Когда вода окрасится кровью

Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, наступил конец. Мы не можем вас спасти, наслаждайтесь поездкой. Это момент, которого вы все ждали, Не считайте это предупреждением, это война. Bring Me The Horizon - Parasite Eve

      Я не потеряла лица, совершенно безразлично смотрела на обоих шиноби, и демонстративно прошла к столику, положив на него оригинал документа, снимая при этом копию, на всякий случай. После чего вышла из кабинета, громко хлопнув дверью, бросив на прощание лишь одно слово:       — Ублюдки.       Слежку я почувствовала тут же, по всей видимости нерадивый Хокаге боялся что я все пойду докладывать Кушине. Я завернула в один из туалетов на третьем этаже, отправляя вместо себя материального клона, что должен был сдать отчет о миссии и пойти в больницу к Саске, сама же я накинула маскировку, покидая Резиденцию через маленькое окошко в уборной, и рванула в сторону дома Намикадзе.       Вот урод! Серьезно, ходить налево, да еще и со с своим учеником? Он вообще понимает, что оскорбляет подобным клан Узумаки и его Химэ в частности, или совсем кары не боится? Коноха, конечно, была более прогрессивной в плане брака у Каге, однако все равно развод был невозможен без веской на то причины, и засвидетельствованная измена такой причиной вполне себе являлась. Вопрос только в том, знала ли сама Кушина о подобном? Могла, учитывая что Узумаки однолюбы, она могла продолжать терпеть это ради того, чтобы быть рядом с Минато.       В доме никого кроме самой Кушины нет, она спокойно себе сидит на кухне и пьет чай, когда я вламываюсь в дом, активируя все барьеры от прослушки и обрубая каналы связи особо любопытным АНБУ, и только после этого скидываю свою маскировку, плюхаюсь на стол прямо напротив Кушины, что уже была в боевом положении с кунаем на изготовку.       — Давай-ка поговорим о недостойном поведении Минато и о том, как бы будем останавливать Арая от кровопролития. — я достаю себе одну из кружек, наливая зеленый чай.       — Я не понимаю о чем ты, Наруто… — Кушина откладывает оружие, и беспокойно смотрит на меня и в ее глазах мелькает то, что я боялась увидеть.       — Ты все знала. Знала и все равно оставалась рядом с ним. — от моего удара по столу остается вмятина, и я с прищуром смотрю на Намикадзе. — А остальные в курсе? Или только Сецуна, как один из личных телохранителей и тоже молчит в тряпочку, потому что привык так делать?       Женщина поджимает губы и прячет взгляд, смотря куда угодно, но только не на меня. Значит, старший все же в курсе и держит язык за зубами, возможно по просьбе самой Кушины, а старшая дочь считает своего отца центром вселенной, и если и знает, то полностью стоит на стороне Минато. Дерьмовая ситуация. Дерьмовая семья.       — Ну, зато теперь все встало на свои места. Муж ходит налево, старший сын может только молча наблюдать, старшая дочь эгоистичная мразь считающая себя гением, младшая дочь лишила тебя карьеры шиноби, а ты сама упиваешься своим горем. Тебе некогда было помогать Наруко. — руки сами собой скрещиваются на груди, а взгляд становится холодным. — Сейчас мы идем к Араю и подаем документы на развод. Как бы ты не любила его, какой-то безклановый шиноби не имеет права унижать принцессу Алых Дьяволов, и не смеет делать из нее жертвенного агнца.       — Наруко…       — Наруто. Наруко умерла по вашей халатности. — взгляд у Кушины больной, но жалеть я никого не собираюсь. Они не жалели маленького ребенка, что изо всех своих детских сил старался быть полезным этому миру. Порой безразличие убивает в разы быстрее, чем прямое содействие. — Как только мы закончим с подачей заявления, я расскажу тебе, Кушина, почему я никогда не назову тебя своей матерью. Надеюсь, ты с пониманием отнесешься к этому.       Мне нужны были союзники. Если собрать достаточно природной чакры и постоянно латать ее систему циркуляции, то я смогу вернуть Кушину в ряды шиноби примерно за год. Да и Сакурая я решила тоже вмешать в это дело, он был надежным союзником с большим потенциалом, а с клятвой Шинигами им будет достаточно сложно предпринять что-то против меня. Зачастую, своя рубашка ближе к телу, и жить хотят все и для себя, а не в угоду странным и эгоистичным идеалам. В общем, я решила посвятить в нашу маленькую тайну двух человек, что оба были весьма выгодны мне как пешки в будущей игре. Да мерзко, да цинично, но в жизни редко бывает по другому, особенно, когда ты шиноби.       