К тому, кого любишь

Беспрерывная трель будильника, звонок телефона, настойчивый стук в дверь, лай собаки, — первое, что слышит Тэхён, резко вскакивая с постели, жмуря глаза и придерживаясь за шкаф. В глазах резко темнеет и рябит, голова кружится, а во рту нереально сухо — да так, что больно сглотнуть слюну. И пусть его состояние можно было бы оправдать тем, что он куражился ночь напролёт в клубе: с друзьями, с выпивкой — всё цивильно. Но нет. Тэхён не был в клубе, а из крепких напитков, которые он заливал в себя бессонной ночью — гадкий горький кофе. Очевидно, спал он три часа — ни больше, ни меньше, но не из-за танцев до тряски в коленях, к сожалению, а из-за месячного отчёта, который спихнули на него со словами «ты у нас самый ответственный работник, Тэхён, так держать!». А ему вот этого всего не надо: ни комплиментов, ни стимулирующих, от которых толку как такового и нет совсем. Спасибо. Ким, с горем пополам разлепив глаза, шикает на бегающего кругом шпица с пищащей (и самой любимой, конечно) игрушкой в зубах, хлопает по будильнику, случайно роняя его на диван, и сбрасывает трубку разрывающегося от звонков телефона, так и не проверив, от кого они в принципе. — Иду я, иду. Тэхён закатывает глаза, прислоняясь к двери. На вопрос «кто?» он получает еле слышное «соседка». — Господи, какого хрена её с утра пораньше принесло. — Он выдыхает, натягивая нейтральное выражение лица, вместо настоящего: гневного и раздражённого. — Вы что-то хотели? — Дорогой мой, я уже устала под твоё музыкальное сопровождение просыпаться. Будильник-то свой выключи! Полчаса как-никак звенит! — низкорослая бабуля тычет в него пальцем, другой рукой запахивая махровый халат. Тэхён скептически вздёргивает бровь — он знает, что эта мадам каждый день поднимается в шесть утра, чтобы обчистить почтовые ящики. — Я понял. Всего доброго. Он захлопывает дверь без какого-либо желания и, тем более, времени продолжать этот разговор, выслушивая упрёки в свою сторону. Он упирает руки в бока, с тяжёлым вздохом оглядывая свою квартиру, прежде чем задержаться глазами на часах. — Твою же мать… — Ким начинает со стоном носиться по квартире, на бегу натягивая выглаженные с вечера (хватило ума, слава богу) брюки, запахивая рубашку, не забывая при этом отсыпать корм гиперактивному шпицу. — Тан-и, до вечера. Мама придёт, погуляет с тобой. Держа в зубах бумажник, он застёгивает манжеты на пиджаке и, наконец, проверяет исходящие звонки. Всё же стоило сделать это изначально: сердце начинает колотиться чаще, и Тэхён прикусывает губу, прикладывая трубку к уху. Он вслушивается в гудки, задерживая дыхание. — Джин, привет, я- — Ну ты и соня. — Голос раздаётся уже не из телефона. Сокджин отталкивается от припаркованного тонированного автомобиля, кивком приглашая Тэхёна внутрь. — Я не соня. Просто трёхчасовой сон всё ещё не вошёл у меня в привычку. Он с довольным лицом усаживается на прохладное пассажирское сидение, разминая затёкшие после хоть и короткого, но сна, мышцы. Сокджин любезно включает кондиционер, закрывая окна в машине. Тэхён благодарит мужчину, откидываясь на сидении и широко зевая, — он совсем далёк от того, чтобы быть «готовым к работе». На его лице, скорее, жирным шрифтом написано «готов продать душу, чтобы поспать ещё хотя бы часа два» и «готов умереть прямо сейчас». — Тебя сразу на работу или заедем куда-нибудь, чтобы выпить кофе? — предлагает мужчина. Тэхён морщится от одного лишь слова… этот чёртов кофе он, откровенно говоря, не сможет пить ещё минимум год. Серьезно, раздражает один только запах, и это проблематично, ведь переходить на энергетики Ким как-то не планировал. Джин понимает всё лишь по одному недовольному лицу Тэхёна и тихо фыркает, сжимая руль и тормозя у пешеходного перехода. Он поворачивается к Тэхёну, оглядывая его… не особо презентабельный видок. — Ты вчера где-то был? — младший непонимающе смотрит на него, вздёргивая брови. — Ну, в клубе или ещё