Soldier, Won't You Marry Me

Иногда ему досаждал вопрос, как он вообще понял, что является человеком? Поначалу Ванда относилась к нему, как к равному всем людям, но потом вдруг без всяких сожалений пробила ним несколько этажей только чтоб «вырваться на волю». Сделала бы ли она то же самое с кем-нибудь другим из команды? Тони тоже относился к нему как к человеку (в тех случаях, когда вообще находил в себе силы стоять рядом и не уводить взгляд), но он так обращался с каждым своим творением. Для него и боты, и ИИ были важны так же, как все остальные живые существа, ведь он вложил в их сотворение частичку себя. Может, если бы он взаправду был человеком, подумал Вижн, то смог бы подобрать название тому чувству, которое испытывал каждый раз, глядя на Тони. В его груди возникало тянущее ощущение тесноты, и когда это произошло в первый раз, Вижн даже подумал, что это сигнал изнашивания его физической формы, но все внутренние сканирования не показали ничего дурного, как и последующие исследования Пятницы. В конце концов, это чувство ослабло достаточно, чтобы он мог его игнорировать, но все же возвращался к нему мыслями время от времени. Нечто похожее преследовало его и когда он видел полковника Роудса, но в этом случае он хотя бы мог определить точно – это вина. Он был непосредственной причиной ранения полковника, потому что отвлекся на Ванду, а после не предусмотрел маневра Сокола. Как заметил и сам полковник, ему сильно повезло, что он не покалечился еще сильнее. Вижн никогда не думал, что угрызения совести будут его первой настоящей глубокой эмоцией. Когда-то ему мечталось, что первой он испытает любовь – он ведь почти уже распознал ее благодаря остаткам личности Джарвиса в себе. Но, впрочем, какая разница, с чего начинать. Прошло несколько ночей с того памятного разговора с полковником Роудсом, он снова стоял над дырой в полу кухни, пока звук шаркающих шагов не дал понять, что его уединение нарушено. – Вижн? Ты что делаешь? – спросил Тони. Вид у него был совсем помятый, и волосы топорщились во все стороны. – Думаю, какие из моих решений были неправильны, – произнес Вижн. Он поднял взгляд на Тони, и тот нахмурился в ответ. – Спрашиваю себя, упустил ли я что-то из виду, что привело бы к иному результату. Тони вздохнул и устало прислонился к кухонной стойке рядом. Кружка повисла на его пальцах. – Виж, в том, что здесь тогда произошло, никакой твоей вины не было, – твердо сказал он. – Это из-за Максимофф и еще Клинта, который ее надоумил на всякие глупости. Вижн повернулся к нему и как раз успел поймать выскользнувшую чашку Тони. Тот тоже дернулся было за ней, но замер, простреленный резкой болью – он уже несколько недель, как вернулся домой, но ребра до сих пор не зажили. В отличие от некоторых суперсолдат, хорошим здоровьем он похвастаться не мог. – Если бы я только подобрал доводы получше… – продолжал корить себя Вижн, но умолк, когда Тони раздраженно поднял руку. – Ты не единственный, кто мог и должен был ей все объяснить, – отрезал он. – Ради Бога, Вижн, это я попросил тебя задержать ее здесь. Я, по крайне мере, мог с ней поговорить. Просветить ее, что после Лагоса люди там, – махнул он рукой, указывая на мир вовне, – не прочь свершить самосуд над ней. – «Я не могу контролировать их страх, только свой собственный», – тихо повторил Вижн. – Что? – не понял Тони. – Так сказала мисс Максимофф, когда показали новости о Лагосе. «Я не могу контролировать их страх, только свой собственный», – Вижн снова скосил взглядом на дыру в полу. – Думаю, если бы она просто оставалась здесь, проблема решилась бы сама собой. Тони фыркнул. – Верно, ей не по силам уследить за чужим страхом, но уж контролировать свои действия, чтобы ее меньше боялись, она могла бы, – отметил он. – Если бы она действительно хотела, чтобы люди не шугались ее, то перестала бы залезать им в головы. Вижн нахмурился. Он не задумывался об этом раньше. – Хм… Может, ты и прав, – наконец признал он. – Я подумаю об этом, – он снова посмотрел на Тони, внимательно его изучая: – Почему не спишь? – спросил он. – Кошмары замучили, – слабо улыбнулся Тони. – Все как всегда. Так что я планировал выпить кофе и вернуться в мастерскую. Протезы для Роуди сами себя не улучшат. Вижн отставил на стойку чашку, которую до сих пор держал в руках. – Сами себя – нет, – согласился он, отступая, чтобы не мешать Тони. – Но если ты рухнешь без сил из-за того, что наплевал на собственное здоровье, то они тоже функциональнее не станут. Тони опешил, и Вижн пожалел, что не подумал трижды, прежде чем открыть рот. Он не хотел расстраивать Тони – тот и так не выглядел особо наслаждающимся