Карта памяти

Антон надел кроссовки, выходя из квартиры. Ему нужно было проветриться. За последние пару часов он окончательно потерялся. Парень уже ни в чем не был уверен, ни в окружающих, ни в себе. Вставив в уши наушники и включив музыку, зеленоглазый не спеша тронулся по улочкам Города. Неоновые вывески постепенно начинали включаться. Антон уже привык к яркому свету, который они излучали. Он был бы даже не прочь сфотографироваться напротив одной из них и повесить фотографию на стену. Как те, что когда-то висели над его кроватью в комнате. Но на этих бы не было Арсения. Арсений... Шаст грустно улыбнулся, вспоминая, с каким выражением лица Попов смотрел на него в разбитой камере. «Почему он так легко сменил свое мнение? Сначала сказал, что я ему нужен, но не прошло и получаса, как уже было сказано обратное, и он умотал в окно», – думал зеленоглазый, смотря вокруг. Хотел бы он задать все эти вопросы самому Арсению, но в то же время не хотел его видеть. Что касалось Сени. Шатену было стыдно. Он так много наговорил андроиду, совершенно не догадываясь о том, что у того все же есть чувства. Он вновь дошел до окраины. Пустынная местность. В сравнении с красками города она казалась до невозможности серой, блёклой. Сев на бортик, Шастун обнял колени. Рядом опустился Сеня, но парень и глазом не повел. – Давно ты за мной шел? – От самого дома. Серёга сказал, что ты вышел на улицу. Думал, сможешь убежать? – Уже Серёга? – улыбнулся Шаст, посмотрев краем глаза на андроида. – И нет, я так не думал. Просто слишком много на меня вывалилось. Человек, которого я любил всем сердцем, оказывается, сказал, что я ему не нужен. А тот, кого я презирал, к кому относился предвзято, оказался лучше всех, кого я знал. Я потерялся, Сень, – робот в ответ лишь хмыкнул, переведя взгляд голубых глаз на Антона. – Знаешь. Я был создан как эксперимент. Все всегда называли роботов бесчувственными железяками, ведрами с гайками, – на этих словах щеки Шаста покрылись пунцом, робот заглянул в глаза парня. – Нет, не стыдись. Все в порядке. Все так говорят и по сей день. Но мой создатель был совершенно иного мнения. Ему очень хотелось, чтоб роботы стали полноправными членами общества. Чтоб мы могли не только думать, но и чувствовать. И как видишь, ему удалось. Только вот как... Никто не знает. Я был первым и последним его проектом. – А кто тебя создал? – Не помню. Я знаю, что эти воспоминания у меня были. Но в какой-то момент их не стало. Я помню лишь то, что этот человек много улыбался. Я всегда удивлялся, как он может так много смеяться. Он пытался и меня научить. Но я все же робот. У меня не получалось. Я всегда думал, что все дело в его усах. Но нет. – Арсений тоже много улыбался. Его улыбка не всегда была такой дикой. – Я знаю, я видел, – Антон с удивлением уставился на робота. – Я иногда видел его в доме создателя. Тогда у меня еще не было лица. Оно появилось в последний момент. В тот день мой создатель перестал улыбаться, а через месяц я уже стоял на его могиле. – Расскажешь, что произошло? – В то утро пришло письмо. Странное такое. Написанное настолько корявым почерком, что даже я его еле разобрал. Это было от Арсения. Я удивился еще сильнее, ведь он мог написать электронным вариантом. Он писал, что раз он не может вновь лечь в капсулу, она ему и не понадобится. Тогда только начинали появляться киборги. Их мозги были еще на месте. Лишь потом стали выявляться все минусы этого преображения. Люди слетали с катушек, убивали друг друга. Кто-то даже кого-то сжирал. Это даже по моим меркам было мерзко. Они превращались в животных. Мастер пытался отговорить Арсения, но тот был буквально одержим мыслью тебя увидеть еще раз. Больше я его не видел. Он даже не пришел на могилу друга! – его глаза вновь залились одним