Глава 37 - Люди которые мне не нравятся
14 октября 2020 г., 10:47
Да, мне не очень хочется находится здесь, Помнишь ли ты мое имя? Я почти уверена, что у тебя есть мой номер, Так что давай представим, что мы нравимся друг другу. UPSAHL - People I Don’t Like
Меня встретили прямо на границе, и это было первое различие с привычной мне Аме. Стандартная процедура проверки документов и меня пропустили на территорию страны Дождя, где я сменила свой песчаный плащ на более водоотталкивающий и устойчивый к местной погоде материал. Жарко в нем было неимоверно, так как несмотря на сезон дождей в Аме была весьма теплая и влажная осень, но промозглый ветер, и все это великолепие создавало не самые приятные условия для путешествий. Аме встретила меня более приятно чем в первое посещение в моём прошлом мире, но это и не мудрено: в прошлый раз мы прибыли зимой, в самый сезон дождей, а сейчас начало октября и ливни ещё не набрали всю свою мощь. Так как я всё же заглянула в храм Ветра, на чужую территорию я ступала отдохнувшей и преодолела весь этот кусок пути за раз не останавливаясь на ночлег, поэтому вновь пройдя все КПП двинулась к самой высокой башне, где заседал Амекаге. Будет ложью сказать, что нервного мандража не было. Нет, мне было страшно, ибо Нагато был первым человеком которому я рассказала о своем иномирном происхождении и он был первым, кто полностью принял и поддержал меня, поэтому было страшно знакомится с местным Нагато. Мне нужен был союзник и первичная оценка ситуации, однако все равно страх присутствовал где-то глубоко внутри. Но Узумаки встретил меня теплой улыбкой, и даже как-то привычно похлопал по плечу, вводя в состояние ступора. Откуда такая дружелюбность? Он видел Наруко всего пару раз, так почему? — Если ты не слишком сильно устала с дороги, то предлагаю выпить немного чая после рабочего дня. — аловолосый производил впечатление довольно жизнью кота и в его движениях не было фальши. — в Синей Птице, ты легко найдешь ее на главной улице. О да, Синяя Птица. То самое место где Нагато узнал о том что я не Наруто. Как символично. — Хорошо, Амекаге-сама. Еще будут указания? — мое лицо не выражало ничего сверх нормы, хотя в душе бесновались демоны, стараясь сокрушить все на своем пути. Успокойся, этот союзник слишком важен чтобы опираться на воспоминания прошлого. Мой Нагато остается там, и никто не сможет заменить его, а союз с Амекаге не должен быть сорван из-за глупых воспоминаний. Вдох, выдох. Смотрю спокойно, больше не выдавая и толики эмоций, легко улыбнувшись главе Деревни. — Тогда я пойду, оставлю вещи в гостинице. До вечера, Амекаге-сама. — он кивнул и я чеканным шагом покинула кабинет, уладив все формальности. Помимо Нагато меня ожидали Яхико и Конан, и кто бы сомневался, что они и в этом мире женаты. Удивительно лишь то, что именно Узумаки взял на себя бремя правителя, в то время как инициативный Яхико был его Старейшиной, а Конан главой АНБУ. Довольно необычно, учитывая что я привыкла к немного другой раскадровке, но это будет волновать меня лишь первое время, пока я неосознанно сравниваю их с теми, кого я знала. Так было со всеми, и так же прошло, спустя какое то время, мне просто нужно немного освоиться и подождать. Тройка пыталась начать разговор, пока я молча наблюдала за ними, пытаясь привыкнуть к обстановке, периодически оглядываясь вокруг, не сосредотачивая внимание на чем-то одном. Они говорили о работе, но не вкладывались в подробности, которые не стоит знать человеку из другой деревни. А потом начались расспросы меня, и если бы я не занималась некоторыми переговорами, я бы восприняла их любопытство за чистую монету. Да только в эту игру могут играть двое, поэтому я такими же ненавязчивыми разговорами выводила разговор в нужное мне русло, сохраняя при этом такой серьезный ебальник, что самой становилось смешно. В целом было смешно держать маску образцового шиноби перед этими людьми. Нужны ли они мне, как союзники? Как