Вмешивать во все это остальных Узумаки-Намикадзе я не собиралась. Сецуна вызывал у меня только апатию, в то время как Кагами вызывала стойкое отвращение своей надменностью и вседозволенностью. Она была на уровне самого обычного шиноби ранга генина, и только из-за происхождения ее нахваливали, от чего эго девочки только росло и она мнила себя великим шиноби, что на деле было совершено не так. Я даже как-то слышала, как ее хвалил Какаши, называя будущим Хокаге. Ну конечно, чем проще манипулировать правителем, тем более выгодным он становится в глазах алчных Старейшин и ушлых джонинов, ничего не меняется, в независимости от того, в каком мире я находилась. Политика была очень грязной игрой, где каждый сам за себя, и у меня было достаточно времени, чтобы почувствовать всю эту грязь на себе.       Печати Узумаки помогли воспроизвести мои воспоминания о последних пяти часах, и Арая действительно пришлось сдерживать цепями Чакры, чтобы он не пошел бить рожу Минато. Как же хорошо что Конго Фуса могут владеть только женщины из клана Узумаки. Но зато он весьма быстро настрочил претензию для созыва собрания Старейшин, пока Кушина нехотя заполняла нужные для развода бумаги. Я посоветовала переговорить со старшими детьми по поводу смены фамилии. После развода Кушина вновь станет Узумаки, а вот дети могут оставить фамилию отца, или же быть принятыми в клан, все зависит от их решения, в котором я не была помощником.       Документы она относила в компании Арая, в то время как я отправилась домой все так же накинув на себя маскировку. Учиха еще пару дней проваляется в больнице, а мне следовало подготовиться к вечернему собранию джонинов, что начнется всего через пару часов. Помню я подобные суды, ничего сложного, если есть веские доказательства. Да и после собрания глав кланов, когда тебе, в глазах других всего двенадцать, мне уже мало что было страшно. Почему-то вспомнился совет Старейшин Суны, когда я несколько часов к ряду орала на них матом за то, что они посмели диктовать свои условия и пытались надавить на Казекаге, указывая тому на его место. Было весело.       Из дома я выходила полностью уверенная в своих силах, а мон клана Узумаки ярко сиял на моей спине. Хорошо иметь клановую одежду на выход. Это тебе не маленький знак водоворота, типа тех что были на жилетах, тут огромная красная спираль во всю спину, только слепой не заметит, да еще и нашивка на левом плече с характерными красными хризантемами, указывающая на то, что я из главной ветви. Я любила эту форму одежды хотя бы за то, что это было обычное боевое кимоно, пусть и мужское (схватила первое попавшееся, все равно в таком возрасте нет особых половых различий в покрое, если не приглядываться).       У меня было достаточно доказательств, а Хатаке просто нечем было их крыть. Оставался только открытым вопрос, знал ли о всей этой ситуации Хокаге, и если знал, то зачем покрывал? А вот если не знал, то это все выльется в любопытный скандальчик, обостренный еще и желанием Кушины развестись. Вот смеху то будет. Мне будет смешно. Ни того ни другого мне было совершенно не жаль, скорее хотелось чтобы все получили по заслугам. Злой я человек, если на то пошло.       В коридоре я столкнулась с Данзо и несколькими шиноби, что я не видела ранее, но судя по всему, они были ровесниками Минато, или же чуть младше, тут не угадаешь. По всей видимости, раз нападения Кьюби не было, многие уважаемые джонины остались в живых и будут присутствовать на сегодняшнем собрании, а это значит, что привычных мне хмурых рож не будет. Даже непривычно как-то, создавалось ощущение будто бы я в первый раз должна присутствовать на подобного рода мероприятиях, хотя это было далеко не так.       Я с удивление обнаружила Орочимару, что ждал Шимуру около самого входа, и мужчина с уважением кивнул мне, отчего я улыбнулась. Всё же, люблю я Орочи, каким бы засранцем он не был временами. А если призрак моего любимого наставника привел меня к Орочимару этого мира, значит, этот Имаи был неплохим человеком. Возможно, стоит довериться Тайпану, раз Мангуст выбрал его. Однако прослеживалась во всем этом тонкая ирония.       