К тому, кого любишь

— И что здесь было? Ты пытался разодрать подушки? — Можешь помолчать? — Знаешь ли. Ты мог бы- — Знаю, знаю. Я мог бы поговорить с ним, вместо того, чтобы оскорблять. Ты это уже говорил. Не надо повторять, ладно? Чонгук раздражён. Ох, он просто в бешенстве. Вы спросите, на кого же? Но, без обид, вопрос глупый. Чон сердится лишь на самого себя. Тэхён выбежал из его квартиры около часа назад, и одному оставаться, упаси боже, не хотелось. Доказательство тому подушки, по которым он молотил кулаками до того, как приехал Югём, чтобы остановить его, болвана никудышного (цитата). И сейчас Чон, облокотившись на стойку, хмуро цедит свой крепкий чёрный кофе, не забывая изредка поцокивать в сторону кудахтающего Югёма. Друг в беде не бросит… А продолжение знаете? Лишнего не спросит… так вот это не про Югёма — тот всё выпытывает, выворачивает наизнанку и требует мельчайших подробностей. Это, конечно, раздражает, грубо говоря. Но не собирается Ким, услышав одно чонгуково «ну, поругались», делать поспешные выводы — бессмыслица, верно? Ведь Югём знает их обоих: Тэхён кажется человеком разумным, адекватным и… пусть будет — хорошим. Порой, конечно, он бывал слишком дотошным. И что уж говорить о Чонгуке — того Югём вообще с университета знает. Как и знает тот факт, что не станет его друг просто так звонить посреди дня, просить приехать, а потом… молчать. Чонгук, он не делает так. Как правило он, будучи «не в духе», предпочитает оставаться наедине с самим собой, взвешивая все «за» и «против». Сейчас же Чон, очевидно, не может оставаться в одиночестве — Югём это понимает. Пусть ему пришлось выковыривать из Чонгука всю информацию… он понимает одно — Чону нужно его присутствие здесь. Даже не он сам. А именно присутствие. Чтобы не быть одному… вот и всё. — Вообще-то, я хотел сказать, что ты мог бы убраться. Серьёзно, Чонгук, ты выпотрошил все подушки, — Югём удобнее располагается на диване, мельком наблюдая за Чоном, вперившим взгляд в сторону спальни. И… конечно. Одному Чонгуку известно, что пусть Тэхён и ушёл, но запах его всё ещё витает в доме, а запах его тела, скорее всего, навсегда прижился к простыням. Кстати, ужасно мятым простыням, которые Чон так и не решился поменять — не стал он заходить в ту комнату. Совсем тяжело. Родной дом уже словно и не родной: повсюду мерещится другой человек… В голову невольно закрадывается мысль: чувствовал ли Тэхён это? Чувствовал ли он запах Чонгука? Ненавидел ли он свой диван в гостиной? Хотел ли он от него избавиться? А хотел ли он избавиться от всех этих надоедающих дум? Наверное, нет… Боже, даже думать об этом смешно. Чонгук качает головой. Не в стиле Тэхёна так заморачиваться над чем-то. Ему это попросту не нужно, и в этом его главное преимущество. — Чонгу-ук, — Югём щёлкает пальцами, привлекая к себе внимание. Чон вновь закатывает глаза, стуча пальцами по столешнице. — Что ты до меня доебался? Не нравятся подушки — не трогай их. И меня тоже не трогай. — Да что вы говорите. Ты что, ваза хрупкая, чтобы тебя не трогать? У Югёма, конечно, в такие моменты включается режим бронежилета. Уж кто, как не он, знает своего друга… А тому сейчас только и дай с кем-нибудь поцапаться. Чонгук молчит, вновь игнорирует нападки и с грохотом ставит чашку в раковину. Ну, посуду бить он не стал и не станет. Его, конечно, абсолютно всё выбешивает, но в руках он себя держит. Не маленький ведь ребёнок. Но Югём этого «не маленького ребёнка» продолжает доводить, пытаясь доколупаться до того, что Чон держит в своей голове. Пока, разумеется, все попытки оказались безуспешными… — Та-ак, — он даже не думает над тем, как мягче подвести к вопросу, а просто стреляет в лоб. — Что такого Тэхён тебе сказал? Ну, раз ты решил напомнить ему про друга. Чонгук проводит руками по лицу, взъерошивая волосы и вздыхая. Уже не так тяжело, скорее — отчаянно. Может, безысходно. Югём поджимает губы: сейчас Чонгук, словно бомба замедленного действия, заведи его получше — рванёт будь здоров. И Ким не знает, как ему подступиться осторожнее. — Ничего не сказал. Просто улыбался.

