К тому, кого любишь

Есть один способ сделать утро лучше — проспать его. В обычные дни Тэхён особенно любит пользоваться этим советом: каждый раз он благополучно опаздывает на работу, спросонья выключает будильник и с абсолютным успехом ничего не успевает сделать, а чувство хорошего и крепкого сна притупляется чувством грызущей вины и стыда перед начальством. Сегодня Тэхён… выспался. Который час, он постесняется спросить? Ах, стрелки часов не показывали и пяти утра. Чего же он в такую рань вскочил, вы спросите? Да он и сам не ответит… Внутри что-то неспокойно ноет, по-злому и, кажется, по-хитрому подсказывает уйти, избежать разговора. Им ведь и так хорошо, да? К чему эти разговоры? Зачем что-то менять? Разве не здорово иметь такие ядерно-страстные, но при этом необязательные отношения? Тэхён к такому привык. Однако, с другой стороны, он понимает — нет, это не здорово. И не здорово. Вчерашний вечер тому яркий пример: Чонгук вёл себя по-особенному — если в их первую ночь он держал Тэхёна так крепко, как только мог, боясь, что Ким оставит его, то в этот раз он дал Тэхёну полную свободу. Он позволил ему сделать выбор, при этом не озвучивая вопрос вслух. Хочешь уйти…? Ким же всё время крутил головой и целовал, целовал, целовал… Так, о чём мы когда-то говорили? Ах, о том, как общаются друзья… Но здесь всё по-другому — влюблённых не разгадать. У них совершенно другой язык. Но всё же: хочется ли Тэхёну уйти? Он вздрагивает. Что ж, утро сегодня выдалось морозным… Ким принимает сидячее положение и подтягивает колени, чувствуя, как одеяло падает ниже, а по коже бегут неприятные мурашки из-за неприятного, колючего воздуха, веющего из приоткрытого окна. Тэхён качает головой, проводя ладонями по своим рукам. Он поворачивает голову вправо, в сторону окна, не глядя на то, что (кто) находится по левую руку, — обнажённый спящий мужчина. Ким вновь вздрагивает, чувствуя, как на плечи приземляется пуховое тяжёлое одеяло. — Что такое? — похоже, не такой уж и спящий. Что снова не так? Чонгук звучит довольно холодно — Тэхён сразу замечает это. Он быстро поворачивает голову в сторону младшего и видит его слегка настороженный взгляд, с прищуром и нехорошим блеском — Ким щурится в ответ, ожидая продолжение вопроса, новой колкости, ведь он сомневается, что это утро какое-то особенное, что оно отличается от других. Нет же…? Так они и смотрят друг на друга: оба держат языки за зубами, не зная, в какой момент стоит напасть. Стоит ли? Но первым отмирает Тэхён, ненароком подмечая резкий выдох Чона, и прижимается к нему, припечатывая губы напротив своими и прикрывая глаза. Что ж. Этого будет достаточно, чтобы ответить на все вопросы? Вот уж вряд ли. На секунду Тэхён отстраняется, не получив от Чонгука ответ, лишь хмурый взгляд и каменное выражение лица. Он вновь приподнимается на локтях, убирая ладонь с живота Чона, желая отодвинуться восвояси, но остаётся на месте, удерживаемый мужской рукой и маленькой улыбкой, расплывшейся на лице Чонгука. — Как хитро с твоей стороны. Не хочешь говорить? Тэхён хмыкает. Похоже, они думают об одном и том же. — Как раз-таки я хочу. Чонгук словно получает зелёный свет: он уверенно принимает сидячее положение и толкает Тэхёна на спину, ладонью держа его за шею и путая пальцы в помятых волосах на загривке. Ким резко выдыхает и хмурится, не успевая сориентироваться, тогда как Чонгук самостоятельно закидывает его руки на свои плечи и мокро прижимается к губам старшего, целуя его в каком-то особом темпе: порой быстро и страстно, а порой — совсем переходя на ласку, кружащую голову. Тэхён не понимает, чего хочет Чонгук. Ну, правда, никак не понимает. Чон дурманит голову, туманит мысли, крадёт и сбивает дыхание своими губами, а затем так быстро отстраняется, по-лисьи сверкая глазами, и всё, что остаётся Тэхёну — неуклюже дёргать соскользнувшими с плеч руками, хлопая глазами. — Твой друг тебя так же целовал? Ах, вот оно что… Тэхён закатывает глаза и на секунду будто покрывается шипами, не понимая, к чему клонит Чонгук. Ну, чего же он добивается! — Чонгук, ты снова- — Нет. Нет-нет, — Чон мотает головой, вздыхая и поворачивая голову в сторону окна. Он проводит рукой по своему бицепсу, сжимая локоть. — Мы разговариваем, правильно? Обсуждаем проблемы, да, так делают в отношениях… И мы должны, — кивает он. — Я лишь хотел узнать, почему вы поцеловались? Именно в тот день. Почему? Тэхён вздрагивает на полуслове. Так делают в отношениях… Разве они в отношениях? Он же только-только привык называть их коллегами… И самое странное заключается в том, что прежде Ким, возможно, даже не стал бы слушать Чонгука, а сбежал бы прямиком из постели, подобно неприступной девице, но сейчас! Сейчас ему бежать не хочется. Всё-таки придётся дослушать. Точнее, придётся ответить. — Я сам поцеловал его, — рубит он, невольно подмечая то, как младший поджимает губы и прячет глаза за спадающей чёлкой. — Теперь мне и самому сложно ответить, почему я это сделал. У меня всегда было стойкое чувство, что он тот, с кем я должен быть. Мало называть его другом, он единственный мой самый близкий человек, он знает меня. Поддерживает, советуется, спрашивает мнение, в конце концов, просто показывает, что я ему небезразличен. Как человек, имею в виду. Поэтому меня к нему… тянуло? — Тэхён вздыхает. — Глупо звучит, если честно, но так оно и есть. Я не знаю, что ещё тебе конкретно сказать. Чонгук едва поднимает голову, пересекаясь с Тэхёном взглядами. — И ты решил его поцеловать, но для чего? Чтобы проверить свои чувства? — Что-то вроде того. — И что в итоге ты выяснил? Тэхён мягко вздыхает, качая головой. — Что он всё ещё мой самый близкий человек, — он вновь прослеживает реакцию Чонгука. — И что чувств там нет. Чон хмыкает, приподнимая одеяло и оголяя одну ногу Тэхёна, прежде чем начать медленно и словно незаинтересованно поглаживать колено старшего указательным пальцем. Так, знаете, надо же занять чем-то свои умелые ручки. — Нет чувств у него или у тебя? — хмыкает Чон. — У обоих. — Интересно. Как же ты пришёл к этому выводу? — он, конечно, скалится, но Тэхён не акцентирует на этом внимание. — Думаю, странно было бы полагать, что у меня есть чувства к человеку, которого я целую, но одновременно думаю о другом. — М-м… «О другом». О погоде? — О другом человеке, Чонгук. Чон сжимает кожу на бедре Тэхёна, заставляя старшего вздрогнуть, недовольно цокнуть и отпихнуть Чонгука, прикрываясь одеялом. — Мы же беседуем. Чонгук, естественно, наперекор словам Тэхёна, опирается на руки и строит ему глазки, двигаясь вперёд. Ме-едленно. Интригу-ующе. Чон останавливается ровно в двух сантиметрах от лица Тэхёна, на выдохе растягивая слова: — Всё это очень занимательно, Тэхён. Одного не пойму… почему ты поцеловал его именно в тот день, когда поцеловался со мной? Ким хмыкает, мысленно