжигающего гнева, – из-за еще незаживших ребер, с которыми Тони привезли из Сибири. Он обнял друга, притягивая его к себе. – Я умею веселиться, – опроверг он. – Я в принципе унываю только когда приходится спасать твою тупую задницу. – Эй! – Тони сделал движение, которое могло бы сойти за укол локтем в бок, если бы между ними оставалось бы хоть какое-то пространство для разгона. – Не смей так говорить, за меня три года голосовали, как за умнейшую задницу планеты. – Думаю, ты удивишься, узнав, что просто как за одну из, – поправил Роуди с ухмылкой. Тони фыркнул, скрещивая руки на груди в наигранном негодовании. – Вранье. Ложь и клевета! – запротестовал он. Затем ненадолго замолчал, размышляя. – Да нет, на самом деле ты прав, – наконец признал он, и Роуди захотелось сделать что-нибудь зрелищное, чтоб показать, насколько он шокирован – например, схватиться за грудь и рухнуть с дивана, но вместо этого он потянул: – Прости, кажется, я не расслышал. Не мог бы ты повторить? – он комично заложил ладонь за ухо, наклоняясь к Тони. Тот фыркнул, отталкивая его. – Понятия не имею, зачем тебя терплю, – пожаловался он. – Потому что ты меня лю-ю-юбишь, – напел Роуди, и Тони вдруг снова посерьезнел, хоть Роуди и пытался вызвать совершенно иную реакцию. – Ты прав, – снова сказал он. – Я люблю тебя, Роуди. Ты же знаешь это, правда? Ты был со мной еще во времена МТИ, несмотря на наркотики, пьянство, девушек и весенние каникулы… – Что началось! – перебил Роуди. – Мы же поклялись больше не вспоминать весенние каникулы восемьдесят девятого. – …и взаимные подколы, – продолжил Тони. – Я бы сделал для тебя все, поэтому я понимаю Сти… Роджерса, правда, понимаю, но я бы не послал вообще все к черту ради тебя. Ты же знаешь, утконосик? Я не поступил бы так – даже для тебя. Роуди посмотрел на Тони прямым взглядом. – Я знаю, – тихо ответил он. – Я в курсе, Тонс, и я не ожидаю от тебя ничего такого. Мы не пришли бы к тому, что имеем, если б так делали. Между ними повисла тишина, пока они просто смотрели друг на друга. – Хорошо, – в конце концов подытожил Тони, разрывая зрительный контакт. – Хватит уже, а то у меня сыпь пойдет от переизбытка телячьих нежностей. Пятница, поставь фильм, и чтоб там было много взрывов!

***

– Привет, Виж, – поздоровался он с андроидом. – Не можешь уснуть? – Судя по тому, что я бодрствую, то да, – ответил Вижн таким сухим ровным тоном, что Роуди не понял, сарказм это или нет. Он решил, что да, потому что Вижн был создан из Джарвиса, а того программировал Тони… которому сарказм родной язык. – О чем думаешь? – спросил он, обходя дыру в форме Вижна в полу и направляясь к кухонным шкафам. Жажда горячего шоколада подняла его посреди ночи, и он знал, что больше не уснет, если не пойдет потакать своей хотелке. Вот оно – дурное влияние Тони. Казалось, Вижн колебался, пытаясь оформить свои мысли в понятные остальным людям слова. – Я не понимаю, почему мисс Максимофф так поступила, – наконец признался он. – Я думал, что мы… друзья. Беззвучно вздохнув, Роуди отложил шоколадный порошок на стол. Это будет долгий разговор. – Ты – может, и был, – сказал он, поворачиваясь к Вижну. – Тони тоже думал, что Роджерс его товарищ. Они оба могли долго еще быть вашими друзьями, пока вы бы не сделали чего-то, что им бы не понравилось, и это только их проблема. Или они бы просто использовали вас, что тоже только на них. Ты еще такой юный, Виж, а Максимофф применяла силы на всех подряд. Ничего удивительного, что ты тоже попал под раздачу. Вижн казался расстроенным. – Но такого не должно было произойти, – заявил он, подняв руку, чтоб осторожно провести пальцами по желтому камню на лбу. – Мисс Максимофф получила свою власть из того же источника, что и я, поэтому я полагал, что защищен от ее сил. – Да ей и не надо было бы прямо использовать на тебе свои способности, – возразил Роуди. – Просто помыкать твоими чувствами, как ей самой удобно. – Что, наверное, даже хуже, – задумчиво сказал Вижн. – Это значит, что я не могу противостоять тому, что, кажется, должно называться давлением сверстников. – Такое бывает, когда