Минато уже ждал всех, восседая во главе стола, и не обратил ровным счетом никакого внимания на мой приход. Что, уже уведомили о бракоразводном процессе, что ты даже не хочешь посмотреть на свою дочь, что чуть не погибла по вине твоего любовника? Столько вопросов, а до начала собрания оставалось еще десять минут и три пустых кресла.       Когда зал заполнился знакомыми и не очень джонинами, среди которых присутствовал и Хатаке, Минато известил всех о начале собрания, оглашая собственно суть происходящего. Меня, как лидера группы, попросили высказаться первой, и для начала, я просто рассказала все что накопилось за пять месяцев этого ущербного преподавания, начиная с самого первого дня марта месяца.       Меня слушали вдумчиво, но явно не верили моим словам, кивая головой для вида. Возможно, не будь у меня доказательств, это действительно казалось бы исповедью обиженной дочери Хокаге, которая пыталась насолить отцу через его личного ученика, но когда мы добрались до битвы на мосту Ниншу (да, я опять решила дать ему такое название), кулаки Фугаку напряженно сжались и он с ненавистью уставился на бледного Хатаке. Ба, смотрите, совесть наверное проснулась, да, Учиха? Хотя с чего это, учитывая что за эти полгода семья ни разу не попыталась связаться с Саске?       Слова мои не были пустым звуком, и в довершении всего я выложила на стол копии отчетов трех шиноби, которые тут же пошли по рукам, в то время как я зачитывала оригиналы. Присутствующие на собрании Асума и Гай подтвердили, что это действительно их рук писанина, и что я тут не на пустом месте бочку гоню. А потом, к разговору присоединился Данзо.       Оказывается, старик следил за Наруко с самого детства, находя девочку перспективным вложением в Корень, но Минато решил действовать по своему, проявляя эгоизм в полной мере. Он рассказывал многое, особо заостряя внимание на том, что неоднократно был свидетелем наших тренировок, где мы корячились втроем, пытаясь стать достойными шиноби, и как сваливал Хатаке, стоило миссии закончиться, а порой и вовсе, оставлял своего клона, которого я тут же убирала, а он ленился прислать нового.       Лицо Минато мрачнело с каждой сказаной фразой, и если по началу было видно, что он считает меня наглой лгуньей, что клевещет на его любовника, то против слов Старейшины и главы клана Сарутоби он уже ничего не мог поделать, признавая собственный просчет. Когда слово дали Хатаке, он невнятно проблеял что на эту работу не подписывался и что вообще это все была инициатива Хокаге разнообразия ради. Я приподняла бровь и уставилась на джонина, прерывая его невнятный поток слов.       — А миссии АНБУ вы так же выполняете, если они вам не по душе? — я сохраняла спокойствие, присущее мне на каждом подобном собрании, будь то совет Старейшин Конохи или же Суны.       — Конечно нет, не стоит сравнивать работу в АНБУ и кучку сопливых генинов…       — Эта кучка сопливых генинов состоит из потенциального наследника главной ветви клана Учих, если со старшим сыном что-то случится, и из ребенка главной ветви Узумаки. У Арая-доно нет детей и я являюсь единственным близким ему родственником по крови, который может стать следующим главой клана. Опустим то, что я дочь Хокаге, я ношу другую фамилию и отношусь к другому клану, не имея и малейшего отношения к дому Намикадзе. — взгляд холодный и пронизывающий, отработанный до автоматизма за мою бытность на руководящих должностях. — То есть, вы считаете что двое клановых детей из уважаемых кланов Конохи не более чем мусор, который сам как-нибудь справится? Кстати о мусоре.       Перед Минато появляется еще один отчет, на этот раз медицинский, в котором были описаны все сбои в работе моего очага, причины этого и примерное время, когда эти ранения были получены. Даже не разбирающемуся в медицине Хокаге было понятно, что к чему.       — Я также хочу подать жалобу главе АНБУ за халатность одного из его ирьенинов во время исполнения задания. У меня так же имеются свидетели, что могут подтвердить данную врачебную халатность, — передаю еще один отчет, написанный рукой Сецуны. Удивительно что этот Намикадзе вообще оказал хоть какое-то содействие, может, волновался, или просто решил проявить себя с выгодной позиции? — Прошу рассмотреть мою заявку и принять меры в отношении Сойки из клана Хьюга.       