Когда вода окрасится кровью

      — Вы не искупили свой долг. — от этой фразы я тут же просыпаюсь и, запутавшись в одеяле, падаю с кровати.       Странно, я точно помню больничные стены одноместной палаты в Суне. Эти твари все-таки нашли яд, что может воздействовать на джинчурики. Но я вроде спокойно себе умирала, так что же пошло не так?       — Вы не искупили свой долг. — вновь повторил знакомый мне голос, от которого пробежали мурашки по спине. Таким холодным голосом говорила Аматерасу. Хоть я и слышала этот голос очень много лет назад, но без труда узнала эти отрешенные интонации богини Солнца. — Этот мир скоро будет разрушен. Вы должны вернуть долг.       — Зашибись. — устало прокомментировала я, но никто мне не ответил, а чужое присутствие перестало давить на барабанные перепонки. Отвратительное ощущение, к которому я по прошествии стольких лет не смогла привыкнуть. Да и почему Аматерасу? Она, вроде, не горела желанием разговаривать со мной с тех самых пор, как дала мне силу хренову тучу лет назад.       Какой долг мы им должны даже вопроса не возникало. Пусть нас всю жизнь кидали по разным реальностям и мирам, где мы несли возмездие во имя Солнца и Луны, но видимо этого было мало жадным Богам. А я уж думала, что смогу помереть в свои сорок с хвостиком, а если складывать предыдущую жизнь…       Осматриваться я не хотела, и так чувствовала, что я не в своем теле, уж слишком схожие ощущения с предыдущим разом. И так понятно, что я вновь Наруто, вновь в детском теле (хоть и не таком мелком, как в прошлый раз) и что я в полной заднице. А раз МЫ не искупили долг, то где-то там, в квартале Учиха, должна валяться тушка Саске, который валялся рядом со мной в палате, медленно умирая от того же яда.       Меня медленно накрывала истерика. Я искренне надеялась, что после смерти встречусь с Гаарой в Чистом Мире, но Боги вновь решили все по своему, продолжая свою игру нашими душами, словно пешками на шахматной доске. У Гаары никакого долга перед богами не было, он выплатил грех еще пару лет назад, когда умер по вине одного из клана Узумаки. Глупо было надеяться, что они и его решат перенести сюда, слишком уж они были горделивы для этого.       И в сухом остатке мы имеем то, что я абсолютно одна в незнакомом мне мире. Нет детей и внуков под боком, нет любимого супруга, что всю мою жизнь был моей опорой во всем, нет друзей, большая часть которых была похоронена на кладбище Конохи, не было моих названных племянников, наставников, приемных родителей. Не было никого, только Учиха, который, скорее всего, пребывал в подобном настроении. А ведь его жена все еще жива.       Я скользнула в подсознание, которое встретило меня крайне недружелюбно. Ладно, Зона и так была недружелюбна, но вся эта канализация, которую видела в первый раз, когда мы менялись душами с Нару, была еще более недружелюбна. По стенам проходила едва видимая рябь красной чакры, и не приходилось сомневаться, кому именно она принадлежит. Немного поплутав, я вышла к огромной клетке, которую тоже хрен знает когда видела в последний раз.       — Эй, Курама? — на пробу окликаю я Биджу, в надежде, что в этом мире мне хоть немного повезло.       — Заткнись, человечишка. — злобно рыкнул Кьюби, долбанув чакрой по нервам. Ладно, я снова джинчурики, ладно, я без Курамушки. С одной стороны, это было слишком грустно, с другой, таков был уговор, что после моей смерти все Биджу станут полностью свободны. — Откуда тебе вообще известно мое имя?!       — Курама… — меня дико клинит от того, что я осталась без своего прекрасного и не в меру язвительно ёкая, от чего на глаза наворачиваются слезы.       Без страха захожу прямо в клетку Биджу, падая всем телом на мощную лапу Хвостатого. Тот спешит ее одернуть, но я лишь сильнее вцепляюсь в нее, и истерика сама собой захлестывает меня с головой, от чего Кьюби неприязненно рычит.       — Отвечай! — он ударяет той самой лапой по полу, отчего вода взмывает под самый потолок.       — Потом, все потом. — тянусь к морде, но Лис клацает пастью, стараясь отогнать меня, и клыки все же задевают вытянутые руки.       — Нару! — привычный голос слышится из-за клетки, и я с трудом оборачиваюсь, во все глаза смотря на ёкая передо мной. — Я пытался остановить их, но ничего не вышло. Прости.       — Не извиняйся, Курама. Ты же теперь свободен, наконец, и можешь жить так, как тебе захочется. — поджимаю губы, стараясь сделать так, чтобы не разреветься в голос повторно. — Присмотри за детьми, хоть они и взрослые, но порой такие дети, особенно Инари. Обещаешь?       — Обещаю. — ёкай грустно улыбается, и переводит взгляд на свое отражение этого мира. — Она дочь нашего отца, иди по верной стороне и она приведет тебя к свету.       — Пошел к черту! — Кьюби бьет одним из хвостов по толстым прутьям, но они не поддаются, а Курама грустно улыбается перед тем как исчезнуть.       Сидеть по колено в воде мерзко и неприятно, но у меня нет сил встать. Лишь вцепляюсь за один из пушистых хвостов Кьюби, смотря куда-то мимо него. Все кончено. Вроде бы, и начало страницы новой истории, но для меня это определенно конец всего.