где-нибудь. Тэхён качает головой, фыркая от смеха. Он поднимает свою кожаную сумку с колен, нажимая на кнопочку и вытаскивая оттуда три папки. — Вот. Сначала я был здесь, — он показывает на самую толстую папку — тот самый месячный отчёт. — Потом здесь. И во-от здесь. Кутил всю ночь, а ты как думал. Мужчина на это лишь виновато улыбается, давя на газ и отворачиваясь. Тэхён ненадолго засматривается на него и, смахнув выбившуюся прядь волос, скидывает ботинки и закрывает глаза, предварительно сложив ноги по-турецки. Самые комфортабельные условия: кондиционер, удобное сидение, в сумке теплятся хоть и убившие нервные клетки Тэхёна отчёты, но зато они готовые, вдобавок ко всему — красивый мужчина под боком. Ещё бы верхняя пуговица не давила на шею, а так — ну, просто сказка. Оставшееся время они едут в относительной тишине, которую нарушала приглушённая музыка, включенная Сокджином. Хотя она, скорее, успокаивала. Тэхён и не помнит, когда в последний раз слушал музыку… Его организм, кажется, просто ненавидит каждый конец месяца, как и, видимо, самого Тэхёна, начиная слабеть и отказываясь как-либо функционировать. Поэтому он быстро отключается, ненадолго задремав. Попробуй в таких условиях не усни… особенно, когда привык вырубаться на своём же рабочем столе. Чего-чего Тэхён не ожидал, так это в свои двадцать пять просыпаться от щекотки. Он мгновенно разлепляет глаза, удивленно уставившись на руки Сокджина на своей талии. Это… неожиданно. Ладно, неожиданно приятно, он должен признать. Ещё как приятно… Сокджин последний раз как следует щипает его за живот и улыбается, кивая на дверь. — Приехали. Ты, кажется, опаздываешь. — Да уж, я побегу…? И спасибо тебе. Как всегда. Тэхён пулей выскакивает из машины, нервно облизывая губы. Он останавливается у входа, провожая отъезжающую машину долгим взглядом, прежде чем, поправляя пиджак, войти в здание. Он опаздывал. Ни на пять минут, ни на десять, а на сорок. И, хорошо, всё бы ничего, в конце концов, как и говорилось ранее, Тэхён здесь один из самых лучших работников, у него есть определенные привилегии благодаря тому, что начальник его любит, коллеги уважают и понимают — легко закроют глаза на такое. Так, в чём проблема, казалось бы? На первый взгляд всё так сахарно, всё так солнечно… но, нет. Около двух месяцев назад солнце скрылось за чернющими тучами, а дождь, похоже, растопил весь сахар — Тэхён об этом, естественно, жалеет. Хотя… ведь поначалу он даже не понял, что за бедствие свалилось на его бедную головушку. Под бедствием Тэхён понимал нового работника, которого перевели сюда, в отдел, из другой компании. Изначально эта новость никого не удивила, как и самого Тэхёна в принципе, поскольку последнее время начальство стремилось наладить контакты с другими, крупными и влиятельными фирмами, принимая к себе новых работников и отдавая своих. Так что, выгода, естественно, была для обеих сторон. Соответственно, Кима это никак и не интересовало. Его быстро ввели в некий курс о том, что тот самый новоявленный коллега — племянник заведующего отдела кадров. Этот факт, как оказалось, никто и не скрывал, мол, парня-то хорошего взяли. Не за красивые глаза! И, опять же, Тэхёна это никак не волновало — он априори человек спокойный и неконфликтный. Конечно, тот факт, что придется напрячься из-за какого-то там квалифицированного кадра, дабы не попасть под сокращение, очень расстраивал. Он ведь и так, как белочка в колесе, а теперь что? Совсем ни в какие ворота. И самая большая проблема в том, что, да, Тэхён потужится ещё ради этого места, но… он знает, что если кто-то надавит чуть сильнее, он просто не выдержит. И уступит. Но пока Тэхён закрывает на это глаза, не желая думать о не особо радующем исходе событий. Пусть этот новенький, отличающийся какими-то потрясающими умениями в работе и складом ума, просто станет для Кима неким стимулом. И не более того. В принципе звучит довольно позитивно. Ну… почти. Тэхён