боевые единицы - безусловно, но могу ли я подпустить их чуть ближе, или во мне все еще играют чувство привязанности по моей тройке? И готова ли я ради этого заниматься непонятно чем, тратя драгоценное время на около дипломатическую игру, тонким кружевом окутывающим нас? Внимательно вглядываясь в них, я отмечаю для себя мелкие детали, которые помогут мне понять, насколько они на моей стороне и хотят помогать Конохе. Аме всегда была достаточно отстраненной от войн страной, а Третья прокатилась по их землях истинным армагеддоном, лишив их семьи и крова. Захотят ли они ввязываться в новую войну? Есть для этого резон? Но пока что меня все устраивало. Конечно, такое оживленное место как чайная мало походила на то место, где стоит давать клятву Шинигами, однако я планировала покинуть Аме уже завтра, так как не было причин оставаться, не вызывая лишнее подозрение. Мне уже начинало казаться, что все происходящее нормально, и процедура принесения клятвы вообще не привлекала моего внимания. В подсознании бегло ввела их в курс дела, но не просила помогать мне, или что-то в этом духе. Мне хватит и информации, а реальная поддержка может понадобиться уже непосредственно перед боевыми действиями. Но насколько глубока кроличья нора, мне только предстояло узнать. Пока что я не могла внятно оценить силы противника ввиду отсутствия информационной сети, а дотянуться до того, что уже известно не могла по причине моего отсутствия в Деревне. Супружеская пара покинула нас раньше, и мы остались с Нагато наедине. Он уже лениво попивал саке, но это было обманчивое ощущение, на деле он выжидал нужного момента, я видела это по заинтересованным глазам, которые слишком явно выдавали натуру Узумаки. — Насколько хорошо мы знали друг друга? — тут же начал правитель, стоило мне налить себе новую порцию чая. — Достаточно хорошо, чтобы я спрятала Нагато, когда его пытались упечь в тюрьму по ложному обвинению. — мятный чай с холодком прокатывает по горлу, и я смотрю совершенно спокойно на мужчину, хотя должна нервничать. Но что-то во мне стало перегорать. По прежнему сравнивала отражения, с людьми, которых знала я, но это была скорее минутная слабость. Все мои чувства выплеснулись в Суне, и не осталось больше ничего для кого-то другого. Он задавал вопросы вновь и вновь, а я честно отвечала на каждый из них. Уже и так было понятно что у Нагато был тот самый редкий дар, и он поймет если я попытаюсь солгать. Это было неудобно, не то чтобы обман входил в мои планы, просто мне бы самой не помешала такая плюшка обратно, но приходилось пользоваться тем, что дают, учитывая что давали и так достаточно многое. Мы разошлись ближе к утру, когда марево рассвета поднималось сквозь хмурые тучи, окрашивая их в темно-розовый, едва заметный на фоне свинцового неба. Светлее не стало, и настроение у меня было такое же. Я честно ждала, что после разговора с Нагато станет легче, словно в тот, самый первый раз, однако этот вечер был не более чем деловой формальностью и самообманом заниматься не стоило. День был потрачен на отдых, выспавшись и провалявшись в постели. Нужно было пополнить запасы, да ближе к ночи выдвигаться, и при хорошем раскладе граница со страной Огня будет достигнута ближе к обеду, а там уже до западного храма Огня было рукой подать. И все же, было немного обидно от того, что я сама обманула свои ожидания. Не стоило строить воздушные замки и надеяться на непонятно что, словно я ребенок какой-то, ей богу. Эта была отвратительная черта характера, думать за других людей и обижаться, когда они делали не так, как ты на то рассчитывала. Все же Аме плохо влияло на мое настроение, и чем быстрее я смоюсь отсюда, тем будет лучше для всех. Тем более что работы у меня херова гора, а места в памяти весьма мало, да еще и ревизию всего проводить. Наверное, стоит подключить к этому Шикаку, но я подумаю об этом позже.***