***

В конце концов, Югём остаётся у Чонгука на ночь, занимая совсем непригодный для сна диван в гостиной. На протяжении дня Чон ловко уклонялся от всех вопросов, что в принципе даже не успевали быть озвучены. Но, честно говоря, дело далеко не в его ловкости, а в том, что Югём просто позволил ему это — позволил замолчать проблемы, ослабив настрой пытки. И это было правильным решением: Чонгуку в его доме хватит и выпотрошенных подушек. Киму было более чем достаточно того, что он слышал ночью: непрекращающиеся дверные скрипы и тихое шмыганье носом, приглушённое льющейся струёй воды — всё это делал Чонгук, видимо, не справляясь с преследующей бессонницей и с тем, что терзает внутри. Да, всего этого было достаточно, чтобы и на утро Югём не затрагивал эту тему. Возможно, он в принципе больше не вернётся к этому разговору. Что касаемо утра… Естественно, у обоих были тёмные круги под глазами — яркий показатель бессонной ночи, а это, знаете, далеко не залог продуктивного дня. Тем более, рабочего дня. И если Югём поднялся с дивана невыспавшийся, то что уж говорить о самом Чонгуке: тот, кажется, не ложился совсем. Даже не пытался. А ведь сон лечит… Сам же Чонгук, хмуро выплыв из спальни, подобно чёрному ворону, мгновенно решает заварить кофе из одноразовых пакетиков, опираясь одной рукой на столешницу, ссутулившись и совсем не глядя в сторону друга. Ему ведь тоже совестно. Ну, а как ещё? Вроде как, пригласил к себе, а поговорить толком не поговорил, на предложение посмотреть комедию согласился, но всё время отвлечённо мотал головой и дёргал ногой, на следующее предложение прогуляться и освежить голову, соответственно, отказался. После этого, разумеется, Югём поднял белый флаг, сдавшись и осознав, что действовать на Чона бесполезно. Несмотря на всё это, Чонгук ему безгранично благодарен. За то, что стерпел, за то, что остался на ночь… Он знает — один бы не справился, позволив эмоциям одержать верх. Чонгук ставит две чашки на журнальный столик, однобоко и, казалось бы, еле заметно улыбаясь всё ещё сонному Югёму. В улыбке этой таится немое «спасибо». Ким бодро толкает его плечом, показывая, что всё хорошо, он рядом. В общем… так друзья и общаются — на «своём» языке, при этом не произнося ни слова. Кофе не отрезвляет, не бодрит, не помогает. И самое смешное вот в чём: всё, что теперь Чонгук знает о кофе… Тэхён не любит кофе. Даже такую мелочь уже не выкинешь из головы. К счастью это или к сожалению? Неизвестно. — Надеюсь, сегодня обойдётся без клиентских выходок, — вздыхает Югём, постукивая пальцами по уже пустой чашке. Чонгук утвердительно кивает в ответ. Все эти важные, «большие» люди невыносимо придирчивы. Особенно невыносимым это кажется в том случае, когда у самого тебя нервы накалены, они, словно струнки, на пределе, но на тебя срываются, несдержанно крича и брызжа слюной. Поэтому, безусловно, Чонгук гордится собой — в тот день он смог сдержаться, несмотря на прирождённую свою импульсивность и на кровь, бурлящую внутри. — Серьёзно. Этот старик весь этаж на уши поднял. Сумасшедший… — Тебе не кажется, что старик этот может быть другом нашего босса? — заявляет Чонгук, мгновенно приободрившись. Югём с интересом подглядывает за ним: этот огонёк, вспыхнувший в глазах Чона, нельзя упустить, нельзя погасить! Нет-нет! Пусть этот бедняга займёт голову чем-нибудь другим, в конце концов. Бедняга, бедняга… Значит ли это, что у него есть беда? Ох, Чонгук и сам знает об этом… Без сомнений, заводя разговор о работе, он вспоминает об этой беде. Потому что она будет ждать его именно там, в проклятом «стеклянном» месте. И речь, конечно же, не о клиентуре. — Что ты имеешь в виду? — уточняет Югём, параллельно возвращая Чонгука из своих мыслей. — Во-первых, он начал кричать из-за