перенимая настрой Чонгука, и кладёт ладонь на щеку младшего, костяшками оглаживая линию скулы, прежде чем вновь закрыть глаза и наугад прикоснуться губами к горячей коже Чона, мазнув мимо чужого рта, растянувшегося в улыбке. Кто бы взглянул на них со стороны… Да уж! Тому человеку точно не пришло бы на ум, что эти двое разговаривают. Но, опять же, у влюблённых свой язык, помните? Вот и удивляться нечему. Разъединив губы, Чонгук не даёт Тэхёну отстраниться, пальцами играясь с мочкой уха старшего. — Мы же беседуем, Тэхён. Я не могу принять это за ответ. — Почему нет? — на рваном выдохе. Чон оставляет мягкий поцелуй на подбородке Тэхёна, носом подталкивая нос Кима. Играются… как два котёнка. Так и не налюбуешься. — Если честно, это и есть ответ, — сбивчиво произносит Тэхён. — Сейчас я поцеловал тебя, в тот день тоже. И… думаю, мне это не понравилось. — Не понравилось? Тэхён щипает Чонгука за сосок, заставляя младшего недовольно шипеть. — Ты дашь мне договорить, в конце концов? Мне не понравилось то, что мне понравилось… ну, как-то так. Целоваться с тобой, я имею в виду. Это было для меня по-новому, даже несколько странно, ведь… — Ким щурится, замечая сверкающие глаза Чонгука, и закатывает глаза, когда Чон прикусывает губу, дабы спрятать широкую улыбку. — Ах ты… Решил самоутвердиться за мой счёт, да? — он вновь пытается схватить младшего за сосок, но тот ловко уворачивается, срываясь на громкий смех. — И в мыслях не было, — Чонгук продолжает улыбаться, совсем самодовольно и бесстыже, уворачиваясь от рук Тэхёна. — Нет, серьёзно! Я, конечно, совру, если скажу, что мне это не приятно, но я даже не думал о том, чтобы потешить своё эго, ладно? Ким прекращает свои попытки схватить Чонгука хоть за какое-нибудь место и откидывается на подушки, подтягивая к себе одеяло. Улыбка Чона смягчается, и сам он устраивается напротив Тэхёна, глядя в глаза и закидывая ногу на бок старшего, наслаждаясь прохладой огромного одеяла. Вот так… очень хорошо. И спокойно. Тэхён не станет отрицать, что мысль о возможных отношениях немного нервирует его и выводит из строя, но он, честно, пытается привыкнуть, открывая свои глаза на то, что вокруг. И уж отрицать тот факт, что ему нравится это «вокруг», он тем более не может. — Что насчёт тебя? — Что? — Чон приподнимает брови. — Твои прошлые отношения. Я слышал ваш разговор с Югёмом и слышал, что… что тебе изменяли. Это так? Взгляд Чонгука на секунду меняется, но не темнеет, нет, он лишь становится более тусклым, нежели минуту назад. Похоже, Чонгуку действительно претит эта тема (зато как ему нравится целоваться…), однако Тэхён прёт как танк. Ладно, не совсем так, но, тем не менее, может показаться. И, всё же, Тэхён оправдываться не будет: он впервые пытается сделать шаг навстречу человеку, открыто говорящему об отношениях с ним. Признаться, Ким не знает, как это работает, но для себя он понимает, что… ну, смысл мелочиться? Люди, которых раньше Чонгук, возможно, любил, делил с ними свои мысли, свою постель — это то, что интересует Тэхёна в данный момент. И… волнует. — Это так, — вздыхает Чонгук, убирая ногу с Тэхёна и перекатываясь на спину. Ким нерешительно, но двигается к нему, кладя ладонь на плечо младшего. — Причём в обоих отношениях, — он слабо усмехается, отводя взгляд к окну. — Ты расскажешь мне об этом? — менее уверенно спрашивает Ким. — Если ты хочешь знать, конечно, — Тэхён кивает на это, мягко оглаживая кожу Чонгука. Наверное, это совсем не успокаивающе, но он продолжает движения, наблюдая за хмурыми бровями Чонгука. — Ну, мои первые отношения были в восемнадцать, и я был влюблён в свою одноклассницу. Ты не думай, что я был каким-то глупым ребёнком, нет. По крайней мере, к ней я относился достаточно серьёзно, — вздыхает Чон. — До меня она встречалась с тремя людьми, и я это прекрасно знал. Ещё в начале отношений она сказала мне такую вещь, мол, каждого из своих бывших парней она любит, якобы как хороших друзей, как братьев. В принципе, тогда для меня это звучало неплохо, я постарался поставить себя на её место и на их место, — старший опускает ладонь ниже и находит руку Чонгука, сплетая с ним пальцы. У Чона больше нет отношений, но есть Тэхён, и он рядом. — Но, думаю, любовь там была покрепче братской, — Чон весело усмехается, понимая всю абсурдность ситуации. — Она спала с одним из них в течение двух месяцев. Разумеется, прежде чем я об этом узнал. — Как ты себя чувствовал? Чонгук слегка потягивается, зевая, и губами клюёт Тэхёна в лоб. Ким на секунду вздрагивает — этот жест был таким обыденным. — Как-как… Сначала паршиво, много себя жалел. Ну а потом я поступил в университет, и всё само забылось. Чонгук пожимает плечами, играясь с пальцами Тэхёна. — Что насчёт твоих вторых отношений? Им обоим довольно сложно сосредоточиться на разговоре, делая провальные попытки переключиться с нежных прикосновений на речь, но, безусловно, ещё тяжелее — попытка друг друга отпустить. Не сегодня. — Во второй раз я познакомился с парнем. Кстати, не подумай, что я разобиделся на всех девочек, это не так, — Чон смеётся, жмурясь от солнечных лучей. — В принципе, рассказывать там нечего. Как говорит Югём, у него просто сработал инстинкт младенца. Тэхён весело дёргает бровями, хмыкая. — Что это значит? — Он захотел грудь побольше, — усмехается Чонгук, вновь зевая. Конечно, шестой час утра… — Мы с ним познакомились, когда я проходил стажировку в качестве официанта, ну а он был тем, кто вводил меня в курс дела, так скажем. И я помню, как каждый раз он комментировал грудь администратора, мол, смотри какая огромная, не больно ли ей так ходить вообще. Администратор, кстати, была замужняя женщина, поэтому я не придавал значения. И… собственно, месяца через четыре я увидел, как они трахались в её кабинете, — он пожимает плечами, сонно прикрывая глаза. — Через четыре месяца работы или отношений? — И работы, и отношений. Мы в принципе всё быстро начали, что было абсолютной ошибкой — я его совсем не знал. Тэхён качает головой. — Странно… — Это не странно. Он был би, я это знал, — Чонгук разворачивается к Тэхёну, по-прежнему держа глаза закрытыми и вновь закидывая ногу на старшего. — Нет. Я имею в виду, странно, ведь у тебя тоже хорошая грудь, — Ким кладёт ладонь на грудь Чонгука, пальцами впиваясь в мышцы. Младший поднимает голову, натыкаясь на серьёзный взгляд Тэхёна, и позволяет себе расслабиться, понимая, что Ким просто решил перевести тему. И, да, это было хорошим решением. Нет смысла продолжать… такие разговоры лишь утомляют — Чонгук зевает уже в шестой раз. Он тянется к Тэхёну, собираясь украсть быстрый поцелуй с его губ, пока Ким не щурит глаза и не щипает его за сосок. Чонгук матерится сквозь зубы и наваливается на Тэхёна всем телом, мстительно кусая старшего за подбородок. — Маленький пакостник… держись.