цветом. – Сень, успокойся, – Антон положил руку на плечо робота, от чего глаза постепенно приняли привычный для Антона вид. – Прости, – брюнет отвел взгляд на пустынный пейзаж. – Я думал, что больше не встречу этого человека. Меня отправили к одному человеку, потом к другому. Их были десятки, и каждый лежал в капсуле. Но мне очень везло на ЧП. Их камеры раз за разом разбивали. Людей утаскивали или просто убивали. Это был своего рода протест киборгов в ответ на то, что их не допускали официально в Город. Меня в очередной раз приставили к человеку. Он должен был проснуться лишь через семьдесят лет. В тот день я был сам не свой. Вы называете нечто подобное словом «влюбиться» Голубоглазый мечтательно смотрел на небо, где появлялись первые звезды. Антон смотрел на него с нескрываемым удивлением. – А через пару месяцев я вновь встретил Арсения, после чего и произошла ситуация, которую ты видел. В ту ночь я окончательно понял, что мне по барабану, что ты не любишь роботов. Мне хотелось стать исключением из правил. И я, правда, хотел тебе сказать, что я и Арс это не один и тот же человек. Но ты был так счастлив, когда открыл глаза, что я решил повременить. Сыграть эту роль. Однако тайное становится явным. Из-за радости я совсем забыл, что обо мне знают другие люди. И вот я уже стоял, ругался с тобой, не понимая, чем я хуже того монстра, от которого тебя спас. В то же время понимая, что не лучше уж точно. Дальше ты меня вырубил. Я очнулся, как только ты нашел мобильник. Мне очень хотелось, чтоб эта железяка не заработала. Но, увы. В тот день я плакал третий раз, ведь ты был таким счастливым. И при том не из-за меня. Ты просил Арсения улыбнуться, говорил, что скучал по его улыбке. Для меня же это звучало как вызов, ответить на который я не мог. От этого слезы лились еще быстрее, пока не закончились. Антон с замиранием сердца слушал слова робота. Казалось, что перед ним сидит живой человек, а не какая-то железяка. Зеленоглазый не нашел, что ответить и лишь со всей силы обнял андроида, утыкаясь носом тому в шею. [POV Сеня]: Мы просидели на краю города еще час. Антон обнимал меня, и на этом останавливались все мысли, я же обнял его за плечи, пристроившись щекой на светлой макушке. Казалось, что мы могли бы просидеть так и день, и два, и три, если потребуется. Это было так странно для меня – чувствовать что-то, кроме злости, ведь в последнее время я испытывал только ее. В голову невольно вернулись воспоминания с того дня, когда Антон списался с Арсением. Он был прекрасен в лучах восходящего солнца. Как будто вся его надежда на мирную и спокойную жизнь пробуждалась тем утром. Я хмыкнул. А ведь меня и правда, расстроил тот факт, что я не мог улыбнуться. Хотел, но не мог. Как не могу и сейчас. Все это время меня выводили их разговоры, улыбки, смех. Интересно, если я назову его Тошей, мне влетит? Но он же называет меня Сеней... Нужно попробовать. Я опустил взгляд на это чудо, удобно примостившееся головой у меня на плече. Мог бы я улыбнуться. Убрав растрепанную челку со лба Антона, я аккуратно, стараясь не спугнуть, коснулся губами его лба, а после был вовлечен в поцелуй. Мягкий, нежный, он отличался от того, который я забрал в первый день нашего официального знакомства. Но он был не менее желанным, а даже наоборот, ведь теперь я не играл роль Арсения Попова. Я был собой. И тот факт, что этот парень хотел поцеловать МЕНЯ – робота, который последние дни ему врал, скрывал все, что только можно, а не Арса, заставлял шестеренки моей души задвигаться с новой силой. Люди называют такое ощущение бабочками в животе. Этой звездной ночью я понял, вряд ли уже смогу отпустить от себя зеленоглазое чудо. И почему говорят: «Если любишь – отпусти», если можно жить счастливо друг с другом? Никогда не пойму людей. Странные они все.