так предполагал, по крайней мере. Возникает вопрос: проблема-то, собственно, в чём? — Опаздываем, Ким Тэхён. Так вот. Уже на шаг ближе к самой сути. Тэхён с тяжёлым, почти жалобным, вздохом выходит из зеркального лифта, сразу натыкаясь на проблему. Высокую такую, темноволосую, дико раздражающую проблему. Словно бельмо в глазу, не иначе. — А вы, Чон Чонгук, всё время стояли здесь и ждали меня? Он, естественно, с гордо поднятой головой, проходит мимо оттолкнувшегося от косяка парня, даже не взглянув на него. Обойдётся. Тэхён и так уделяет ему слишком много внимания. — Ну, а как же. Не в моих силах упускать такого… Тэхён, терпи. Ну, пожалуйста. Он продолжает идти, слегка замедляя шаг, чтобы дослушать, что же этот… настырный молодой человек скажет. Но тот молчит. Чёрт! Тэхён не позволит ему себя так вести. Ким резко останавливается, поворачиваясь и сталкиваясь лицом к лицу с наглецом. Уж больно довольным наглецом, посмотрите-ка на него. — Договаривай. — Ты же сам понял, — Чонгук делает шаг ближе, корпусом подталкивая Тэхёна к двери кабинета. Прозрачной (как и всё здесь в принципе) двери. Вот уж зрелище для остальных работников, молоде-ец. Пожалуй, стоит вернуться к поставленному вопросу, ответ на который лежит буквально на поверхности. Начнём с того, что Тэхён не дурен собой, ой как не дурен. И это, соответственно, никак не скрыть. Тем более, от Чонгука, молодого и амбициозного парня, готового дарить своё внимание и получать то же самое в ответ. Однако Тэхён — это Тэхён. И всё, что от него получил Чонгук, это: «привет, а теперь отойди», «Чонгук, у тебя нет своих дел?», а ещё много «никак», «ничего», «никогда». Ким вздыхает. Да уж, Чонгуку вовсе не претит приклеиваться, как банному листу. Одно радует — этот банный лист приклеивается не на постоянной основе. Его любвеобильность… цикличная. В некоторые дни он окружает Тэхёна повсюду: прижимается в пустом лифте, мол, ну пипец, места мало, не продохнуть; специально до прихода Тэхёна устраивает бардак на его столе, путая все бумаги, а потом наигранно удивляется этому и предлагает свою помощь, бескорыстную дружескую помощь с предлогом «может, потом уединимся в туалете» — в общем, Ким просто выгоняет его; подсаживается на обеденном перерыве, без умолку трещит и ненавязчиво проводит своей ногой по ноге Тэхёна, пока тот не вскакивает и не уходит. В другие дни — те самые дни, которые Тэхён отмечает красным цветом — Чонгук не подходит и на пушечный выстрел: с раннего утра утыкается в компьютер, то и дело пихая бумагу пачками в принтер; не приходит на обед — в общем, обеспечивает Тэхёну мирный рабочий день. Ким, конечно, удивляется, для виду даже головой помашет и брови вздёрнет, но… его это не особо волнует, честно говоря. — Прошу, — Чонгук приоткрывает дверь для Тэхёна, подмигивая ему и пропуская вперёд. Ах, и ещё… — Ты выполнил свою часть? …ещё одна проблема. Это даже не бедствие. Это целая катастрофа! Поскольку Тэхён самый ответственный, самый лучший, самый внимательный, самый квалифицированный, самый компетентный работник, ему поставили в напарники Чонгука, тоже как самого-самого-самого. И почему же? Ответ, как и всегда, перед носом — у начальства горят сроки, а в такой ситуации можно сразу поймать двух зайцев: во-первых, как правило, двое складных сотрудников выполняют задания быстрее, во-вторых, здесь и можно проверить качество работы Чона, который хоть и отработал в компании два месяца, его все равно кличат «новеньким». Тэхён сдержанно игнорирует Чонгука — для него это уже (всего два месяца, прости господи) привычно. Он с мертвецким спокойствием ставит свою сумку на стол, выкладывая из нее причину сегодняшней бессонной ночи, этот чёртов отчёт. — Я задал вопрос, — Чон присаживается в кресло для клиентов, закидывая ногу на ногу. — Я не обязан тебе отвечать. «Тебе, невоспитанному хаму и поедателю моих нервных клеток…!» — не высказано. — Верно, не обязан, — «хам» кивает. — Но ты