***

До семи утра Тэхён ещё успел побегать от Чонгука по комнате, пока тот покушался на его девственный (ха-ха) цветочек, а после Чонгук бегал от самого Тэхёна, пока тот грозил оторвать ему его собственный девственный цветочек. После прозвеневшего будильника оба начали собираться на работу, и в тот же момент Тэхён сообразил, что ему нужно домой, мол, переодеться в чистое да и вообще… Чонгук же, естественно, предложил присмотреться к своему гардеробу, на что Тэхён, естественно, наотрез покачал головой — у Чонгука из свежих рабочих рубашек только эти, ну, для школьников которые. С рукавами короткими, вот. Чонгук на такое заявление, конечно, фыркнул. Оскорбился. Тэхён, несомненно, попросил не обижаться, но Чонгуку было мало — стребовал с Кима утреннюю ласку и успокоился. Наконец. Из дома Чонгука оба вышли чересчур довольные — так и не скажешь, что собрались на работу. Ах, нет. Сначала к Тэхёну! И к Тэхёну они решили поехать на метро: бегом забежали в вагон и, решив не занимать сидячие места, встали у поручня, за который сразу схватился Ким. Чонгук положил свою ладонь на его. Тэхён сощурил глаза. — Что? Неизвестно кто это трогал, а ты у меня чистенький, — улыбка во все зубы. Ким закатил глаза и вытащил пальцы из-под ладони Чонгука, потянувшись этой же рукой к лицу младшего. Чон, разумеется, отшатнулся назад и засмеялся, наигранно недовольно цокая. Вот уж подержаться даже не даёт! Рядом спящая девушка, судя по рюкзаку, ещё и студентка, недовольно зыркнула на них. Конечно, расшумелись тут, спать мешают. В общем, добрались до дома с ветерком. Тэхён открывает дверь и первым скользит в квартиру, резко напрягаясь. Он останавливается, чувствуя запах женских духов и быстро стягивает обувь, проходя внутрь и слыша тихий собачий лай. Ёнтан, замечая хозяина, радостно бежит к нему, тявкает, ластится — очень соскучился. — Господи, я почти умер, — выдыхает Тэхён, хватая записку с журнального стола. «От самой лучшей, самой любимой и почтенной мамы» — Собаку свою испугался? — Нет. Я думал, ко мне пришла мама. Боже… а тут ещё ты. Она не дала бы мне покоя. — По-моему, я не так плох, — Чонгук кладёт шарф на тумбу и занимает место на диване, похоже, его любимом, и подхватывает Ёнтана под живот, усаживая его к себе на колени. Тэхён скептически вздёргивает бровь. — Я тебя огорчу, но у меня закончились насадки для ролика, чтобы чистить одежду. Чонгук замирает, приоткрывая рот, но… поздно. Ёнтан уже устроился на коленях — одобрил этого неблагородного принца. Тэхён качает головой и утыкается взглядом в бумажку, быстро пробегаясь глазами по аккуратно написанному мамой текстом. «Ты вообще дома ночуешь, сын? Я тебя даже в половину седьмого утра не встретила. Кошмар. Отцу нажалуюсь, так и знай. Тан-и пусть у тебя останется на денёк, вечером заберу. У нас сегодня гости, а у маленькой племяшки аллергия на шерсть. Всё, целую. Надеюсь, Ёнтан нагадит тебе под ковром, а то ты совсем распоясался. И чтобы в холодильнике еды не осталось, понял меня?» Тэхён качает головой и возвращает записку на столик, не обращая внимания на то, что её сразу (тихонечко так) берёт Чонгук, и направляется на кухню, со стоном распахивая дверцу холодильника. Охренеть какого полного холодильника, если быть точнее. — Интересная женщина, — вносит свою лепту Чон. — Теперь ясно, в кого у тебя такой острый язычок. — О-о, поверь мне, я настоящий одуванчик по сравнению с ней. Когда Чонгук поднимается с места и печально стонет, пытаясь стряхнуть с брюк шерсть, Тэхён безжалостно глумится над младшим, скорее поторапливая его, а то сидит, видите ли, нога на ногу, сопля на щеку, а работа… работа ведь не ждёт! Этих двоих тем более.

***

— Привет, Чонгук и… о, привет, Тэхён. Югём, мягко говоря, в шоке. Извините, конечно, но он даже не подозревал, что эти две бомбы замедленного действия смогут друг с другом поговорить и, ого, даже помириться. Нет, ну, видели бы вы их лица… а он видел! Перед тем, как оставить бомб наедине, он всё прекрасно видел! Они же просто кидались молниями и убивали друг друга глазами! А тут вам на, чуть не под ручку пришли. Как понимать? — Вы, э-э, вместе? — выдаёт он, встречая вздёрнутые брови Тэхёна и упавшую челюсть Чонгука. — Ну, в смысле… вы пришли вместе? Чонгук заметно расслабляется, Тэхён же — натянуто улыбается и делает шаг вперёд, намереваясь обойти молодых людей. — На входе встретились, — бросает он, направляясь в сторону кабинета. Это, конечно, умно, но бестолково: в кабинете том не спрячешься — стены всё ещё стеклянные. От Югёма не скрывается то, как Чонгук щурится и хмурит брови, провожая Тэхёна нечитаемым взглядом. Югём, в силу того, что ничего не знал о произошедшем, не мог этот взгляд расшифровать. Кто знает, что у этих двоих на уме… Чонгук оставляет Югёма, следуя за Кимом, целенаправленно шагая в его кабинет. Он распахивает стеклянные двери и, прочистив горло, обращает на себя внимание Тэхёна. Ким вешает пальто в шкаф и подходит к стеллажу с папками, поворачиваясь к Чону спиной. Ах, сейчас бы как в старые добрые… осталось Чонгуку только сзади пристроиться, а Тэхёну — схватить младшего за яйца. — Значит, на входе встретились… Тэхён с усталым вздохом поворачивается к Чону. — Ты, кажется, забыл сказать, что на входе в мой дом. Или, точнее, в спальню. — Чонгук, только не начинай. И не обижайся. Ты же сам прекрасно понимаешь, что будет, если остальные работники узнают о том, что… если они узнают о нас. И это я не говорю о начальстве. — Что? Что-то страшное? — Чонгук наигранно округляет глаза. Честно, им обоим не нравится этот разговор. И Тэхён даже не знает, что предпринять. Не будь здесь других людей, вернись они в ту утреннюю атмосферу, в ту мятую постель, то он бы точно… что-то да сделал. — Нет, но- — Тэхён, просто подумай вот о чём. Ты всё время сидишь в этом кабинете, так? Так. Я, в отличие от тебя, как раз-таки разговариваю с другими работниками, и, поверь мне, никого из них не волнует, кто с кем трахается. Всё, что они делают, — треплют языками. Но никто никогда не станет что-то доказывать и что-то делать, узнав, что начальник спит с секретаршей. И уж точно им будет насрать, если они узнают, что мы с тобой спим, — цедит Чон. Ким поглядывает за его спину, ненароком замечая заинтересованные взгляды тех самых работников. — Чонгук, мне не нравится даже тот факт, что они будут о нас разговаривать. В момент, когда младший собирается ответить, втягивая носом воздух и выпячивая грудь, в кабинет стучится начальник, виновато улыбаясь. Всё, что успевает сделать Чон, — быстро шикнуть в сторону Тэхёна «потом договорим» и сделать вид, что он был заинтересован в неизвестной толстой папке, некогда брошенной на стол. — Я к вам с новым предложением для совместной работы. Тэхён напрягается, но не из-за того факта, что ему придётся работать с Чонгуком, а из-за того, что ему в принципе придётся работать, то есть вот прям работать-работать, а не протирать свои стильные брючки, сидя в кресле. Главное, чтобы Чонгук смог правильно растолковать его кислое выражение лица. — В смысле… совместной? — Ты не хочешь? — хмурится Чон. Похоже, он всё-таки не понял. — И чем же я тебя так не устраиваю, что у тебя аж лицо позеленело? — Вообще-то я имел в виду не тебя, Чонгук. Начинается… Начальник тянет тихое «у-у» и шагает к выходу из кабинета. — Так, парни… ну, вы тут подумайте получше, ладно? Я позже загляну, — в ответ следует два кивка, но ни Чонгук, ни Тэхён даже не удосужились оторвать друг от друга взгляд. Босс ретируется из кабинета, выныривая в коридор, и даже за закрытой дверью слышит возмущённое чонгуково «и что тогда ты имел в виду?». — Как кошка с собакой, ей-богу…