мелочи. Это сразу показалось мне странным. Разве влиятельные люди, я уточню, по-настоящему влиятельные люди так себя ведут? Да ни в жизнь. И ты это знаешь. И ещё кое-что: один раз он заикнулся и назвал босса по имени. Даже у меня периодически вылетает его имя из головы, а ему откуда его знать в принципе? Тут и возникает вопрос. — Чонгук продолжает развивать своё предположение. — Не проверяют ли нас? — Ты думаешь…? — А почему нет? Всему этому есть существенный повод, и он от нас не скрыт: нас взяли прямиком из другой организации. Вот и всё. — А что насчёт… — Югём запинается на полуслове, вздыхая. — Тэхёна? Чонгук прокашливается, поджимая губы. — Ты спрашиваешь меня, знает ли он? — Ну, я лишь имею в виду… Я хотел спросить, что ты думаешь по этому поводу? Я не пытался сказать, что ты о чём-то знаешь или что-то в этом роде. — Югём, — Чон мягко прерывает друга, качая головой. — Я понял тебя. И, честно, я не знаю, как он с этим связан. Возможно, вообще никак. Ким хмурится, пытаясь всё переварить. Если честно, окажись эти версии правдой… было бы так забавно. — Ради нас и такой спектакль. Чонгук слабо усмехается. Конечно, он не хочет переоценивать себя и свою значимость в этой компании, но всё кажется таким странным, наигранным и замороченным. Поэтому, да… спектакль — очень хорошее слово в сложившейся ситуации. — Подожди, а что если… — продолжает Югём, весело щурясь. — Что, если Тэхён специально ушёл домой, чтобы оставить нас один на один с клиентом? Да и вообще… Может, он знал обо всём с самого начала? Даже тогда, в кабинете босса. М? — Я так не думаю. — Почему? А ведь правда, почему? Хороший вопрос, чтобы загнать в тупик… Будем честны, Чонгуку было бы довольно-таки выгодно и удобно думать так, как мыслит Югём: с одной стороны вот и ещё одна причина для того, чтобы обвинить Тэхёна. Почему нет? Отличная идея. С другой стороны, будь это действительно так, возможно, Чонгук был бы… спокоен? Ах, не поймите неправильно. Для всех, в том числе и для Югёма, Тэхён отпросился «домой», однако для начальства он использовал другое оправдание — якобы у него назначена встреча. Конкретно в этот момент Чонгук был некогда запутан. Он не припоминает ни одного раза, чтобы Тэхён уезжал домой раньше положенного — в этом-то и была загвоздка. Поэтому «встреча» показалась единственным вариантом, не вызывающим сильных подозрений. Остался лишь вопрос: встреча встречей, но… с кем? Чонгук солжёт, если скажет, что в груди его ничего не кольнуло, когда он думал об этом. Благо, ответ не заставил себя долго ждать. После разговора с начальством Тэхён сам, причём ненамеренно, «подтвердил» свою встречу: он выбегал из своего кабинета, наспех закрывая его, держа в руках телефон и произнося одно имя. Кажется, то был Сокджин. Верно. Именно поэтому, если бы Чонгук только знал, что Тэхён действительно уехал домой, пусть даже за этим стоял бы как таковой обман, он был бы… Чёрт, он просто думает, что так было бы лучше. Хотя, опять же, у него совсем нет права так думать. — Тэхён плохой актёр. Югём замалчивает «тебе ли не знать», кидая быстрый взгляд в сторону Чонгука, и открывает рот, чтобы хоть что-то сказать, но подходящих слов попросту нет. В любом случае, Чон прерывает любые его дальнейшие действия, резко поднимаясь с места и показательно проверяя время на наручных часах. Он громко прочищает горло, опять же показательно, мол, всё, друг, тормози… — Надо такси вызвать. Иначе опоздаем. Ким поднимается секундой позже, следуя за Чонгуком тенью до самой двери и взволнованно хлопая его по плечу, тихо напоминая: — Всего лишь очередной рабочий день. Я уверен, всё будет отлично. Да уж… Ему самому-то слабо в это верится. Чонгук так вообще мимо ушей пропускает. Он, конечно, уже прокрутил все возможные варианты развития