Медицинский документ также пошел по рукам, и то тут, то там слышались удивленные ахи, стоило увидеть диагноз. Там еще был отчет касательно состояния Саске и полученных им повреждений, так что можно сказать что наша афера удалась без лишнего кровопролития. Оставалось надеяться, что в этот раз нам выдадут нормального наставника, который не будет страдать херней, вместо своей основной работы. На том и закончилось собрание, меня отпустили с миром, наставник нам будет назначен уже через несколько дней, поэтому в среду мы обязаны появиться перед ясные очи Хокаге, а на завтра у нас выходной.       Только я собралась выйти из Резиденции, как меня ловят за руку, и я с интересом наблюдаю, что именно мне скажет Минато. Я смотрю на него долго и достаточно тяжело, но Хокаге не отводит взгляда, будто собирается с мыслями. Интересно, а о разводе он уже в курсе? Да и сколько это все уже продолжается?       — Наруто, мне…       — А мне плевать, Хокаге-сама. Извиняйтесь перед Саске, чья жизнь висела на волоске из-за халатности вашего любовника. Мне не горячо ни холодно от ваших извинений. — волосы угрожающее шевелятся, но до настоящей ярости мне было далеко. Не того формата рыбка, чтобы довести меня до состояния, которым прославилась Кровавая Хабанеро моего мира.       — Послушай…       — Нет, это ты меня послушай. Кушина положила свою жизнь на алтарь в угоду твоему семейному счастью, она даже рискнула расшатать печать ради еще одного ребенка, которого ты так хотел, и чем ты ей отплатил? Шляешься непонятно с кем, в то время как твоя жена в одного пытается сохранить всю семью, а что делаешь ты? Поощряешь закрывания глаз Сецуны, выращивая из него безразличного труса? Взращиваешь эгоизм Кагами, что и так уже достиг небес, хотя на деле она вообще бесполезна? Игнорируешь младшую дочь до тех пор, пока она не станет полезной и не оправдает твоих ожиданий, которые нахер никому не всрались? — с силой вырываю свою руку из не особо-то и плотной хватки. — Ты мне омерзителен, Намикадзе. Не думай, что я когда-нибудь принесу тебе клятву верности, даже если стану чуунином. Я могу поклясться защищать эту страну, но не вас, Хокаге-сама.       Ухожу от него прыжком, чтобы оказаться прямо у своего дома. Прыжок отожрал много от уставшего тела, и я чуть облокачиваюсь на стену, пытаясь привести в порядок чувства. В квартире меня ждали Сакурай и Кушина, которых нужно было ввести в курс дела. Я по привычке бросаю шлепанцы около входа (Саске опять будет бурчать что я неаккуратная) и прохожу прямо на кухню, ставя чайник чтобы заварить рамен. Собрание было долгим, а я еще не отдыхала с тех пор, как вернулась в Деревню утром. Беря в руки заваривающийся стаканчик, я прошла в комнату, развеивая клона, что развлекал эту парочку пока меня не было.       Мне дали спокойно поесть в тишине, и я с удовольствием допила жидкость из стакана, с тихим хлопком ставя его на место. Ну, живем! В кратце рассказала о собрании (Кушина была не в курсе сего действа, поэтому слушала с интересом) и о том, что нам скоро дадут нормального наставника, взамен этого пугала. Сакурай выглядел крайне довольным, и я лыбилась не менее злорадно, пересказывая некоторые любопытные моменты собрания. А потом поняла, пора.       — Сейчас, я хочу чтобы вы дали мне печать молчания Шинигами. Если вы предадите меня, Шинигами в тот же миг заберет вашу душу, и вы никогда не сможете больше переродиться. — вижу неуверенный взгляд Кушины, которая единственная понимала в чем дело и насколько было опасно давать согласие на подобную клятву. — Информация стоит того, чтобы рискнуть ради нее жизнью. И предвещая ваш вопрос, мир я разрушать не собираюсь, мы с Саске наоборот должны его спасти.       Вновь этот замогильный холод, и вновь я ощущаю чужое присутствие прямо за моей спиной, а потом и касание холодных пальцев к рукам в момент заключения клятвы. Ничего нового, только вот Сакурай слегка бледноват. Да, не готовила жизнь его к таким потрясениям. Я же столько раз видела Шинигами, что была привычна к виду этой искривленной маски, ведь именно он забирал каждого из тех, кто был мне дорог.       Наконец, со всем было покончено. Затянуть обоих в подсознание было не сложно, другое дело, что подсознание было не мое, и чисто номинальный дух Наруко все еще присутствовал, поэтому я выглядела как раньше, когда еще жила в том мире. Не сказать, что в прошлом я выглядела на свой возраст, но было видно что с Кушиной мы примерно ровесницы, хотя я определенно старше. Она с удивлением рассматривала мои длинные красные волосы и почти не изменившееся лицо, а Сакурай и вовсе, застопорился на мгновение, и его пришлось тащить за руку.       