***

Сегодня Тэхён едет на работу один, но вы не подумайте, что они аж так сильно рассорились вчера, вовсе нет. Вопрос по поводу того, чтобы снова стать напарниками, они решили сразу, и их ответ — твёрдое «да», однако разговор на тему их отношений, а точнее на тему того, чтобы показать другим, что между ними что-то есть, пока закрыт. Ну, отложен на неопределённый срок — Тэхён, по крайней мере, надеется на это, но не уверен, что Чонгук оставит его в покое. Чего мелочиться? Он прекрасно знает, что Чонгук ни за что не оставит его в покое. Это даже звучит смешно. Вернёмся к теме. Почему же Тэхён сегодня в гордом одиночестве? Хотя… ладно уж, его одиночество вовсе не такое гордое. Но Чонгук, насколько Ким осведомлён, с утра поехал на свою прошлую работу за какими-то документами… В общем, как всегда какая-то дилемма с бумагами. Всё же, ничего в этом страшного нет: они оба договорились ещё вчера, что сегодня Чонгук придёт к Тэхёну, хотя… если честно, то дело было так: Тэхён пригласил младшего к себе под предлогом «не смогу же я один съесть всю еду из холодильника, а перед мамой как потом отчитываться…». Ну а Чонгук, не кривя душой, сделал вид, что поверил, и согласился. Хотя, признаться, он согласился бы в любом случае. Ну что ж, вот и снова она, любимая работа… Тэхён запинается на входе, громко ойкая и хватаясь за перила, и чует — не к добру. Он быстро проходит в сторону своего кабинета, замечая пустое место Чонгука и работающего Югёма, кивнувшего ему в знак приветствия. Ким слабо улыбается в ответ, пока не натыкается на мужчину, сидящего у кабинета. Кажется, один из клиентов… Тэхён, жаль, не помнит его на лицо. Мужчина не здоровается, но Ким не обращает на это внимания, быстро открывая кабинет и приглашая его внутрь, прежде чем снять верхнюю одежду и пройти к столу. — Я оформлял у вас страховку. Когда мне выплатят деньги? Тэхён хмурится. — Для начала мне нужны ваши документы. Они у вас есть? Мужчина роется во внутреннем кармане потрёпанного пиджака и небрежно кладёт файл на стол. — Итак, мистер… Сон, вы оформляли в нашей фирме страховку на автомобиль, верно? — тянет Ким. — Полагаю, вы попали в ДТП? — Да. Мне нужны деньги, — Тэхён хмурится на чересчур грубый и жёсткий тон со стороны клиента. — Не торопитесь, — он внимательно просматривает документы, заостряя внимание на одной из бумаг. — Похоже, мы не сможем компенсировать вам ущерб. В протоколе с места аварии указано, что вы находились за рулём в нетрезвом состоянии. Верно? — Плевать, что там черкают в этих бумажках! Мне нужны эти деньги, иначе я засужу вашу фирму к чертям! Тэхён напрягается всем телом, замечая, как остальные работники, включая Югёма и Юви, настороженно наблюдают за происходящим, хмуро реагируя на повышенный голос мужчины. Признаться, он давно не имел дело с «проблемными» клиентами. Последний, кажется, так же пытался стребовать с Тэхёна деньги, хотя прекрасно понимал, что сам забыл продлить страховку заранее. — Мы сможем вернуть вам деньги в том случае, — Ким уверенно держит голос. — Если получим медицинское свидетельство. Я вижу, что вы уверены в своей правоте и готовы доказать тот факт, что были трезвы. Вы согласны со мной? Мужчина глубоко дышит и тяжёлыми шагами подходит ближе, с громких хлопком упираясь обеими ладонями на стол Тэхёна. — Закрой свой рот, сосунок, — шипит он. Похоже, не согласен. — Я могу позвать начальника, если вы хотите продолжить этот разговор, потому что всё, что я могу сделать, — это отказать вам. Клиент злобно рычит и выпрямляется, хватая с полки Тэхёна подаренную одним из посетителей бутылку виски и разбивая её об пол. Ким не замечает даже через эту прозрачную дверь, как Юви бегом подрывается с места, чтобы вызвать охрану. Тэхён замирает лишь тогда, когда просит мужчину покинуть помещение, но тот не слышит — он вновь упирается ладонями на стол, прежде чем схватить одной рукой Тэхёна за галстук. Выдержка у Кима, кажется, железная — бровью не повёл. — Возвращай деньги, уродец. В глазах клиента угрожающе загораются отчаянные и злые вспышки. — Убери руки, уродец, — Тэхён вздрагивает, слыша голос Чонгука… чёрт, да. Да, это Чонгук — дышится спокойнее. — Просим вас добровольно покинуть помещение, — кажется, это Югём. Под добровольной основой он понимает — поднять руки и выйти отсюда к чертям, но (!), если клиент не уловит его мысль… Югём кивает головой в сторону, и взбешённый клиент замечает сквозь прозрачные стены двух крепких мужчин, охранников, подходящих к кабинету Тэхёна. В тот момент, когда мужчина расслабляет хватку на галстуке Кима, тот вскакивает с места, хмурясь и чувствуя, как колотится сердце. Признаться, он и сам не понял, в какой момент его действительно это напугало, ведь всё, о чём он думал, — нужно сохранять ровное лицо и спокойный темп голоса. Ким быстро дышит, поднимая взгляд и замечая сжавшего кулаки Чона, которого держал — удерживал — за плечо рядом стоящий Югём. Клиент судорожно дышит, сжимает челюсть, хватает свои документы, тяжёлым ботинком наступая на осколки, и показательно обходит всех присутствующих в кабинете, однако Югём не даёт уйти ему так просто: он, наконец, отпускает Чонгука, надеясь на самоконтроль друга, и следует за мужчиной на выход, быстро маякнув охранникам о столь проблемной личности. Дальше — дело не их рук. Югём замечает, что взор абсолютно каждого работника был направлен на развернувшуюся сцену, и осторожно прикрывает дверь в кабинет Тэхёна, оставляя внутри двух людей, которых как раз-таки не волновало происходящее. По крайней мере, больше не волновало. А насчёт этих двоих… Тэхён устало падает в кресло, проводя рукой по волосам, поправляя галстук, и вздыхает, не глядя на Чонгука, чётко шагающего навстречу. Младший со скрипом отодвигает стул, ботинком отпихивая битое стекло, и упирается взглядом в лицо старшего. Тэхён поднимает голову, гружённую и совсем тяжёлую, встречаясь глазами с Чонгуком, обессиленно ссутулившим плечи. Ким хочет что-то сказать, но Чонгук тихо перебивает его, вздыхая: — Если бы он тронул тебя, я бы не стал слушать Югёма, но я не знаю, почему ты ничего не сделал. Хотя… нет, о я прекрасно знаю тебя. Наверняка в своей голове ты подумал «в первую очередь он клиент», правильно? Я в этом более чем уверен. Однако в первую очередь он человек, а точнее — грёбаный обмудок, который… Да какого чёрта он вообще так разговаривал с тобой? На месте охранников я кинул бы его, суку такую, в морозильную камеру. И… не смотри на меня так, ладно? Правда, не смотри. Ненавижу эти стеклянные стены. Мне сейчас хочется подойти и обнять тебя. Смешно звучало, меня обязаны взять на съёмки мелодрамы, но да ладно… Жаль, придётся ждать до дома. Нет, серьёзно, перестань на меня так смотреть. Моё терпение на пределе…