событий в своей голове: от жалкого игнорирования до страстного скандала. Он, однако, не решил, что из этого лучше. Пожалуй, скандал…? Да, точно. Это, в конце концов, какие никакие эмоции. А игнорировать, играть «в молчанку»? Нет, этого не нужно… Это совсем ни к чему. В общем, как видите, среди всех возможных вариантов нет никакого «отлично». Чон, опять же, этого не показывает — он услужливо кивает Югёму, толком не глядя на него, и вставляет ключ в замок. Такси уже ждёт, как и ждёт работа. «Очередной рабочий день»… Совсем обычный, да? Чонгук не хочет в этом ошибаться. Он знает, что нет ничего обычного в том, чтобы раздумывать над тем, как же к Тэхёну подступиться, как же загладить перед ним вину — нет! Обычный день для Чонгука считается таковым в том случае, если он раздумывает над тем, что ему прикупить на обед для Тэхёна, какой сделать комплимент и какую сморозить издёвку сразу после этого, но совсем не в том случае, если приходится волноваться из-за возможного разговора в целом. Если он, конечно, в принципе состоится. Чонгук не хочет ошибаться и в этом… Бедняга… Бедняге сулит беда… Сердце пробивает грудину, пока они поднимаются с Югёмом на нужный этаж. Чонгук мысленно шутит, мол, аж запыхался! Словно не занимается спортом! Ха-ха. Жаль, на лице нет даже намёка на проблеск улыбки. Беда уже поджидает. Беда выглядит великолепно: светлое распахнутое пальто, тёмно-зелёная рубашка, небрежно накинутый шарф, растрёпанные волосы и тёмные солнечные очки. Беда фыркает и пыхтит, не в силах попасть ключом в замок, чтобы открыть дверь собственного кабинета. Здесь Чонгук и хмурится… В чём-то, похоже, он всё же ошибался. И, наверное, во всём. Югём подходит к Тэхёну первым, осторожно кладя ладонь на его плечо и предлагая помощь. Чонгук приближается следом, но соблюдает некую дистанцию. Просто так. — О-о! — Тэхён разворачивается и улыбается, причём слишком широко. И так ослепительно. — Рад тебя видеть, амиго! — и заплетающимся языком тянет дальше. — А помогать мне не на-адо. Я са-ам. Просто эта дверь, чертовка такая, не хочет меня пускать! — Тэхён откровенно шумит, привлекая внимание работников, проходящих мимо. Благо, каждый был сонным и не собирался вникать в то, что здесь происходит. Зато Чонгук вникать собирается, вот только он не знает, что происходит в принципе… Он понимает одно — Тэхён пьян. Причина… неизвестна. Следствие — наяву. Югём хмурится в тот момент, когда Тэхён заливается хриплым смехом, и быстро оглядывается в сторону Чона, прежде чем вновь обратить внимание на Кима. — Может, всё-таки помочь…? В тот момент, когда Тэхён снова начинает буксить и препираться, Чонгук отвлекается от ноющего чувства в груди — Ким ни разу на него даже не взглянул, — замечая, как телефон гудит в сумке. — Чёрт, — шипит он, замечая «Босс» на экране. Он прикрывает телефон ладонью так, чтобы до начальника не дошли вскрики Тэхёна. — Здравствуйте. Слушаю. — Где Тэхён? Чонгук, находясь в, мягко говоря, конфузном положении, не успевает возмутиться, точнее даже подумать «ни вам здравствуйте, ни вам до свидания». Плевать… — Тэхён…? — Чон жмурится, почёсывая затылок и слыша в ответ резкое «кто ещё?». Он кусает губу, замечая продолжающиеся попытки Югёма успокоить Тэхёна. — Не видел его. — Странно. И на телефон он не отвечает. Что ж, мне просто нужно направить к нему клиента. Того, с которым вы работали позавчера. Будь добр, отыщи мне Тэхёна. Я, конечно, всё равно сейчас зайду к нему в кабинет за документами. Может, подождём его там. — Чонгук хмурится сильнее, замечая довольный голос клиента, того надоедливого и упёртого старика. — Вы согласны со мной, верно? Отлично. Тогда скоротаем время в кабинете Тэхёна, чтобы он после не бегал к нам. Правда? В тот момент, когда начальник вновь