обязан был выполнить часть своей работы. Поэтому я повторю ещё раз, ты приготовил расчёт? Тэхён подключает электрический чайник, впервые радуясь гудящему звуку: всё лучше, чем слушать этого бессовестного человека. — Чонгук, я только сегодня ночью закончил отчёт, который на меня скинули. Будь добр, не лезь ко мне с каким-то там… расчётом. — Серьёзно? «С каким-то там»? Чон принимает более удобное положение, откидываясь назад, пристально наблюдая за Тэхёном. Мельтешит туда-сюда, лишь бы на Чонгука не смотреть. Смешной такой… Ким устраивается напротив Чонгука, раскладывая папки, дабы проверить «ночной» отчёт на наличие ошибок и капель кофе… ну, мало ли. Тэхён теперь и так кофе терпеть не может, но если заметит, что загадил им отчёт, то не поленится — найдёт каждого владельца кофейных заведений и оторвёт им яйца. Просто так. Чтоб не бесили. Неважно, что это будет его вина — вот вообще неважно. — Ты же в курсе, что расчёт среднесписочной численности нужно делать заранее? Тэхён поджимает губы. Да, знает. И что ему теперь… совсем загнуться ради этой работы? — Чонгук, у тебя нет своих дел? — Есть. Вот одним уже занимаюсь. Контролирую тебя, — Чон прищуривается, глядя на то, как Тэхён смачивает языком большой палец и листает страницы, складывая их в файлы. Тэхён, в тысячный раз игнорируя Чонгука, поднимается с места под наблюдением горящих тёмных глаз и подходит к стеллажу с толстенными папками. И, естественно, он слышит дальнейшие скрип стула и приближающие шаги. Как ожидаемо. Но не то чтобы Тэхён специально из-за этого поднялся и… в общем, ничего такого! — Просто пришли мне на почту результаты суммирования. — Устало просит он. — А пока можешь быть свободен. Ким оборачивается, держа перед собой нужную папку и сталкиваясь нос к носу с бессовестным парнишкой. Он фыркает, не делая и шага назад. Отвесить бы по лбу этой папкой, а… она же явно тяжеленная — страниц шестьсот, в конце концов. — Да что ты, Тэхён, думаешь, я буду выполнять половину твоей работы? Ну, нет, — Чон приближается вплотную и тянется вперёд, шепча Киму на ухо. — Так нече-естно. Тэхён, будучи в секунде от того, чтобы использовать папку, как холодное оружие, сдерживает себя (так и быть, у них ещё столько времени, чтобы это опробовать), неестественно и даже чуть-чуть пугающе улыбаясь. Но улыбка — это же залог позитивных эмоций, да? Да ведь…? Что-то по Тэхёну не скажешь. И Чонгук достаточно хорошо чувствует этот прилив бури, но его это не особо волнует. Зря, наверное. Очень опрометчиво с его стороны… — Абсолютно нечестно. Откуда мне знать, ты, может, всю ночь с кем-нибудь кувыркался, а мне предлагаешь сделать твою работу за тебя? Как же это называется, Тэхён? Да что же это такое… сегодня задача каждого спросить у Тэхёна, где это он и с кем это он куролесил? Он вам ответит: со стареньким ноутбуком, покоцанной кружкой и гудящим принтером! Вот это они, аж вчетвером, на славу «покувыркались», ничего не сказать. Тэхён не теряется от столь, казалось бы, смущающей близости и охренительного заявления в свой адрес, и ведёт свободной рукой по кромке дорогого пиджака Чонгука, медленно пересчитывая пуговицы. «Бессовестный человек» становится менее бдительным. Он сглатывает, а Тэхён не останавливается и крадётся пальцами всё ниже и ниже. — Чонгук, — так ласково, так обаятельно начинает он, с уверенностью опуская ладонь на пах Чона, чей лоб уже можно вытирать: весь покрылся испариной. Тэхён, замечая это, улыбается шире. — Послушай, — он с силой сжимает ладонь, хватая Чонгука за яйца, заставляя того жмуриться и сжимать зубы от боли. — Я всю ночь делал этот хренов месячный отчёт, и, конечно же, прямо сейчас ты решил до меня доебаться. Я помню про часть своей работы. И когда я её выполню, пусть это будет хоть семь вечера, хоть четыре утра, я позвоню тебе, чтобы ты узнал самым первым. Обещаю. — Ким отпускает Чонгука, резко присевшего на диван и держащегося за своё достоинство. Ха. Кстати, двери