жизнью. – Полковник Роудс вполне доволен нынешней версией экзоскелета, – попытался он сказать помягче, вовсе не уверенный в том, что ему это удалось. Изучать человеческие эмоции – это одно, а применять знания на практике – совсем другое. Ему пока учиться и учиться. – Он не станет возражать, если ты на время отложишь некоторые обновления. – Я… я подумаю об этом, – нашелся Тони, затем проскользнул мимо Вижна и был таков. Без кофе. Конечно, Вижн знал, что они не единственные люди в здании. Помимо приходящего убирать или обеспечивать их продуктами персонала, в доме неожиданно обосновался некий сержант Джеймс Бьюкенен Барнс, известный в прошлом как Зимний Солдат – точнее на протяжении семидесяти лет, а значит вряд ли бывший. Было легко напрочь забыть о его присутствии, поскольку тот держался на отдали и редко выходил за пределы нескольких комнат, предложенных ему Тони. Как сообщила Пятница, он учился мириться с собой, как, собственно, и остальные – казалось, на каждом из них осела пыль так называемой Гражданской войны. Поэтому было немалым удивлением, когда вдруг однажды ночью Вижна от созерцания дыры в полу кухни отвлекла появившаяся в углу тень. – Сержант Барнс, – поздоровался он. – Вам чем-то помочь? Тот подошел ближе, и Вижну представилась возможность рассмотреть сержанта. Выглядел он почти так же плохо, как и Тони. Небритый, под глазами круги, ссутулившийся и дергающийся от любого шороха, будто весь мир виделся ему полным угроз. – Нет, – голос сержанта звучал совсем хриплым, и ему пришлось откашляться, прежде чем попробовать еще раз. – Нет, – повторил он. – Я просто не мог заснуть и подумал… Он замолчал. Вижн вежливо ждал, что тот продолжит, но, похоже, у сержанта Барнса иссяк запас слов. – Знаете, Тони имеет обыкновение пить кофе в любое время дня и ночи, но полковник Роудс берется готовить горячий шоколад только когда не может уснуть. Хотите, я и вам сварю? – предложил Вижн. Сержант Барнс на мгновение задумался, но все же нерешительно кивнул. – Спасибо, – сказал он. Было странно, насколько же трудно оказалось Вижну отойти от дыры. Пришлось себя пересилить ради обещанного напитка, но все-таки поворачиваться спиной к тому самому месту в полу отчего-то было неприятно. Когда он все-таки одним рывком усилий отшагнул к плите, сержант Барнс кивком указал на злосчастную пробоину и вопросительно наклонил голову. Вижн прекрасно понял, что хочет узнать сержант, но ему было сложно сформулировать правильное объяснение. Теперь он понял, почему Тони хмыкал каждый раз, когда полковник Роудс настаивал, чтоб тот выговорился хоть кому-нибудь. – Когда мистер Бартон явился за мисс Максимофф… – наконец заговорил он. – Тони тогда настаивал, что ей стоит оставаться внутри, чтобы не разжигать еще сильнее гнев общественности после событий в Лагосе. Поначалу она соглашалась, но когда пришел мистер Бартон… Тут закончились слова и самого Вижна, и он притворился, что на время полностью отвлекся на приготовление горячего шоколада. – Мне следовало быть с ней дипломатичнее, – произнес он едва слышно – по крайней мере, для нормального человеческого слуха. Сержант Барнс переступил с ноги на ногу. – Похоже, она переборщила с истерикой, – пробормотал он, сложив руки на груди. Вижн замер. Истерика. Никто еще так не говорил. Но, возможно, это правильное определение. Он виноват, что не объяснил Ванде мисс Максимофф ситуацию, но наверняка же были другие способы убрать его с дороги, чтобы сбежать с мистером Бартоном. Даже если и проделать ним дыру в полу было единственным вариантом, то почему надо было пробивать абсолютно все этажи? И опять же, если снова вникнуть в ситуацию, то мистеру Бартону вовсе не было нужды тайком прокрадываться в здание за мисс Максимофф. Ему никто не ограничивал и тем более не запрещал доступ – он мог просто войти через парадную дверь, как и заведено у нормальных людей. – Да, – наконец согласился Вижн с сержантом Барнсом и вернулся к готовке. – Думаю, вы правы. Кто-то здесь переборщил. Больше он той ночью не стоял над дырой. – Э-э, Вижн, с каких пор у нас тут пианино? Вижн поднял взгляд от инструмента, за которым сидел. – Его доставили вчера утром, – сообщил он стоящему в двери озадаченному Тони. Тот неловко зашел в комнату, искоса глядя на пианино. – Вы знали, что его привезут? Я имею в виду заранее? – осторожно спросил он. На секунду вопрос сбил Вижна с толку, как и Тони появление новой вещи мгновением раньше, но затем у него в голове будто из ниоткуда появились смутные воспоминания о случавшихся в далеком прошлом в алкогольных или даже наркотических угарах причудливых заказах. – О, тебе не стоит беспокоиться, – заверил