переключается на беседу с клиентом, Чонгук кладёт трубку и мгновенно подходит к Югёму, дёргая его на себя. Он быстро оглядывается в поисках начальника и наклоняется вперёд, говоря сквозь сжатые зубы: — Нам нужно отвести его куда-нибудь. Прямо сейчас. — Чон кивает в сторону Тэхёна и замирает. Ким хитро оглядывает его взглядом. Ну вот, как ты, Чонгук, и хотел, проносится в его голове, на тебя обратили внимание... только совсем не вовремя… — Ну, привет, — дерзкая ухмылка и скрещенные руки на груди в качестве небольшого презента для Чонгука. — Как и всегда, не рад тебя видеть, приятель. — Тэхён специально акцентирует свою речь. Чон хмурится. Ему это, конечно, не нравится… И, ладно, речь не о том, как Тэхён его назвал. Речь о том, как Ким себя ведёт. — Тэхён, — вздыхает младший. — Подожди, пожалуйста, — он странно жестикулирует руками и в отчаянии поворачивается к замершему Югёму. — Сейчас сюда придёт начальник. За ним. И… Боже, ты же понимаешь, что ему нельзя попадаться в таком виде на глаза начальству? — Чон расслабленно выдыхает, когда его друг утвердительно кивает, кидая быстрый взгляд в сторону Тэхёна. — Останься здесь. Я тебя прошу. И… придумай что-нибудь, хорошо? Сымпровизируй. Я уведу… его. Будь на телефоне. — Простите за мой французский, но это полный- — Югём, — хмурится Чонгук, прежде чем повернуться к Тэхёну. Он тяжело вздыхает, набирая воздух и… терпение. — Пойдём, пожалуйста. Скорее. — Куда я должен пойти с тобой? — хмыкает Ким. На удивление Чонгука, Тэхён, несмотря на своё состояние, говорит хорошо. Или, возможно, будучи пьяным, хорошо он только ругается. — Я объясню тебе. Просто пойдём. Тэхён. Но старший упирается, заставляя Чонгука нервничать. — Если у тебя нет работы, это не значит, что её нет у меня, — фыркает Тэхён. Чонгук сдержанно выдыхает, твёрдо стискивая челюсть, при этом упуская возможность сказать Киму, что, возможно, если сейчас он будет тормозить, то у него тоже не будет работы. Фактически. — Пойдём со мной. — Чон неловко тянет к нему руку. Боже, всё должно было быть не так… Он не знал, как должно было быть, но точно не так! — Не хочу… с тобой. Тэхён делает шаг назад, и ровно на секунду Чонгук очень жалеет, что не может видеть его глаз, скрытых очками. Что-то с силой сжимается внутри: от резкого голоса Тэхёна, от обиды, от неожиданной боли. И они оба продолжают смотреть друг на друга, прожигая взглядами, создавая невыносимое напряжение повсюду. Чонгук не собирается трогать Тэхёна, если он того не хочет. Но… Чон же просто хочет помочь? Он вздыхает, кажется, слишком отчаянно и проводит рукой по волосам, не в силах совладать с ситуацией, пока ситуация не решает всё за него сама: Югём, заслышав звучный голос начальника и быстро пробормотав «прошу прощения, но…», толкает Тэхёна прямиком в руки Чонгука. — Вы долго будете выяснять отношения здесь? Чонгук, правда, не тот человек, который быстро ориентируется в экстренных положениях, но прямо сейчас он ведёт, нет, бежит с Тэхёном, словно на автопилоте. Если верить часам, показывающим восьмой час утра, весь холл должен быть забит работниками — бесполезно пытаться выйти из здания незамеченными. Откровенно говоря, это и так невозможно. Но лучшим решением будет переждать так называемый час-пик в их отделе, прежде чем покинуть здание в принципе. Так, по крайней мере, будет возможность просто попрощаться с одним охранником, а не с каждым третьим работником. А охранник дядюшка хороший… лишних вопросов не задаёт. Чонгук, соображая на ходу, резко дёргает Тэхёна в сторону помещения архива. Он не закрывает дверь на замок, лишь ведёт Кима в самую глубь на случай, если кто-то всё же войдёт. Чон пригвождает его к одной из высоких полок и со вздохом отходит назад, шумно втягивая воздух через нос. — Где мои