***

На улицы города опустилась глубокая ночь, когда парень и робот шли домой. Вывески все так же освещали темные переулки ярким свечением. Антон все же не удержался, достав мобильник. – Сень, давай сфоткаемся? – брюнет лишь скептически посмотрел на устройство. – А можно не на эту шайтан-машину? – Сказала шайтан-машина, – хохотнул зеленоглазый, обняв робота за талию. – Я не против фотографии. Но давай лучше на камеру в браслете? – не унимался обладатель голубых глаз. – Там еще. И камера есть?! – Конечно. И камера, и часы, и будильник. Ты точно слушал Диму? MoC-браслет – это ваш мобильник, только в десятки раз лучше. И компактней. Это тебе не айфон, где крутость модели прямо пропорциональна размеру устройства. Мне всегда было интересно, каких размеров достигали бы модели под номером, например, двадцать? Они в карман бы вообще влезали? Или требовали специальную тележку? – Сеня опёрся рукой о стену, а Шатун рассмеялся. Андроид не сводил глаз с улыбки парня, стараясь запомнить каждую частичку. Антон это заметил. Его зеленые глаза блеснули хитростью. Парень шагнул ближе к брюнету, проведя рукой по щеке. – Против меня мои же приёмы? – фыркнул тот, накрыв руку своей. Шатен лишь улыбнулся, заглядывая в голубые глаза, в которых отражались неоновые огни. В момент его голову посетила прекрасная идея. Схватив зеленоглазого за руку, брюнет побежал по улицам города. – Сеня, – протянул через хохот Антон, еле поспевая за роботом, – Куда ты меня тащишь? – Тебе понравится. Я уверен, – на бегу отвечал тот, все время, держа перед носом экран браслета. Они пробежали так квартал, а может и два, прежде, чем Антон подал голос. – Сеня, я устал, – жалобно протянул шатен, затормозив. – Я больше не могу бежать. – И не надо. Мы на месте. Осталось только подняться. Лестница или лифт? – с явным издевательством в голосе спросил андроид. – Ты смерти моей хочешь?! – испугано вытаращив глаза и смерив взглядом здание, вскрикнул Шаст. – Лифт! Губы робота искривились, придав лицу какое-то непонятное выражение. Но почему-то это странное и даже нелепое выражение лица впечаталось глубоко в сердце парня. – Замри! Ниче с лицом не делай! Циганка, включи камеру, – на браслете загорелся красный огонек, пошел обратный отсчет. Антон обнял свободной рукой робота, широко улыбнувшись. Вспышка на пару мгновений ослепила зеленоглазого. – Блин. Надо будет настроить. Что ж так ярко! – Ты что сделал? – вскинув брови, проговорил голубоглазый. – Удали! Я ж там урод, каких поискать! – Не. Нихера. Не удалю. Даже если хорошо попросишь. Это теперь моё, – ехидничал Шастун, хитро поглядывая на робота. – Теперь веди, куда хотел. Сеня покачал головой, открыв дверь подъезда. Через минуту они стояли в стеклянном лифте. Антон с замиранием сердца смотрел сквозь стеклянные стенки на постепенно отдаляющиеся огни Города, сжимая перила в руках. Он не заметил, как робот стопорнул лифт, но почувствовал, как его обняли со спины чужие руки. Почувствовал, как губы робота коснулись кожи за ухом, от чего парень покрылся мурашками. Он все еще не перестал удивляться тому, насколько у андроида мягкие губы. Уже какой раз он ожидал наткнуться на что-то металлическое и холодное, но получал обратное. – Какого черта ты творишь? – довольно улыбаясь, чуть ли не промурчал Антон. Ответа он так и не услышал, лишь ощутил чужие губы на своей шее. – Какое же ты хитрожопое создание.