Карта памяти

Арсений лежал, пытаясь безуспешно откашляться. Он хрипел, стонал от боли. Робот стоял над ним, безэмоционально смотря на развернувшуюся картину, когда услышал тихий голос Попова. – Стас хорошо постарался, – он вновь закашлялся, сплюнув очередную порцию крови. Андроид уставился с непониманием на киборга. – Что ты сказал? – Я сказал. Стас отлично постарался над тобой. Ты и правда. Все чувствуешь. Я не ожидал ничего меньшего от такого гения, как он. – Так ты его помнишь? – Разве я мог забыть друга? – Арсений улыбнулся. Его некогда белоснежные зубы были в крови. Но даже так улыбка была обворожительна и могла пробрать каждого до глубины души. – Не так уж я и хорош, раз не могу улыбнуться, хоть и ношу твоё лицо. – Он что-то говорил обо мне? – Попов смотрел на Сеню, пытаясь подняться из последних сил, но безуспешно. Сейчас он не выглядел, как конченый психопат. Андроиду он напоминал котёнка, под которым разъезжались лапки. – Да. Мастер говорил, что единственный человек, который может даже робота заставить улыбнуться – это ты. – Узнаю этого чудилу, – киборг вновь улыбнулся, но на этот раз сквозь слёзы. – Я никогда не верил в эти слова... – А сейчас? – А сейчас мне это кажется чистой правдой, – андроид прикрыл глаза. Когда же вновь открыл их, наткнулся на ошарашенный взгляд Арса и вспышку телефона. – Эй! У тебя че силы лишние есть?! Брюнет лишь сипло рассмеялся, протягивая телефон, где на экране была фотография Сени с широкой улыбкой. – Это мой прощальный подарок. А теперь вали отсюда нахер! Не желая лишний раз выводить психованного из себя, Сеня ушел в разлом, оставляя брюнета один на один с мыслями. [POV Арсений] Любили ли вы на столько, что казалось, мир подождет? На столько, что за спиной вырастали крылья, и каждый день хотелось улыбаться? Если нет, я не знаю, желать ли вам этого. А если да, то вы меня поймёте. Сейчас наверно где-то восемь или девять вечера. Я не знаю наверняка, ведь Сеня утащил мой телефон. Чертяка механическая. И почему Сеня? Ненавижу это имя. Но не об этом. Скорее всего, я протяну еще минуты три от силы. И знаете, у меня перед глазами проносятся все мои воспоминания одно за другим. Проносятся и исчезают бесследно. Когда они закончатся, я забуду, кто я такой. Веселые последствия извлечения карты памяти. Она есть почти у каждого киборга, если тот ее не потерял или нарочно не выкинул. После операции дают выбор: сохранить воспоминания о прошлой жизни или нет. Я выбрал сохранить. Потому что любил. Любил каждую улыбку, каждое касание Антона. Я хотел это помнить, пусть даже мы бы и не встретились больше. Ведь так уж получилось, что он выживший. Ах, да, вы же знаете. И наверно задаетесь вопросом: «Зачем ты тогда хотел его убить?» А я не хотел. Ни тогда, ни сейчас. Семьдесят лет назад я и правда не знал, как работают капсулы, и что на разморозку человека нужно время. А сегодня... Ребят, я не псих. Я актер. А все это – моя роль. Пусть уже второго плана. Я бы не смог убить того, кто заставлял моё сердце бешено биться, и заставляет все ещё. Зачем вся эта драма? Почему не сказал правду сам? Потому что Антон бы начал сомневаться, искать какие-то лазейки, что б протащить меня в Город, заменить старые детали. Но при этом не был честен с собой и любил бы Сеню. Почувствовал ли я себя преданным, когда узнал о них? Да. Мне уже нет смысла врать. Но я его люблю. А если любишь – отпустишь. Лахта центр. Через его огромные окна виден восхитительный закат. Антон очень любил закаты. Антон... Прости меня, родной. Будь счастлив.