очки…? — тихо возмущается Тэхён, заставляя Чонгука поднять на него взгляд. Младший замирает, подсознательно соглашаясь со своей же мыслью о том, что без очков намного лучше… Точнее, намного лучше, когда видны глаза Кима. Да, именно так намного лучше. — Мои любимые… Чонгук останавливает себя от того, чтобы метнуться из склада прямо сейчас и найти эти чёртовы, но любимые очки Тэхёна. Однако, здесь не место безрассудству. — Потом найдём, — конечно, Чон сам не уверен в том, что говорит. Он продолжает смотреть на Тэхёна, заглядывая в его стеклянные, мутные, но честные как никогда глаза. — Тэхён, восьмой час… Когда ты успел только? Ким закатывает глаза, вздыхая. — Тебя не касается. — Недовольно огрызается он. — Лучше объясни, какого чёрта ты меня сюда притащил. Чонгук хмурится в ответ, слегка заводясь. А действительно, зачем? Его же не касается… — Серьёзно? «Притащил»? — щурится он. — Да если начальник заметит, что ты напился перед работой, ты сразу вылетишь отсюда! Тэхён цокает, поправляя шарф на шее. — А ты что, в рыцари заделался? Чонгук злобно дышит. Неблагородный принц… — Мог просто сказать «спасибо». — А за что ещё я должен сказать тебе «спасибо», а? Тебя, наверное, ещё и за секс благодарить надо? Ну, разумеется. Давай, расстёгивай ширинку! — Ким делает шаг вперёд, с вызовом глядя на замершего Чонгука. Чон, естественно, понимает, что Тэхён говорит несерьёзно, но, тем не менее, колет он по-больному. Может, потому что ему тоже больно...? Чонгук пропускает эту мысль, забывает о ней конкретно в тот момент, когда Ким подходит вплотную и цепляется руками за брюки младшего, дёргая ремень на себя. — Что, мне всё придётся делать самому? — яростно шипит он. Чонгук ловит его за запястья, легко оттаскивая от себя и хмурясь. Он качает головой, судорожно вздыхая. — Тэхён… перестань. — Что перестать? Тебе что-то не нравится? — Ким плещется ядом, отталкивая от себя руки Чонгука и небрежно ведя плечом. — А как насчёт того- Чон краем уха улавливает еле заметный скрип двери и в мгновение настигает Тэхёна, кладя ладонь на его рот и прося замолчать. Но Ким упрямится: он рвано дышит и сжимает руку Чонгука, убирая её со своего лица. Тэхён понижает голос и щурит глаза, прежде чем выпалить: — Как ты смотришь на то, что я всё-таки переспал с ним, а? — от пристального взгляда становится больнее. Тэхён говорит, пьяно растягивая слова. Однако, словами этими он режет так сильно. — Не этого ли ты хотел? Чонгук замирает. Он прикрывает глаза, замечая ужасный звон в ушах, и отстраняется от Тэхёна, не глядя на него. Переспал… С ним. Ха-ха. Здорово. Что ещё сказать? Но… разве он чего-то такого желал? Нет же… Он вздрагивает, замечая телефонный звонок, и поднимает трубку, уже не обращая внимания ни на того, кто вошёл в архив, ни на Тэхёна, отвернувшегося от него. — Вы где? — на том конце трубки слегка запыхавшийся Югём. — В общем, тема такая, — друг кажется чрезвычайно довольным. Жаль, Чонгук не может разделить его радости. — Я разложил боссу, мол, так и так, у Тэхёна, оказывается, какие-то семейные проблемы, во-от. Сказал, что он слёзно божился предупредить позже. Такие дела, короче. Но. — Чонгук хмурится. Как он ненавидит эти «но». — Ему будешь нужен ты. Решить какие-то вопросы с клиентом, бла-бла. Про меня, главное, ни слова. — Югём весело смеётся, фыркая. — Понятно, — тихо отвечает Чон, кивая головой. — Вы-то где, кстати? Ты не ответил! — На складе. — А-а. Так, что с Тэхёном тогда? — Что с ним…? — сухо отвечает другу Чонгук, словно находясь совсем не здесь. — В смысле «что с ним?» Я имею в виду, с ним-то что будем делать? Не на складе же его держать до конца дня. — Да… — Эй, Чонгук, — беспокойно зовёт Югём. — Всё нормально? — А? Да, да. Всё нормально, — тихо отвечает Чон. Честно, сейчас ему