Храм Огня принес странное умиротворение, стоило только зайти на его территорию. Вокруг него возвышались огромные кроны высоких деревьев, едва тронутые первым осенним дыханием. Смешение зеленого и рыжего было великолепно, но на закате создавало ощущения горящего леса, что бесспорно, подходило под название самого храма и земли, на котором он стоит. Наверное, страну Огня так и назвали потому, что здесь было много зелени, а осень начиналась неравномерно, но распространялась со скоростью лесного пожара, почти что вмиг окутывая всю территорию золотым покровом. А может, были и другие причины, но первая казалось более поэтичной и приятной слуху, нежели какая либо легенда о великом воине, что использовал Катон и все в таком духе. Воздух был совершенно другим, сооружение явно находилось на священной земле и это ощущалось чем-то трепещущим внутри, словно все твое тело отзывается на легкие эманации божественных сил. Здесь хотелось отдыхать, развалившись под каким-нибудь деревом с чашечкой чая и долго смотреть вдаль, пока не опустится полог ночи, являя пестрое полотно звезд. Теперь не хотелось спешить, поэтому бег сменился на прогулочный шаг, вторя небрежному танцу ветра, что подкидывал розоватые листья в воздух и уносил их дальше, словно показав их великолепие тебе, а теперь и другим, поэтому не может задерживаться на одном месте. Мраморные плиты почти не звенели под тяжестью ботинок, будто мягко пружинят Фуутоном, лишь бы непрошеный гость не нарушил покой и тишину этого места. Монахи были также молчаливы, однако, повели меня к величественной статуе Кьюби, будто бы уже знали, кто перед ними. Я взяла охапку благовоний, погружая их в песок по самую ножку, создавая из курильницы маленького игольчатого ежа, и вдумчиво смотрела на переднюю лапу статуи. Обжигающая чакра пузырилась на кончиках пальцев, заставляя тлеть ароматные палочки, а дым, исходящий из них, пританцовывать. Руки сложены в молитвенном жесте, а глаза закрыты. Это не было схоже с медитативным состоянием, скорее с расслабленностью, и совсем чуть-чуть меланхолией, что временами нужна была каждому. Даже сердце замедлило свой ритм, подстраиваясь под благодать всего этого места. Я не любила храмы и никогда не была набожным человеком еще в самой первой жизни, да и во второй тоже не понимала всего этого, лишь формально соблюдая традиции, вроде того же Танаба Мацури или О-Бон. Даже тогда, когда боги дали мне свои силы не спешила посещать храмы и подолгу молиться, лишь отдавать дань благодарности около домашнего алтаря, но не более. Хватало того, с какой периодичностью нас кидали на какие-нибудь задания, которые ну очень надо сделать, а у вас еще и силенки имеются. Поэтому сейчас подобное состояние стало чем-то новым. Скромная молитвенная поза, чуть опущенная голова и закрытые глаза, но все еще обостренные чувства шиноби. Не было божественных откровений, а я не хотела молиться и просить о помощи, зная, что не имею на это права. Долг висел дамокловым мечом, и в любой момент срубит мою голову, как только отведенная роль закончится. Кураме было спокойно. Он напряженно молчал, но в этом молчании не было немого вопроса о том, какого хрена я творю. Он был против посещения некогда родных пенат, но пришлось настоять, так как мои чувства говорили об обратном. Он скучал, хоть и воспоминания отрывочны, а человек внутри него выл от тоски по давно ушедшим временам. Прошло слишком много времени, чтобы хоть кто-то помнил о послушнике. Два часа прошли в уютной тишине и полной темноте. Я все еще сидела с закрытыми глазами и с руками, сложенными в молитвенном жесте, но не возносила молитв ни о чем. Кажется, даже ни одной мысли не появилось в голове за все это время и подобное было самым лучшим отдыхом из всех возможных, несмотря на то что подобное сложно было назвать даже передышкой. Но мысли не захлестнули волной, стоило покинуть помещение храма. Не захлестнули и после того, как священная земля осталась позади. Ветер трепал короткие блондинистые волосы и руки инстинктивно пытались пригладить их, будто это