***

Чонгук не даёт времени даже вздохнуть, срывая стоны с губ Тэхёна, выцеловывая их с особым удовольствием, с особым упоением и мелодичностью, ведь таки дорвался до сладкого — весь день думал об одном. А что ему, твердолобому… Рабочий день после ухода клиента не сразу стал лучше: поначалу примчался босс, раскудахтался «да что это такое ещё? да на моего-то Тэхёна?», а затем сразу же пришёл к несколько серьёзному решению, взвесив все «да» и «нет». Собственно, чего мусолить… Начальник, понимая, что их компания разрастается, а клиентура, соответственно, увеличивается в том же темпе, и проблемные личности не исключение (нынешняя ситуация тому яркий показатель), решил установить кнопки тревожной сигнализации, по крайней мере, в отдельных кабинетах для начала. Но не всему «веселью» конец: после начальника в кабинет Тэхёна ворвалась ухающая, подобно какой-то сове, уборщица, немедленно приказывая (и не хуже какого босса) выйти вон, мало ли наступят мальчишки, поранятся… конец цитаты. Во время обеда Тэхёна неожиданно вызвали в отдел кадров, затем он с Чонгуком поменялся местами — того по какой-то причине направили к дяде. В общем, повидаться-помиловаться сегодня никак у этих двоих не получалось. Зато сейчас, прямо на лестничной площадке прижимались друг другу, не скупясь на прикосновения и откровенное желание, которое ну невозможно было скрыть. Или хотя бы умерить пыл… опять же, невозможно. Они медленно проникают в квартиру — Тэхён с особым усилием извлекает ключ из кармана, прежде чем так же старательно попытаться открыть дверь, слепо тычась мимо замка. Небрежно скинув верхнюю одежду в коридоре, Чонгук ведёт не наугад — он уверенно шагает в сторону дивана (обжился, как домашний кот) и удобно усаживает Тэхёна, коленом раздвигая ноги старшего и крепко держа его за ворот. И всё бы ничего, кровь в них бурлит, приливает к нужному месту, когда Тэхён жадно сжимает бока Чона, однако хлопок входной двери заставляет их крупно вздрогнуть. — Что за… — Ты не закрыл дверь? — оба шипят, при этом не отрывая руки друг от друга. — Тэхён, почему дверь не заперта? А это что за бардак… Чьи это ботинки? Да быть не может… — Мама?! — Мама, мама. Кто ещё? Ким слышит, как женщина расстёгивает свои сапоги, и тихо выругивается, отпихивая опешившего Чонгука. — Мама, подожди! Я… я ем! — Ох, ничего себе, какой важный господин. И что теперь? Ешь и ешь… Тэхён быстро пинает Чонгука в сторону своей спальни, пихая его в спину и шипя «скорее». — Я голый! — Ребёнок, ты ешь голышом? Да что там у тебя… — Да мама! Женщина громко фыркает «ладно, ладно» и даёт Тэхёну время (сама того не ведая, конечно) запихнуть Чонгука в шкаф с рабочей одеждой. Ким прикладывает палец к губам, жестом прося растерянного Чона сохранять тишину и не выдавать своё присутствие. Тэхён закрывает дверцу шкафа и быстро оглядывает себя в зеркале, оценивая свой внешний вид и сразу находя «проблемные» зоны: губы и волосы. Лишь усугубляя ситуацию, Ким проводит рукой по волосам и поправляет задравшуюся рубашку, с улыбкой встречая недоумённую маму. — Объяснишься, или сделаем вид, что ничего не было? — Второе, — смиренно вздыхает он. Старшая Ким пристально щурится, но слушает сына, решая не донимать его, и направляется на кухню, естественно, для того, чтобы проверить холодильник, а точнее, пуст он или всё ещё забит контейнерами. Она открывает дверцу и недовольно мычит, бурча «что это ещё такое?». — Что, мама? — Почему ничего не съедено? — Мам, ты это принесла утром. Я целый день был на работе, когда, по-твоему, я должен был это съесть? — женщина осуждающе качает головой и вынимает контейнеры, распаковывая их. Тэхён беспокойно елозит на стуле. Ему сразу вспоминается время, как он, будучи шебутным десятилеткой, сидел за кухонным столом перед мамой, а в его комнате скрёбся маленький котёнок, которого Ким притащил с улицы и пытался спрятать от родителей. Безуспешно, правда — отец всё равно вынюхал, причём в прямом смысле, кота, когда тот начал гадить, а Тэхён не знал, что с ним делать, и, вопреки его опасениям, мужчина не ругался, но предложил отдать животное своей сестре, поскольку они не могли содержать котёнка в то время. Дежавю… Вот только теперь Тэхён прячет не дворняжку, а возбуждённого мужчину. Спасибо, хоть тот не скребётся от зуда в паху. Ким тревожно оглядывается в сторону спальни. Неудобно получилось… Он прокашливается. — Ты… кстати, надолго? Женщина опускает руки от наглости сына и качает головой. — А что, уже гонишь меня? — она улыбается, но смягчается, проверяя время на маленьких наручных часах. — Но не переживай, я не задержусь. Мне ещё отца твоего с работы встречать, он пообещал сводить меня в ресторан. Тэхён игриво дёргает бровями, хмыкая и сразу подмечая детали, которые упустил до этого: подведённые глаза мамы, завитые локоны и новый брючный костюм. Он делает комплимент женщине и поднимается с места, собираясь направиться в спальню. — Пойду, м-м, приготовлю одежду на завтра. Мама угрюмо разводит руки. — Ты хоть умойся сходи! Только с работы вернулся и снова о ней думаешь. Пожалей себя, солнце! Ким кивает, конечно, соглашаясь, и уходит в ванную с намерением зайти в спальню после. Работа, работа… да кому она прямо сейчас нужна? У него там Чонгук в шкафу сидит! Ах, мама же об этом не знает… Тэхён закрывается в ванной, пока его мама продолжает возиться на кухне, напевая незатейливую мелодию себе под нос. Неожиданно она охает и вытирает руки полотенцем, спеша в спальню Тэхёна. — Ушёл, а я ведь все его полотенца перестирала да убрала… Так, ага, — она бормочет себе под нос, вынимая с полки одно из разноцветных банных полотенец, и вздрагивает, слыша лёгкий грохот от этого же шкафа. — Чёрт возьми. Поди упало что-то… — женщина отодвигает дверцу и шумно выдыхает, кладя руку на сердце. — Мамочки! Ты ещё кто? Вот и познакомились, мама… Женщина не теряется и резво начинает колотить Чонгука полотенцем, только и успевшего выставить руки вперёд. Тэхён выбегает из ванной на крики и сразу тормозит маму, крича: — Подожди! Это… Итак, кто это? Хороший вопрос, безусловно. Тэхён, правда, не спешит давать на него ответ. — Это Чонгук. Мой коллега, — вздыхает он. Женщина перестаёт мутузить Чонгука, позволяя ему выпрямить спину и поправить пиджак, гордо выходя из шкафа. — Здравствуйте, миссис Ким. — Коллега…? — хмурится она. — Ах, коллега! Это что, тот самый напарник? — «Тот самый»? — переспрашивает Чонгук. Вот змеюка, ему только дай повод самоутвердиться. И всегда за счёт Тэхёна… — Мама, твой тон неуместен, — делает замечание Ким. — Ты мне не перечь, — шикает на него мама, при этом не переставая улыбаться и не отрывая взгляда от Чонгука. — Какой красивый молодой человек. Принц! И скажите теперь, что неблагородный! Пока уж точно не в глазах этой хитрой женщины… Вот не так Тэхён представлял себе этот вечер. Совсем-совсем не так! А мама… она же больше не оставит ни его, ни Чонгука в покое. А если она расскажет обо всём отцу? Боже, какой мрак. Тогда они точно потребуют привести младшего к ним домой. А Тэхёну это надо? Нет. Точнее, ни в жизнь! Он вздыхает, опуская руки и словно мечась между двух огней. Вот она мама, которая может ляпнуть что-то такое, за что Тэхёну будет непременно стыдно, и вот Чонгук, который… то же самое! Тому только дай слово, так язык сразу развяжется. Киму срочно нужно взять ситуацию в свои руки, контролируя этих двоих. — Не хотите поужинать, Чонгук? Присоединяйтесь к нам. Ситуация выскальзывает из рук Тэхёна. В одно, мать его, мгновение. — Можно на «ты», и, да, я с радостью соглашусь. Ну всё, пиши пропало — спелись… Чонгук шагает вперёд, быстро даря Тэхёну маленькую улыбку и подмигивая ему. Ким вяло кивает в ответ и чувствует, как мама хватает его за руку, прижимаясь и шепча на ухо: — Какой красавчик! А ты, сын, кстати, всех коллег у себя в шкафу держишь? Это какое-то испытание? — Мама!