всё равно, слышит их разговор Тэхён или нет. Пусть слышит. Секретов никаких нет. — Ты… можешь отвезти его? — Куда? — Ко мне, — Чонгук жмурится. Он оглядывается на Тэхёна, кажется, совсем засыпающего на ходу. Чонгук сжимает челюсти, злясь на самого себя. Он ненавидит это чувство! Ненавидит! Почему он продолжает заботиться о Тэхёне, зная, что тот провёл ночь с другим? Почему?! Чонгук продолжает думать о том, сможет ли Тэхён справиться, совладать с собой, если останется один — он ведь даже кабинет не смог открыть. Да, Чонгук думает об этом! К сожалению, мысль о том, что после всё это может снова обернуться для него же чем-то неприятным, даже не возникает в голове. Югём не отвечает, и Чонгук убирает телефон в карман брюк. Через пару секунд слышится новый скрип двери и тихое: — Э-эй, вы где? Чон выходит навстречу другу и быстро кивает в сторону Тэхёна, сонно прикрывающего глаза и держащегося за полку рукой. Югём непонимающе оглядывает их, но подходит к Киму ближе, подхватывая его за локоть. — Идём. Я вызвал такси. Чон выходит из архива раньше них. Теперь ему волноваться не о чем — Тэхён будет в безопасности. Больше ведь не о чем волноваться, верно…? Чонгук мотает головой. Нет, больше ему волноваться, правда, не о чем. Он быстрым шагом минует коридор, твёрдо ступая в сторону кабинета начальника. Обычный рабочий день, верно? Как же он ошибался… Чон встряхивает головой. К сожалению, она всё ещё забита не тем! Ему бы настроиться на беседу, сам же знает, что, помимо душки-босса, там его ожидает клиент, и старик тот далеко не душка. — Чонгук! Чон останавливается, удивлённо вздрагивая и поворачиваясь в сторону девушки, машущей ему в знак приветствия. Он осторожно кивает ей, поглядывая в сторону конца коридора. — А вы где с Югёмом пропадаете? Опоздали что ли? — бодро произносит Юви. — Нет, — устало вздыхает Чон, слабо улыбаясь работнице. Он снимает с себя пальто и кладёт его на своё кресло, расположенное рядом с местом девушки. Идти к боссу в верхней одежде — не дело, пожалуй. — Наоборот. Как видишь, с самого утра иду к начальству. Юви жалобно стонет, протягивая сочувствующее «у-у». Чонгук пожимает плечами, вздыхая… Быть бы и ему таким бодрым, как Юви, но, похоже, не суждено! Пока девушка раскладывает вещи из своей сумки, Чонгук краем глаза следит за её быстрыми и выработанными движениями, и это действительно заставляет его улыбнуться. Юви — второй человек после Югёма, с которым Чонгук нашёл общий язык. Вы не подумайте, на самом деле, он может заговорить с любым, но вот найти человека, который тебя поймёт или хотя бы попытается сделать это довольно сложно. И… да, Чон не упоминает Тэхёна. Они с ним… боже, да какие из них друзья, в конце концов? Сначала Чонгук так же думал и о Юви, будем честны. Дело в том, что девушка была… ах, было очевидно, что она заинтересована в Чоне, но он всё же не мог ответить ей тем же. И если бы их отношения продолжались в таком ключе, скорее всего, Чонгук свёл бы их общение на нет в принципе. Тот корпоративный вечер стал показательным: Чонгук, конечно, согласился пойти на танец с ней, но чего он не ожидал услышать дальше — так это предложение провести ночь вместе. Юви была прямолинейна. И пьяна, конечно. Чонгук, конечно, попросил её одуматься… Разумеется, он не хотел её обижать, но всё-таки голова мыслила трезво. В любом случае, на следующий же день девушка заговорила первой, назвав вчерашний вечер глупостью и попыткой забыть бывшего. Чонгук не знает, насколько она была честна в тот момент. По крайней мере, больше ничего «такого» он за ней не замечал, и это… славно. Он отталкивается от стола со вздохом и ловит взглядом подмигивание Юви и её тихое «удачи что ли», усмехаясь. Удача, удача, удача… Ему не нужна удача. Ему нужно что-то большее.