могло сгладить вечно торчащий светлый ежик. Не хотелось прямо сейчас срываться в путь, поэтому снова шагом, и в неизвестном направлении, просто в никуда. В голове все так же было пусто а действия происходили на голых ощущениях. Возможно именно поэтому я смогла уловить едва различимый огонек чакры, который я чувствовала, кажется, в прошлой жизни. Таким теплом горел только отец, такой любовью и заботой откликалась его чакра во мне, даже на огромных расстояниях. Я чувствовала все эти не озвученные чувства даже в его печатях Полета, разбросанных по всему континенту шиноби, и она так сладко резонировала с моей, что каждый раз сжималось сердце. — “Ты чувствуешь?” — вопрос Курамы не застал врасплох, но он был также обескуражен, как и я. — “Это чакра папы. Чакра Минато никогда не откликалась на меня”. — раскинутая Сеть не принесла результата, поэтому мне пришлось перейти в режим Отшельника и расширить радиус действия техники, покрывая почти всю страну Травы и большую часть страны Водопада, но было тихо. Едва ощутимая ниточка билась, но так далеко и слишком легко выпадала из моих пальцев. Не медля, я перешла в режим Джинчурики, захватывая еще и страну Железа вместе со страной Земли, и вот тут меня ждал успех. Горы рядом с Цучидо, недалеко от того места, где якобы оборвалась моя жизнь в прошлый раз. Это было ширмой, но то место стало слишком памятным. И сейчас рядом с этими горами было то, что я просто не могла оставить без внимания. Сбросив все режимы я сорвалась с места, в голове выстраивая маршрут в обход всех блок-постов, где меня могут заметить. Нужно туда, срочно, быстрее, еще быстрее, никак нельзя останавливаться и отдыхать. Ниточка все еще убегала от меня, но я могла коснуться ее самыми кончиками пальцев, от чего сердце радостно пропускало удар, будто бы отец вновь обнимает меня, как тогда, на свадьбе, говоря о том что я все равно их любимая дочь, даже если я не Наруто. Это могла быть ловушка и мой холодный разум предоставил полный отчет об этом, но я даже ценой своей жизни уничтожу любого, кто посмел играть на столь тонких струнах. Если нашелся хоть один человек, способный на подобное зверство, то он не достоин жить. Но и проигнорировать я это так просто не могла. Семья была для меня всем, и совесть сожрет меня с потрохами, если я просто развернусь назад и сделаю вид, что ничего не было. Не могу, я должна понять что чакра папы делает там, иначе просто сойду с ума. Несмотря на то, что во мне объективно больше было от матери, так чакра реагировала только на отца и никого больше. Я чувствовала маму как родственника, как одного из клана Узумаки, но одна лишь печать с отпечатком чакры отца заставляла меня улыбаться от счастья как маленькую девочку. Просто уму непостижимо, как странно переплелись во мне эти два человека, и что это передалось моим детям. Я бежала без отдыха больше двух дней, на ходу закидывая в себя пилюли и почти не тратя собственный резерв, выезжая только на режиме Отшельника. Была легкая усталость, но она быстро слетела, когда нить чакры полностью обосновалась в моих руках и я крепко сжимала ее, так же крепко, как каждый раз сжималось сердце, стоило почувствовать этот тонкий путь, что бился как пульс. Крутые горы не могли остановить моего рвения, а нарастающее беспокойство гнало в спину, будто расправляя крылья. Я была уже так близко, но пульс чакры все еще был медленным, будто с отцом что-то случилось, и он не может восстановится. От этого подрагивали руки, но я упорно продолжала свой бег, не смея отвлекаться на клокочущее чувство беды. Остановившись у пещеры я отдышалась, предчувствуя, что все не так просто. Даже если ловушка, даже если смертельная, мне нужно туда. И это не было похоже на зов фуин, что Данзо использовал на глупой мне чтобы завлечь джинчурики в ловушку. Это была полностью моя воля, не навязанная никем иным, кроме меня самой. Маскировка ложится плотным покровом а ледяное спокойствие окутало сердце, не позволяя