Переход из этих лабиринтов в мое подсознание находился рядом с клеткой Кьюби, что с нахальной рожей наблюдал за всей процессией, изъявляя желание и самому посмотреть то представление, что я собиралась показывать пришельцам моего подсознания, и я закатила глаза. Ну ладно, оставим дверь открытой, делов то. Чем бы дитя не тешилось, как говорится.       — Начнем с того, что мое имя действительно Узумаки-Намикадзе Наруто, в девичестве. После свадьбы я носила фамилию Собаку Но до самой своей смерти. Я не Наруко, и чтобы понять что происходит, придется показать вам всю свою жизнь с самого начала.       Я решила, что рассказ получится слишком долгим, а в своем подсознании я могла устроить им небольшой просмотр фильма, полностью погружая в события. Окружающий мир полностью поменялся, и мы со стороны наблюдали мое первое пробуждение в теле Наруто. Я решила опустить факт того, что я так-то вообще из другого мира, это была лишняя для них информация, а вот все остальное было весьма интересным.       Кушину поразило то, что я росла совершенно одна под пристальным вниманием Орочимару и присоединившегося чуть позже Джирайи. С Цунаде на посту Пятой она по началу посмеялась, а потом оценила склад ума клановой куноичи. Да и вообще, вся афера клана Учиха ей понравилась, похоже, что Кушина не особо жаловала Третьего, как и я. Сакурая же больше поразило что он в моем мире был девушкой, причем отрицательно ко мне настроенной.       Когда мы дошли до части знакомства с Гаарой, парень пораженно выдохнул, по всей видимости понимая, что именно про этого человека я говорила, когда отказывала ему, и он был прав. А затем был экзамен, нападение Ниссеку, моя фиктивная смерть и начало войны. Интимные сцены я предпочла пропустить, как только они начинались, заостряя все внимание на Четвертой мировой Войне. Показала, как восстанавливался мир, как мы проебланили полгода на Луне, но все же заключили мир, как гуляли на свадьбе Шикамару и Темари, а потом уже и на моей. Показала и дальнейшую жизнь, вплоть до юбилея Гаары, что стал отправной точкой моих несчастий. Финальным аккордом было мое ранение, после чего меня переместило сюда, и я даже решила показать те моменты, когда я читала дневники Наруко.       Кушина уже давно плакала, прикрывая рот ладонью и во все глаза смотрела на бумагу, исписанную мелким детским почерком, а после последней записи, где Наруко прощалась со всеми, кто найдет и прочитает ее дневники и вовсе свалилась на пол, продолжая безутешно рыдать. Подсознание вновь мелькнуло, возвращая нас в Зону Отчуждения, а я опустилась на колени рядом с женщиной, неловко обнимая ее.       — Прости, но я при всем своем желании не могу назвать тебя своей матерью. Моя мама умерла и я никогда не знала ее при жизни, но она навсегда останется для меня единственной. Мне действительно жаль, что Наруко решила вот так уйти из жизни, но я ничего не могу с этим сделать.       Кушина все плакала, даже когда мы возвратились обратно в нормальный мир. Я сделала чай, чтобы хоть немного разрядить обстановку, и заговорила, объясняя мотивы своих действий.       — Мне нужны союзники. И кто как не лучший ирьенин которого я знаю и принцесса клана Узумаки подходят на эту роль лучше всего?       — Я бесполезна, Наруто, — женщина чуть подуспокоилась, и сейчас обнимала кружку двумя руками.       — Ты видела, что я могу делать с чакрой Кьюби. Мне просто нужно несколько дней для разработки печати с природной энергией, и я смогу полностью излечить твой очаг. — по доброму улыбаюсь, смотря прямо на нее. — в моем случае это уже не поможет, так как недостающие куски были взяты из очага Кьюби и родственная чакра уже прижилась, так что мы с Кью теперь единая система с двумя разумами. Проще говоря, Кьюби из меня не извлечь, а после моей смерти придется ждать его перерождения и ловить заново.       Стало немного жаль, у этой женщины было столько проблем и терзаний, что не оставалось больше сил ни на что. Она не игнорировала и не избегала младшую дочь, она просто боялась потерять лицо и расплакаться прямо перед ней, а ребенок решил, что ее обвиняют во всем. Жаль было обеих. Но я уже ничем не могла помочь им.