***

В том же темпе проходили недели: работа оставалась работой, и они оба, Чонгук и Тэхён, решили, естественно, не афишировать отношения среди работников. Чон, однако, продолжал вести себя как и раньше — щипал Тэхёна, ехидничал, подшучивал над ним, поэтому окружающие совсем не обращали на них внимания. Соответственно, от их глаз также был скрыт тот факт, что теперь, вместо того, чтобы пригрозить Чонгуку или же грубо ответить ему, Тэхён шипел и порой даже краснел, отпихивая младшего. Если же прежде их перепалки заканчивались словами «ещё раз подойдешь и ты труп», причём не имеет значения, с чьей стороны, то теперь самая страшная угроза звучала как «сегодня я случайно укушу твой член» или «я пожалуюсь твоей маме, что ты всё ещё мало ешь». Кстати, спустя буквально пару дней после неожиданного столкновения миссис Ким и Чонгука, Тэхёну позвонил Сокджин. Старшего вновь направляли в командировку, поэтому он и решил встретиться с Тэхёном, который скромно предложил позвать Чонгука. Сокджин, конечно, согласился, и даже с радостью, чего нельзя было сказать о Чоне — тот конкретно напрягся, но отказать Тэхёну, естественно, не смог. В принципе, он даже и не думал об этом. Встретиться они решили в небольшом китайском ресторанчике. Чонгук и Тэхён пришли туда заранее, заняли столик и выбрали напитки — Ким также заказал и для Сокджина, зная его вкус. И в тот момент, когда в ресторанчик забежал сам мужчина, Чонгук заметно расслабился, а во время беседы так вообще раскрепостился. Сокджин показался ему приятным и интересным человеком, а главное… Чонгук позволил себе успокоиться, понимая, что между Тэхёном и Сокджином ничего нет, — по крайней мере, так ему хотелось думать, — за весь вечер он не заметил никаких переглядок или неловкостей со стороны этих двоих. Разумеется, он мог надумать себе всё что угодно и раздуть из мухи слона, но ему не хотелось… Чонгук доверял Тэхёну. И если Чонгук не заметил ничего странного во время ужина, то кое-что как раз-таки заметил Тэхён. Точнее, стал замечать. Дело в том, что после встречи с Джином, Чонгук стал вести себя по-другому, и изначально Тэхён не акцентировал на этом внимание, пока это не начало повторяться из раза в раз — Чонгук постоянно соглашался с ним, каждый чёртов раз, и порой даже не в угоду самому себе. Сначала Ким даже шутил, мол, ха-ха, всё-таки я смог тебя убедить, потом хмурился из-за странного поведения Чона, а теперь понимает, что его беспокоит то, что происходит. Теперь — прямо сегодня и прямо сейчас. Чонгук предложил Тэхёну, наконец, сходить на нормальное, на самое настоящее свидание. Выбор их пал на один ресторан, не так давно открывшийся рядом с офисом, но при этом Чон действительно, грубо говоря, хотел поторопить события и провести время вместе этим же вечером, тогда как Тэхён пытался отговорить его и вразумить, предлагая заказать столик на пятницу. — Как скажешь, Тэхён. — Сам посуди, рестораном у нас всё не закончится, ты сам это знаешь. А после пятницы как раз выходные. Мы будем до-олго спать, и, может, кое-что ещё… — улыбаясь, тянет Ким. — Да, ты прав, — учтиво кивает Чонгук и дарит старшему ответную улыбку, поправляя пальто и нажимая на кнопку первого этажа в лифте. К счастью, работа на сегодня закончилась, и пришло время уйти от этих ничего не скрывающих стен. Тэхён хмурится и поворачивается к Чону, внимательно глядя на него. — Чонгук, что такое? Чон растерянно приподнимает брови, как бы спрашивая «что?». — Почему ты постоянно со мной соглашаешься? — С чего ты взял? — хмурится младший. — Чонгук, недавно ты разрешил открыть мне ночью окно, хотя я знаю, что ты теплолюбивый, но при этом тебе не нравится спать под одеялом. А вчера ты просто кивнул, когда я сказал, что не хочу есть, хотя раньше ты всегда настаивал на том, чтобы я лучше питался. И сейчас! Сейчас ты снова со мной соглашаешься! — Ким всплескивает руками. — Разве это плохо…? — Чон чешет заднюю часть шеи. — Когда ты делаешь это переступая через себя, то да, это плохо. — Я не переступаю через себя. — Чонгук, но я вижу… Тэхён замирает. — Это из-за Сокджина, да? Мало называть его другом, он единственный мой самый близкий человек, он знает меня. Поддерживает, советуется, спрашивает мнение, в конце концов, просто показывает, что я ему небезразличен. Лифт останавливается на первом этаже, и Тэхён жалеет об этом, прекрасно зная, что за момент, пока они идут к выходу, Чонгук уже успеет обмозговать ответ и придумать хорошую отмазку. Тэхён, он ведь привык к тому, что Чонгук всегда прёт напролом. Конечно, он уступает Тэхёну и довольно часто, но, как правило, Чон делает это, держа своё положение в комфорте. Относительном, но комфорте. А сейчас… Да Тэхён просто привык к тому, что они постоянно спорят! Не ругаются, нет, а просто решают какие-то вопросы, на которые можно коротко ответить «да» или «нет»: будем смотреть этот фильм? Не хочешь сегодня прогуляться? Подождёшь меня на входе? Забежишь за чаем, я не успеваю? Конечно, как только Тэхён начал замечать какие-то изменения, сначала он принял их в хорошую сторону, но после задумался о том, а комфортно ли самому Чонгуку? Нравится ли ему каждый раз опускать глаза и кивать головой, пусть он и думает, что таким образом сможет наладить их отношения? Всё же Ким категорически выступает против этого. Но на его удивление, Чонгук подтверждает предположение о Сокджине. — Да. Да, Тэхён, ты всё правильно понял, — он качает головой. — Я часто стал ловить себя на мысли о том, что делаю что-то не так, что мы часто спорим и что мы не должны этого делать, поэтому и пришёл к тому, что правильно было бы соглашаться с тобой. Но… ты преувеличиваешь, когда говоришь так, словно, когда я соглашаюсь с тобой, то делаю это себе в ущерб. Это не так. Мне хорошо, когда ты улыбаешься и когда ты радуешься. Они начинают медленно идти, и Тэхён давит в себе противное чувство того, что, находясь рядом с работой, он просто-напросто не может взять Чонгука за руку. — Я не хочу, чтобы ты постоянно возвращался к мысли о том, что с Сокджином тебе было бы гораздо лучше. — Но Чонгук… — Тэхён всё же хватает его за руку, разворачивая к себе лицом и заглядывая в чёрные блестящие глаза. — Это не так. Я не думаю о нём, слышишь? Пожалуйста, Чонгук, ты должен понять, что отношения так не работают. Если мы вместе, то мы вместе должны обсуждать… да даже мелочи! Вместе. Мне важно твоё мнение, и я не знаю, почему ты воспринял всё так, словно свои слова я ставлю в приоритет. И… ты забываешь о том, что мне хорошо, когда хорошо тебе. Чонгук кивает, опуская голову, и крепче цепляется за ладонь Тэхёна, понимающего, что им ещё придётся вернуться к этой теме. Точнее, придётся ему самому, и возвращаться к теме не значит разговаривать или обсуждать, ведь, кажется, Чонгуку будет достаточно это показать. — Пойдём, — Чон непонимающе смотрит на него. — Пойдём, пойдём. — Куда…? — В ресторан. — Но ты же хотел в пятницу. — А ты хотел сегодня. В пятницу мы сможем сходить в другое место, да? — Тэхён быстро ведёт его за руку в нужную сторону. По крайней мере, они уже отошли от работы, да и небо как-то слишком стремительно темнеет… В общем, пока он не думает об их положении, и слава богу. Чонгук фыркает. — А вообще ты прав, — он смеётся. — Рестораном у нас вечер явно не закончится.