всё ещё прозрачные. Даже при таком накале страстей они не запотели, и всем всё прекрасно было видно. — Сука, — шипя. — Свободен. До конца рабочего дня Чонгук перестает провоцировать Тэхёна, лишь изредка мозоля тому глаза, но, слава богу, не наседая с вопросом о части их парной работы. Поэтому Ким вполне себе смог расслабиться после: он сдал этот противный отчёт, заварил себе хороший крепкий, хвала небесам, чай и снял пиджак, заняв место. Ладно, так и быть, теперь можно заняться расчётом, о котором трещал Чон. Тэхён ставит на стол кружку чая и предварительно отодвигает все бумаги и папки — ну-ка нахер так рисковать. Он удобнее усаживается в кресле, открывает документ, пишет заголовок… и, упс, это что, конец рабочего дня? Не то чтобы Тэхён не мог задержаться или скинуть всё на флешку, чтобы забрать домой — боже, да он делал так десятки раз... Он мог бы, да. Но вот сегодня как-то не хочется. Тем более, у него на вечер планы. Не грандиозные, но… приятные. А работа, она пусть подождет. Её и так чересчур много в последнее время. Тэхён, впопыхах сложив вещи в сумку, выходит из здания и замечает Чонгука. А тот… отважный что ли. Несмотря на зуд в паху, всё равно предлагает себя в качестве хорошего собеседника, с которым можно дойти до дома. Да, вот он только болтать и горазд. Поэтому Тэхён одним лишь взглядом даёт понять (почти вежливо), мол, спасибо, не нужно. И когда Ким не двигается с места, оставаясь под навесом, помогающим спастись от неожиданного дождя, бьющего стеной, Чонгук подозрительно косится на него. «Хам» ненавязчиво крутит в руках чёрный зонт-трость, как бы намекая: ну пойдём вместе, пойдё-ём… — Боишься, что я следом пойду? — Очень. Чон хмыкает. Естественно, нет, Тэхён даже ни о чём таком не думал. Это же смешно, в конце концов! Он просто ждёт Сокджина, а продолжающий стоять рядом Чонгук откровенно напрягает. Тэхён, ну, он просто не хочет, чтобы после Чон приставал ещё и по этому поводу, допрашивая «а кто?», «а что?», «а зачем?». Они даже не друзья — Тэхён не собирается разговаривать с Чонгуком о чём-либо, что касается его личной жизни. Расчёт среднесписочной численности — да пожалуйста! Всё то, что Тэхён хранит за своим стеклянным кабинетом, за этим панельным зданием в целом, — пусть так и останется никому неизвестным. И сегодня удача, кажется, даже на стороне Тэхёна. Может, небеса смилостивились над ним, сгорбленным беднягой, всю ночь напролёт печатающим отчёт, а? К их корпусу, наконец, подъезжает такси Чонгука. Тот, разумеется, прискорбно вздыхает, теряя последнюю надежду на то, чтобы проводить Тэхёна до дома (и остаться на вкусный ча-ай…). Он садится в автомобиль, салютуя напарнику и… — Я буду ждать скорой встречи, любимый! … вот. Ну и дурак же. Тэхён фыркает, не сдержав улыбки. Да ладно уж! Сегодня вечером всё можно — даже подарить маленькую улыбку Чонгуку, так и быть. Ким не обращает внимания на замерших от шока работников. Они, безусловно, в курсе их своеобразных отношений, но чтобы настолько… Тэхён не любит называть себя везунчиком. Нет, ха, уж он, как никто другой, довольно далёк от этого понятия. Но всё же, как ещё объяснить тот факт, что буквально спустя две минуты отъезда Чонгука, Тэхён издалека замечает приближающуюся машину Сокджина. Ведь если бы Джин прибыл чуть раньше — столкновения, по поводу которого Тэхён и переживал, не избежать. Он быстро подбегает к машине, запрыгивая на переднее место и тяжёло дыша. Отчего-то. Просто… эмоции переполняют. Вот и всё. — Ну что, куда поедем? Мужчина задает вопрос, выруливая со стоянки и только чуть позже глядя на Тэхёна, такого довольного и воодушевлённого — полная противоположность его утреннему виду. — Не знаю, — бормочет Тэхён, хотя сам прямо сейчас пытается подобрать всевозможные хорошие варианты, где можно замечательно провести вечер. — Может, прогуляемся? — предлагает он, убирая сумку на заднее сидение и разворачиваясь к мужчине настолько, насколько это