ты молод, – повторился Роуди, – и поверил, что впервые влюблен. Мы все совершали тупейшие ошибки, когда случалась первая любовь. Это считай что обряд. Вижн скрестил руки на груди, снова разглядывая пробоину в полу. Роуди мимоходом задался вопросом, пытается ли он рассмотреть дно или вспоминает, как сам пролетал через все этажи. – Но она так быстро расправилась со мной, когда я попытался ее остановить. Так не делают, когда верят, что влюблены. Роуди снова вздохнул – на этот раз не скрываясь. – Я не знаю, чего ты насмотрелся в Интернете, – начал он, – но, Виж, есть такая штука, как абьюзивные отношения. Вполне возможно, что Максимофф действительно думала, а, может, и до сих пор думает, что любит тебя. Но это не имело никакого значения, когда ты помешал ей делать то, что она хотела. Она считает тебя виноватым, что сама же и проделала тобой дыру во всех этажах здания. Так и поступают абьюзеры – заставляют свою жертву думать, что она спровоцировала. Вот это, – махнул он рукой, очерчивая разрушения в кухне, – вообще не твоя вина, Виж. Вижн замолчал, и Роуди мог только догадываться, куда пошли мысли собеседника. Чтобы отвлечься – потому что иногда лучше оставить человека наедине с осознаниями (да, Тони, на тебе научился) – он вернулся к приготовлению горячего шоколада, доставая кастрюлю и молоко. Он мог бы воспользоваться одной из микроволновок, но почему-то от старомодного способа готовки напиток становился вкуснее. – Но то, что я отвлекся на нее, – это только моя вина, – наконец выдал Вижн. Роуди захотелось приложиться головой об кухонную стойку. Еще один! – Нет, не правда, – твердо сказал он. – Ты вообще ни при чем к моей травме, ладно? Это просто… невезение. – Но ты бы не пострадал, если бы я сразу обратил внимание, когда ты меня первый раз позвал, – возразил Вижн. – И если бы я был быстрее… – Нет, нет и нет. Я уже намучился с Тони насчет этого бреда, – оборвал его Роуди. Теперь он жалел, что не выбрал микроволновку, потому что приходилось не сводить глаз с кастрюльки на плите. Ну, может, хоть от его злого взгляда содержимое закипит быстрее. Вижн снова умолк, но Роуди был бы глупцом, если б думал, что Вижн согласился. – Слушай, я не виню тебя за это, – указал он на свои ноги. – Я вообще никого не виню. А если б хотел, то начал бы с Росса за то, что начал этот цирк, или Роджерса за то, что он идиот с горячей головой. Но я выходил на множество миссий ВВС и в качестве Воителя тоже. Каждый боец знает, что крайнее задание может вдруг оказаться последним. Увечья, как у меня, – это ужасно, но могло быть и хуже. Я жив, а благодаря Тони еще и хожу на своих двоих, – он глубоко вздохнул и снова тяжело выдохнул. – Могло быть и хуже, – мягко повторил он. Честно говоря, в те короткие, страшные, тянущиеся вечность мгновения, когда он летел в свободном падении в отключившейся броне, он был абсолютно уверен, что случится непоправимое. Не впервые его транспорт неожиданно выходил из строя, но, по крайней мере, в самолете или вертолете был парашют и возможность выпрыгнуть. Насколько он знал, пока никто не проговорился Тони, но врачам приходилось несколько раз успокаивать его в те первые дни в больнице, когда он просыпался с криками из-за снов о падении. Очевидно, он счастлив, что вообще пришел в себя, и Тони тоже испытал немалое облегчение, а если б не это, то сражение в Сибири гарантировано кончилось бы иначе. Мелькнувшая в его поле зрения рука, потянувшаяся вовремя выключить кипящее молоко, испугала его. Вижн осторожно налил шоколад в кружку и протянул ее Роуди. – Ваш напиток, полковник, – сказал он и повернулся, чтобы отставить кастрюлю в раковину, пока Роуди сделал первый глоток. – Я обдумаю ваши слова о мисс Максимофф и ее действиях, – вдруг добавил он. Роуди кивнул ему. – Хорошо, – поддержал он. – И, Виж, если у тебя есть вопросы, то ты всегда можешь прийти ко мне или к Тони. Ты же знаешь это, верно? Мы сделаем все, чтобы помочь. Вижн склонил голову, соглашаясь, и снова отплыл к дыре в полу. – Спасибо, полковник, – пробормотал он, когда Роуди уже двинулся к своей комнате. – Я ценю вашу поддержку.