***

— Передашь своим друзьям про корпоратив? Не хочу их лишний раз дёргать, — уточняет босс. — Они не смогут сегодня прийти, — Югём поджимает губы. — Как это не смогут? Ким мнётся, мысленно закатывая глаза и проклиная Чонгука и Тэхёна. Когда-нибудь он точно устроит им взбучку. Нет, серьёзно! Спасает их задницы уже во второй раз… и всё ничего, но ведь перед начальством! — Тэхён, кажется, поедет к родителям, а Чонгук, э-э… Чонгук к урологу. Хорош, сказочник, хорош… Лишь бы босс поверил. — Вот значит как… Слушай, Югём, ты не замечал за этими двумя ничего странного? — начальник отрывается от бумаг, с интересом глядя на подчинённого. Югём сглатывает — у него в запасе не так много сказок! В смысле… отмазок. — Они… дружат? — Да. Ну… вроде того. Они друзья. Крепкая дружба. Очень правдиво. — Нет, ты не понял. Дружат… в смысле, встречаются? У них отношения? Одному двадцать три, другой разменял пятый десяток — вот и разговаривают друг с другом на пальцах. Югём перестаёт моргать. Вот те на… Начальник, видно, не из робкого десятка — хоть бы пожалел Югёма, ну хоть чуть-чуть, но, не-ет, сразу в лоб прицелился. — Я… не знаю. С чего вы взяли? — Да как это с чего! Вечно эти двое милуются, но думают, что никто не видит. Может, кто-то и не видит, но я-то! Я как к Тэхёну не зайду, вечно он куда-то мне за спину смотрит, ну я вот один раз и оглянулся, а там друг твой ненаглядный, Чон Чонгук. Кстати, о нём… Чуть что, так говорит мне, мол, если в пару, то только с Кимом. Ни с кем больше, видите ли! А я-то думаю, губа не дура, Тэхён же работник квалифицированный, а потом всё как мимо его кабинета не пройду, так сидя-ят, друг на друга едва не лезут. Югём молчит — слов нет. Босс-то прав! Мужчина качает головой и, улыбаясь, бормочет под нос «совсем как дети…». Югём краем уха улавливает это, мысленно соглашаясь и шепча «и то правда…». — Что?! Так и сказал…? — Да! Так и сказал. Так что ты сегодня едешь к родителям, а ты к урологу! — К урологу?! Ты получше ничего не мог придумать? — Не кричи, Чонгук. Югём и так отмазал нас, вообще-то. — Спасибо, Тэхён, теперь ты мой единственный друг. Вообще-то никто никуда не собирался ехать, точнее — ни Тэхён к родителям, ни Чонгук в больницу. У них сегодня намечается романтический ужин на двоих, ну сдался им этот корпоратив? Босс, конечно, душа ранимая, и они оба об этом подумали, решив подсластить ситуацию, сдав недельный отчёт не в понедельник, а в пятницу. То есть сегодня. Кстати, ресторан тот они оценили по достоинству, и, собственно, решив не ломать голову над тем, куда им податься в пятницу, забронировали столик в это же место. А чего нет? Ведь в силу того, что ресторан открылся совсем недавно, каждый день там находились и администратор, и сама владелица, контролируя работу персонала и поведение посетителей. Чонгука и Тэхёна это более чем устраивало. Однако сейчас Тэхён отводит эту хорошую новость на второй план. Неужели они настолько очевидны…? Наверное, вокруг них уже столько сплетен. К концу дня Тэхён едва не сникает, периодически замечая на себе долгие взгляды работников, и он не знает, кажется ему или нет. Может, он себя накручивает. Уж лучше так… Но ещё! Значит, взгляды посторонних он заметил, а тот факт, что Чонгук целый день косил взгляд в его сторону, следя за выражением лица и настроением старшего, он каким-то образом упустил! — Улыбнёшься, и тогда вечером я покажу тебе, что у меня очень сильные руки. — Снова будешь проверять свою выдержку, стоя на планке? — Признаюсь, я ещё не пробовал планку у стены, но, да, назовём это так. Тэхён легко пихает Чонгука, пока младший помогает ему надеть пальто. Поскольку ресторан находился в пешей доступности, они решили прогуляться, порой держа друг друга даже не за руки, а за пальцы, мимолётно цепляясь мизинчиками, что скрывалось от посторонних взглядов. В конце концов, окружающие люди совсем не волновали Тэхёна, в отличие от тех же офисных работников. Колорит ресторанчика был тёплым, совсем ласковым — зайти в такое место значило окунуться в горячую ванну, встретить солнце спустя тысячу пасмурных дней, спрятаться от городской суеты и насладиться моментом. Парни сразу заняли забронированный ими же столик не у окна, нет, наоборот — в самом углу, но при этом в хорошо освещённом углу, где над столиком были развешаны картины и прорастали вьющиеся растения. Занять столик у окна значило довольствоваться серым видом улиц и пробегающими мимо людьми, у которых ты был на виду, как вошь на гребешке — пару дней назад Чонгук и Тэхён чувствовали себя именно так, заняв один из столиков, расположенных вдоль огромных окон. А ведь должны были быть наученными ещё благодаря офису! А точнее — офисному буфету. И как только об этом не вспомнил Чонгук, прежде вечно отговаривающий Тэхёна от того, чтобы тот садился у окон? — Чонгук, пообещай, что не будешь осуждать меня… — Тэхён? — Я хочу съесть всё, что есть в этом меню. Чон закатывает глаза, резко выдыхая. — Ты идиот, Тэ. Ким незаметно улыбается тому, как называет его Чонгук, и усаживается напротив младшего, приветливо кивая официантке, подошедшей к их столику. Они быстро разбираются с выбором блюд и делают заказ, диктуя девушке целый список, и в тот момент, когда она кивает и собирается уйти, Тэхён останавливает её и скромно просит подать десерт вместе с основным блюдом. — Будьте добры, — он дарит улыбку официантке и опускает, пряча пунцовые щёки. — Только ничего не говори, — обращается он уже к Чону. — Я сладкоежка, знаю. Чонгук растерянно вздёргивает бровь. — Я и не собирался ничего говорить. Тэхён заливается пуще прежнего. В какой-то момент, пока Чонгук продолжает изучать меню, изредка что-то комментируя себе под нос, Тэхён застаёт себя за тем, что разглядывает младшего. Любуется им, проще говоря. На секунду Ким уходит в свои мысли, задумываясь над тем… всё же каково это — иметь отношения с Чонгуком? Тэхёна никогда не интересовал вопрос «каково это — иметь отношения в целом», а сейчас… сейчас да. Пожалуй, ещё пару месяцев назад Ким хохотал бы над самим собой. Отношения? С кем, простите? С Чонгуком-то? Ну-ну. И где же Тэхён сейчас… Признаться, его удовлетворяет такой расклад. Раньше бы Тэхён сказал, что Чонгук раздражающий, назойливый и дурной. Сейчас на ум приходит только энергичный, амбициозный, заботливый и… и такой красивый. — Тэ? — А? А… — Ты со мной? Я с тобой. И, кажется, самая лучшая часть их отношений в том, что им не нужно говорить «давай встречаться?» или «будем вместе?», чтобы удостовериться в правдивости чувств, им достаточно действительно быть рядом друг с другом, разговаривать, делить постель, понимая, что вот он, мой человек. Так кто там Чонгук? Не друг, не коллега и даже не парень. Просто его человек. — Да-да. Просто задумался. — О чём? — интересуется Чон, помогая подоспевшей официантке расставить напитки. Когда она отходит, Тэхён наклоняется ближе и шепчет: — Когда ты будешь стоять на планке у стены, засечём время? Чонгук не теряется и отвечает: — Поверь, ты забудешь об этом. Они продолжают тихо перешёптываться, даже когда им приносят заказ — они быстро благодарят девушку, продолжая болтать одновременно обо всём и ни о чём толковом, порой доходя до глобальных проблем, а порой возвращаясь к извечной работе. Тэхёну хорошо. Он видит, что хорошо Чонгуку. У них всё хорошо. Так и будет. Ким изредка поглядывает на Чонгука, пока тот не охает, выставляя палец вперёд, словно что-то вспомнил. — Единственное, что я ещё хотел сказать, это то, что нам не стоит так часто посещать ресторанчики и всякие забегаловки. А что? Не смотри на меня так… Знаешь, сколько мы сейчас съели? А сколько в этом калорий? Да и вообще, — он замирает, глядя куда-то за спину Тэхёна. — О. Это же Мингю. Реактивный он. — Кто… О ком ты говоришь? — Да я одному знакомому рассказал про этот ресторан, когда он спросил меня, куда ему стоит привести девушку, первое свидание всё-таки. Он, кстати, из нашего отдела, — вдогонку бросает Чон. Ну да. Словно это ничего не значит. — Из нашего отдела…? — Да, Тэхён, — хмурится Чонгук, когда Тэхён вновь переспрашивает его. Ким резко выдыхает, понимая, что пока (!) его не видят, ведь он сидит спиной к выходу, но мысль о том, что кто-то из работников, пусть он и знакомый Чонгука, узнает о них, не давала покоя. Тэхён заёрзал на стуле, опустив взгляд в тарелку, пока не прочистил горло, пробормотав, что ему срочно нужно в туалет. Ким быстро поднялся с места, намереваясь забежать в туалет, едва не прикрывая ладонью лицо. Он запирается в, благо, пустом мужском туалете — не хватало ещё лишних косых взглядов, и прячется в крайней кабинке, опуская крышку унитаза и садясь сверху, путая пальцы в волосах. Сердце стучит. Если их увидят…? Если всё растреплют? Если это не понравится боссу? Если они останутся без работы? Тэхён думает, точнее — накручивает себя, насилует свою голову в течение нескольких минут, пока не вздрагивает от неожиданного стука в дверцу. — Тэхён? Выходи. Это Чонгук. Тэхён прикрывает глаза… наверное, младший не в восторге от его выходок. — Тэ, я знаю, что ты просто сидишь. Ты не издал ни звука в течение минуты, пожалуйста, выйди и скажи мне, что не так, — Чон прижимается лбом к двери, пока не слышит щелчок замка. Тэхён выскальзывает из кабинки и, по-прежнему держа ручку, складывает руки за спиной, осторожно глядя на Чонгука. — Привет. Чон щурит глаза. Его глаза заинтересованно блестят. — Привет. Ничего мне не скажешь? — он подходит ближе. — Почему ты убежал и закрылся здесь? Я что-то сделал не так? Тэхён хмурится… Он явно не хотел, чтобы Чонгук перенимал это волнение на себя. — Нет. Нет, я… — Тебе не нравится еда? — С едой всё нормально, просто… — Тэхён вздыхает. — Чонгук, я не хочу, чтобы нас видели. — Чтобы нас видели вместе? — Чон слегка отстраняется. Это не заметно в движении, но чётко видно по изменившемуся взгляду. — Нет, боже, нет! Я уверен, ты сейчас думаешь, что я стыжусь тебя. Это не так! Я имею в виду… я не хочу, чтобы нас видели вместе те, кто работает в нашем офисе! На секунду Ким вздрагивает, слыша громкий шаг в сторону уборной, но расслабляется, понимая, что человек всего лишь прошёл мимо. — Так ты убежал сюда из-за Мингю? — Тэхён кивает на это, заставляя Чона вздохнуть. — Что, по-твоему, он бы сделал с этой информацией? Тэхён замирает. — Я… не знаю. — Хорошо, Тэхён, — успокаивающе шепчет Чонгук, делая шаг вперёд и прижимая старшего к себе, держа ладонь на его затылке и крепко обнимая. — Я не буду на тебя давить. Если тебя правда так волнует это… Мне достаточно знать, что когда мы придём домой, ты поцелуешь меня и возьмёшь за руку. Ким прикрывает глаза, держа ладони на спине Чонгука и вдыхая приятный запах младшего. Ему ведь… ему тоже этого достаточно.