Вижн, успокаивающе улыбаясь. – Это я купил пианино, так что да, было очевидно, что его доставят. – Фух, хорошо тогда, – Тони с притворным облегчением смахнул воображаемый пот со лба. – А то Пеппер не обрадовалась бы, узнав, что я опять купил какую-нибудь большую вещь не посоветовавшись. Что-то еще раз замаячило в памяти Вижна, и он снова недоуменно наклонил голову набок. – Почему у меня перед глазами большой розовый кролик? – спросил он. Тони сперва огорошено уставился на него, затем покраснел и явно смущенно закрыл лицо руками: – Боже мой, – застонал он. – Не могу поверить, что ты это помнишь. Что вообще Джарвис это помнил! Я же сказал ему удалить из своей памяти это фиаско. Вижн поймал себя на том, что заливается смехом, и Тони, взглянув на него сквозь пальцы, тоже несмело улыбнулся в ответ. – Нет, это я купил пианино, – повторил Вижн. – Подумал, что мне стоит научиться играть. Тони опустил руки, его улыбка стала радостнее: – Правда? – удивился он. – И как успехи? Вижн поднял руку и попытался сделать волнистый жест «так себе», который видел у других. – Кое-что получается, но в основном – нет, – признал он. – Я понимаю, что означают ноты, но когда дело доходит до практики… Он передернулся, вспомнив свою первую попытку. Он был уверен, что достаточно четко усвоил смысл всех обозначений, но первая мелодия, с которой он начал попытки, прозвучала и приблизительно не так, как ее включала для него Пятница. – Ну… – подошел ближе Тони. – Если хочешь, я мог бы тебя поучить? – нерешительно предложил он. – Чуть-чуть? Моя мама часто играла, когда я был маленьким. – Я был бы очень благодарен, – сказал Вижн, отодвигаясь в сторону, освобождая место для Тони. Тот присел рядом и согнул пальцы в воздухе, прежде чем осторожно положить их на клавиши цвета слоновой кости. – Итак, – заговорил он, – начнем с основ. Вижн готовил – вернее сказать, пытался готовить, – когда звук шагов возвестил его о присутствии сержанта Барнса. Гость принюхался, но Вижн не понял, заинтригованость на его лице или полное отвращение. – Что ты делаешь? – поинтересовался сержант, рассматривая через плечо Вижна странное варево в кастрюле. Вижн разочаровано вздохнул. Это была уже пятая попытка сделать то, что Пятница называла простейшим рецептом, но снова эксперимент не удавался. – Пытаюсь приготовить рагу, – сознался он. – Но получается только какая-то ерунда. Сержант Барнс огляделся и поднял одну из банок со специями, вчитываясь в название. – Неудивительно, – заметил он, – это же анис. Ему не место в таком блюде. Я мог бы… показать тебе, как приготовить вкусно, если хочешь? – Был бы очень признателен, – кивнул Вижн, снимая с плиты свою последнюю попытку и печально рассматривая получившееся. – Кажется, ему путь только к отходам. Если я продолжу с таким же успехом и дальше, то придется еще и новую посуду покупать. Сержант издал странный звук, подозрительно похожий на хриплый смешок. – Зачем тебе вообще учиться готовить? – спросил он, доставая чистую кастрюлю и окидывая взглядом оставшиеся продукты. – Полковник Роудс сделал замечание, что мы слишком часто заказываем еду на вынос, – ответил Вижн, пристально наблюдая, как сержант Барнс по неизвестному принципу выбирает одни овощи, почему-то откладывая в сторону другие. – И из-за этого ты решил заняться кулинарией? – удивился сержант, вручая ему нож и пару морковок. – Вот, нарежь. Большими кубиками. Без разницы, если не ровными. Вижн послушно взялся за поручение. – Сначала Тони предлагал что-нибудь приготовить, но полковник Роудс наложил на это категорическое вето. Он сказал что-то вроде, что не готов вписать промывание желудка в свой рождественский список желаний. Сержант Барнс вдруг прыснул от смеха. Вижн замер и недоуменно посмотрел на него. Пятница тоже хихикнула, когда Вижн спросил ее о значении шутки. Она объяснила, как предоставляют первую помощь при отравлениях, но он все равно не очень понял. – Оу, ладно, тогда Старку нельзя ничего доверять на кухне, – наконец подвел итог сержант, отсмеявшись. – Не совсем понимаю почему, но пускай, – не стал спорить Вижн, возвращаясь к работе, пока Барнс высыпал горсть… чего-то в еще не закипевшую воду. – Это значило, что Старк не умеет готовить и случайно сведет кого-нибудь в могилу. – А-а, – Вижн наклонил голову, рассматривая нарезанную морковь. – Так нормально? Сержант Барнс оглянулся. – Да, идеально, – заверил он, тут же отправляя и ее в кастрюлю. – Какое есть мясо? – Немного говядины, – ответил Вижн. – И думаю, где-то есть ветчина. – Ну тогда, – смущенно улыбнулся ему сержант Барнс, – почему бы нам не доделать рагу с ветчиной, а потом возьмемся за запеканку с говядиной?