трепыхаться раненой птицей, нервно бьющей по прутьям клетки. Повязка на глазу снята, мангеке разгорается черной звездой пересекаясь с вытянутым звериным зрачком, что пересекал его и риннеган. Танто крепко зажаты в руках и я тихой поступью вошла в пещеру, полностью погружаясь в непроглядный мрак. Беспокойство давило на виски, отвлекая, но я не могла убрать чувства, чтобы стать полностью сосредоточенной. Веки чуть жжет от появившихся оранжевых теней, и я чувствую постороннее присутствие. Двое. Один, источник чакры папы а второй холодный и будто смутно знакомый. Это мало напоминало ловушку, так как первый шиноби был без сознания и сильно ранен, а второй, судя по положению в пространстве, просто охранял его. Замедлилась, поступь легкая, невесомая, чакры не чувствуется, комар и носа не подточит. Мне нравилось действовать скрытно, убивая противников из тени и в прямую конфронтацию вступала только в случае необходимости и невозможности нападения втихую. Это качество в полной мере вырастил во мне Орочи, заставляя до бесконечности наблюдать за змеями и обучаться терпению. Шиноби в спиральной маске стоял недалеко от пленника, прикованного тяжелыми цепями к ложбинке в скале, и эти черные цепи я могла узнать без труда. Это были демонические цепи Джуби, что запечатывали в себя чакру и ее обладателя. Лица пленника не разглядеть, на нем темный плащ с капюшоном, голова опущена вниз а тело будто повисло в воздухе. Остановившись за поворотом я притаилась. Змея может долго выжидать перед тем, как напасть и сейчас я была самой ядовитой змеей в этом помещении, и несмотря на шебутной характер, ждать я умела, как никто другой. Особенно, если довести меня до подобного состояния, когда боевой азарт не кипит в крови, а наоборот замораживает ее ничуть не хуже жидкого азота. Сенбон с тихим свистом пролетает за спину шиноби в маске, и он сразу же обнажает оружие, чуть оглядываясь по сторонам, однако, это не поможет. Вспышка Хирайшина, и я уже за спиной, обвив, предположительно, мужчину за спину руками и ногами, а танто с противным чавкающим звуком перерезает его глотку. Это не было просто, но не удалось бы без длительного наблюдения и усыпления бдительности, даже если он и почувствовал меня. Я спрыгиваю с тела раньше, чем оно начинает заваливаться вниз, и временно забываю о возможном противнике, сразу же направляясь в мужчине в плаще. Цепи предусмотрительно не снимаю, лишь касаюсь пальцами капюшона, оттягивая его назад, чтобы посмотреть в лицо человека. Блондинистые волосы, несмотря на длину, все так же топорщились в стороны, в некоторых местах неровно острижены и будто бы опалены черными цепями. Худое и бледное лицо, хотя мне оно запомнилось румяным и загорелым. Сомкнутые в беспамятстве веки с глубокими синяками, вечно приподнятые уголки губ опущены, тело болезненно худое, даже мешковатый плащ не может это скрыть. Цепи рушатся под влиянием моего неконтролируемого гнева, что выплескивается через разрушительную чакру Кьюби, но не задевал болезненного мужчину передо мной. Я с нежностью и трепетом подхватила его в объятья, бережно прижимая к себе и позволив глазам заслезиться. Опустив его на землю, я вернулась к трупу шиноби, пинком ноги скидывая с него маску. Серебряные волосы не были тронуты кровью, а в застывших серых глазах можно было увидеть намек на панику. Без сожаления извлекаю шаринган, что тут же исчезает в одном из свитков. Ммм, жаль что ярость застилала мне глаза, так бы можно было узнать у него информацию. Но что плакать над разбитым сосудом. Тело шиноби упаковывается в свиток после того, как один из чакропроводящих штырей впивается глубоко в его сердце, да так, чтоб не достать. Я не любила использовать марионетки для Путей, но по всей видимости, придется. Вернувшись обратно к блондину я неловко подхватила его, призывая Гамакичи, даже не разогнувшись из коленопреклоненной позы. Отцу срочно нужна была помощь, а мне очень срочно нужно было лишить “Минато” его головы.