***

— Боже, как жарко… — Это тебе жарко? Ты и так в своей полу-рубашке. Вот кому действительно жарко, так это мне! — Сними пиджак, Тэхён, в чём дело? Май наступил, в конце концов, а ты как капуста. Ким цыкает, выгоняя Чонгука, сидящего на его столе, но всё-таки развязывает галстук, освобождаясь хоть от какой-то вещицы… пиджак всё равно не снимает. Вдруг помнётся! — Боже, седьмой час вечера… чего так жарко? За окном слегка темнеет, а если быть честными — становится намного красивее, ведь серое небо, наконец, сменяется красками и греющим солнцем. Солнце и правда греет. Или это что-то другое, может, изнутри совсем? Тэхён не разберёт. Он лишь щурит глаза из-за солнечных лучей и отпихивает от себя Чонгука, сующего холодные руки ему под ворот. И как они у него такие ледяные в жару-то?! Ким вздыхает, мягко улыбаясь самому себе. Сегодня в гости должны будут заглянуть Сокджин и мама. Чонгук, кстати, обещал приготовить ужин, полезный и здоровый, ла-ла. Отец как всегда занят на работе, а мама Чонгука, кажется, пригласила пару к себе домой. Тэхён, естественно, очень разнервничался, ведь прежде ему доводилось разговаривать с близкими младшего только по телефону, но всё же сам Чонгук никак не поймёт, почему Ким так волнуется. Он же… он же самый лучший! Вот так. — Господи, вот вы где… — в кабинет забегает запыхавшийся Югём. — Всё, я так больше не могу. Разбирайтесь с начальником сами! — Что такое? — хмурится Чонгук. — Нет, он реально меня достал. Сейчас позвонил такой, спросил, все ли ушли с работы, ну, я ему и говорю, что нет. Он мне значит такой «а кто остался?». Я ему такой «ну, я», и про вас ещё сказал. А он мне опять «а ты с ними?», я ему — «нет». И всё! Началось! Сразу в ухо мне «ой, а что это они делают, работают поди, как смешно», — тараторит Югём, всплёскивая руками. — Короче, кошмар! И не знаю я, чего вы так печётесь, что вас кто-то заметит, когда сам босс, по-моему, только и хочет, чтобы вы были вместе. Чон смеётся, хлопая друга по плечу. — Теперь это твоё бремя. — Ну, здравствуйте. Ещё чего, — фыркает Югём, поправляя на плече сумку. — Вы тут долго ещё? — в ответ парни пожимают плечами. — Сдадите за меня ключ от бухгалтерии? Не хочу разговаривать с этим дедом! Я ему один раз сказал, что в детстве занимался футболом, так всё-ё, вечно он меня теперь тормозит да показывает видео с внуком, спрашивая, хорошо ли он играет. А я ведь месяц в секцию ходил! Ме-сяц! Югём выходит из кабинета, постоянно возмущённо что-то бормоча и даже забыв попрощаться с коллегами (о как). — Доведут его скоро, — качает головой Тэхён и приземляется на диванчик, откидывая голову на спинку. Чонгук следует за ним и плюхается рядом, сразу обхватывая мужчину руками. Тэхён поворачивает голову и кладёт ладонь на плечо Чона, быстро целуя его в губы, но младший не даёт отстраниться полностью, наклоняясь ближе и, наконец, стягивая с Кима пиджак. — Не упрел, золотко? — в самые губы. Тэхён хочет что-то съязвить, но вздрагивает, слыша телефонный звонок, и поднимается, хватая сотовый со стола. Он одними губами произносит «мама», отвечая на немой вопрос Чона «кто?». — Да. Да, мам, мы помним… Да. В смысле, что значит, вы уже там? Мам, зачем ты принесла контейнеры? Чонгук собрался приготовить ужин, — Ким качает головой. — Да, мам! Да, твой хороший мальчик Чонгук, — он слышит, как тихо смеётся младший, распластавшись на диване. — Всё, пока. Нет, он не обижается. Хорошо, он всё равно приготовит ужин. Мам! — Тэхён подходит к Чону. — Скажи ей, что ты не плачешь от горя. Чонгук быстро отвечает миссис Ким, что он не обижается, широко улыбаясь, прежде чем отключиться, Тэхён фыркает, закрывая жалюзи. — Иди сюда, — зовёт его младший, хлопая по дивану. — Нет-нет, это лучше ты вставай. Надо ехать, — гундит Тэхён. — Тебе лишь бы полежать. — А тебе лишь бы поязвить, — Чон играет бровями. — Прямо как утром. — Что… Тэхён останавливается, пока не шлёпает Чона своим же пиджаком. Но, да, утром он действительно язвил… — Тэхён, чёрт, давай быстре… — Ненасытный. — Тэхён… Подрочить я и сам себе смогу. — Тогда, может, и с остальным сам справишься? Ким прокашливается, но всё же занимает место рядом с Чонгуком, кладя голову на его плечо и широко зевая. Младший быстро пытается засунуть палец в его рот, пока Ким не хватает его зубами. — Эй! — Чонгук смеётся. Знаете, как говорят? Счастье — когда утром хочется на работу, а вечером домой. Похоже, эти двое совсем не счастливы, ведь утром им категорически не хотелось разлучаться друг с другом, прощаться с постелью, чтобы идти в офис, а сейчас, вечером… кажется, то же самое — ни одному из них совсем не хочется отпускать друг друга, чтобы, наконец, поехать домой.