позволяет ремень безопасности. — Купим чего-нибудь горячего. Или сладкого. — Что насчёт того, что взять и то, и то? — хмыкает Сокджин, улыбаясь. — Вижу же, что есть хочешь. Тэхён игриво смеётся, пожимая плечами. — Ну да. Ты угадал. Пока они едут, Тэхён наслаждается всем: слепящими жёлтыми огнями фонарей, яркими неоновыми вывесками, куда-то спешащими людьми и даже пробке, в которую они успевают попасть. Но он всё равно находит плюсы — они с Сокджином разговаривают и долго смотрят друг на друга, старший даже треплет его по волосам и называет белочкой-трудягой. Когда они всё же добираются до небольшого сквера, то сразу оккупируют ларьки, переделанные под симпатичные домики, у входа, скупая все вкусности. Они медленно бредут по асфальтированной дорожке, огибая лужи, оставленные дождем. И какой здесь потрясающий запах: так свежо, чисто и приятно! Это и правда замечательный день. Тэхёну и Сокджину даже не надо разговаривать — им комфортно гулять и вот так, в тишине. Когда Тэхён делает особо большой кусок, пачкаясь в остром соусе, старший любезно вытирает его, легонько касаясь губ пальцем. Ким думает, как было бы здорово сейчас просто улыбнуться и взять его за руку. Может, даже благодарно чмокнуть в щёку. Он думает, было бы здорово встречаться с Сокджином, наверное. Жаль, что это всего лишь неосуществимые предположения. — Как твои дела на работе? — интересуется мужчина. Тэхён морщится. — Давай не будем об этом. Он пресекает любые разговоры об этом… ужасном слове! Да невыносимо уже — одна работа, работа, работа. На которой, тем более, к несчастью Тэхёна, появился один раздражающий фактор. Раздражающий фактор, ха. Так он ещё Чонгука не называл никогда. — И надолго ты уезжаешь? — Нет. Вернусь на следующих выходных. — Значит, тебя не будет две недели? Буду ждать, — вздыхая, отвечает Тэхён. Но вот, снова работа. Не его, так Сокджина. Ну что ещё за внеплановые командировки? Так тошно… В конце концов, они действительно прекращают говорить о работе. Сокджин припоминает все нелепые и абсурдные ситуации, веселя Тэхёна. Они болтают о вкусной домашней еде, по которой оба невероятно соскучились. Хотя Тэхён вспоминает, что сегодня к нему должна была заглянуть мама. Возможно, она-то и заполнила его холодильник контейнерами. День сегодня прекрасен, правда? Если не говорить о работе. А завтра, кстати, снова работа! Парадокс… Тэхён вздыхает, глядя на Сокджина. Да чёрт с этим всем! Что он, не может позволить себе одну маленькую слабость? Может. Поэтому двигается вперёд и обнимает старшего, крепко обхватывая того руками. Они оба довольно смеются и шепчут, как будут скучать. Расстаются на несколько дней, чтоб их… Тэхён продолжает думать о том, «как было бы здорово»... Когда он возвращается домой, уже не такой окрылённый, а, скорее, приземлённый и морально готовящийся к завтрашнему рабочему дню, рядом суетится Ёнтан, тявкая и не давая хозяину горевать. Тэхён переодевает обувь — меняет туфли на кроссовки, наплевав на то, как они будут смотреться с классическими брюками. Он проверяет холодильник, подтверждая свои догадки — куча цветных контейнеров, из-за которых могут упасть полки, выставлены мамой. — Сейчас, сейчас, — Тэхён чешет пёселя за ушком и берёт ключи с комода. — Идём. Во дворе он присаживается на лавочку, грея руки в карманах брюк и вытягивая уставшие ноги. Одна лишь мысль о том, что уже завтра придётся вставать раньше, кучковаться в метро — и всё это вместо прекрасных условий в автомобиле Сокджина, заставляет Тэхёна всё тяжелее и тяжелее вздыхать. Он вовремя вспоминает о том, что забыл написать маме и поблагодарить её за еду, разблокировав телефон и любуясь новой заставкой — довольный Сокджин, дующий губы и кушающий горячий буритто. Тэхён открывает сообщения, удивляясь одному, оставшемуся непрочитанным. Хотя он и не помнит, чтобы приходило уведомление… Чон Чонгук ヾ(￣O￣): [Открыть прикреплённый документ] Результаты суммирования. Как ты и просил.