***

Югём: Вырубился ещё в такси А теперь спит у тебя, ха ха Хорошо хоть не храпит Прям ручной [Открыть прикреплённое изображение] Чонгук около минуты разглядывает фотографию спящего Тэхёна на его постели, на его по-прежнему не менянных мятых простынях. На шее Кима шарф, и Чон хмурится, не понимая, почему Югём не снял его. Чонгук вздыхает и быстро блокирует экран, жмуря глаза. Сегодня ему пришлось знатно попотеть на работе за троих человек: за себя, за Югёма и за Тэхёна в том числе. И при этом он всё же смог отпроситься у начальника уйти ближе к пяти часам, но, чует он, что после ни один из них не сможет так легко от него отделаться. Он продолжает думать о Тэхёне, представляя его с другим мужчиной, и, знаете, это настоящая пытка. Признаться, Чонгук не знает, что он чувствует. Совсем не знает, не может это растолковать и дать описание своим эмоциям. Ему словно проткнули лёгкое, и теперь тяжело дышать — это уже ближе к правде. Чон не имеет права на то, чтобы ревновать. Нет. И он знает это. Знает, что они не в отношениях, да им даже до партнёрских ещё расти и расти… Знает, но продолжает думать… А внутри продолжает бурлить чёрная желчь. Чонгук прижимается лбом к холодной металлической двери, прежде чем повернуть ключ в замке и войти в дом. — Напугал, чтоб тебя, — пыхтит Югём, вздрагивая на диване в гостиной (его любимое ложе…). — Где он? Уточнения не требуются. — Спит. — Всё ещё? — Всё ещё. Чонгук не отвечает, лишь стягивает своё пальто и аккуратно вешает его, прежде чем повернуться к другу. — Как… на работе? — Это действительно была проверка. — Да ну? — Югём распахивает рот. — Вот так, — Чон пожимает плечами, присаживаясь рядом. Подробностей, конечно, от него не дождёшься… Югём тихо вздыхает, глядя на друга и чувствуя, как «пасмурное» настроение Чонгука передаётся и ему самому. — Чонгук, — начинает он, мгновенно проверяя реакцию Чона. — Могу я задать тебе один вопрос? Честно, Чонгуку не хочется разговаривать, правда. Не сейчас, но… Он не может отказать, опять же, не сейчас. Не тогда, когда Югём столько сделал для него. Поэтому он слабо кивает, сцепляя руки в замок и упираясь взглядом в пол. Мысленно он… в спальне. Там его душа. — Я вижу, что что-то произошло. Я понимаю это. Наверное, я не должен говорить это тебе, хотя… — Ким запинается. — Почему не должен? Тэхён, он… пока мы ехали в такси, он несколько раз говорил мне «твой друг тако-ой идиот, ты знаешь?». Я, конечно, никак на это не отреагировал. Но я вижу, что между вами был не просто секс. И ты не просто так его потом задел. Я лишь хочу знать… ты чего-то боишься? Я прав? — Мне нечего бояться, потому что ничего не будет. — Но Чонгук… — Югём, да. Да, я задел его. Но он переспал с другим и… я не могу так, понимаешь? — Переспал? Чонгук, тебе не кажется, что- — Что? — довольно грубо отвечает Чон. Он, честно, старается успокоить себя, но это… Это тяжело. — Прости, если я зайду дальше положенного, но ты точно не накручиваешь себя? Я имею в виду, твои прошлые отношения были не лучшими, но- Югём вздрагивает, когда Чонгук вскакивает с места. — Мы не будем обсуждать мои прошлые отношения. Они в прошлом, вот и всё. Да, я не забуду, каково это, когда тебе периодически изменяют и поёбывают мозги. Я просто не хочу повторения, ладно? — Чон зло скрипит зубами. — И, нет, чёрт возьми, я не накручиваю себя. Он сам мне об этом сказал, ясно? — Но тебя это всё ещё задевает… — Меня задевает только тот факт, что я был идиотом. Причём слепым. Югём вздыхает, позволяя Чонгуку уйти на кухню за стаканом воды, дабы сбавить пыл, но вздрагивает, слыша слабый грохот в коридоре. Он понимает, что что-то упало и пугается, пока в гостиную не выплывает сонный Тэхён: хмурый, с пустым взглядом и с выправленной из брюк рубашкой. Чонгук лишь на секунду смеряет его нечитаемым взглядом, прежде чем отвернуться, включив максимальный напор воды. — Доброе утро, — скованно улыбается Югём, глядя на Тэхёна, но тот не обращает на него ни капли внимания, испепеляя своими тёмными глазами спину Чонгука. Впрочем, тогда-то Ким и понимает, что делать ему здесь больше нечего. Оставаться среди напряжённого, нет, накалённого воздуха, наблюдая за развязывающейся драмой нет никакого желания… Да и кто ему позволит? Ни Тэхён, ни Чонгук, ни собственный здравый смысл. Поэтому Югём, поражённо качая головой, тихо поднимается с места, шепча, кажется, самому себе «ну, я пойду…». Он выскальзывает из квартиры, бегом минуя мебель и любые предметы, дабы не издавать ни звука (таки змейка). Чонгук, проследив взглядом за другом, слабо усмехается, качнув головой. Он показательно (представление для одного человека) возвращается на диван, ослабляя галстук, прежде чем снять его в принципе и расстегнуть пару верхних пуговиц на рубашке. — То есть ты действительно думаешь, что я могу переспать с кем-то назло? Чон не показывает ни одной эмоции на лице, поворачивая голову в сторону Тэхёна. Ким щурит глаза и тяжело, совсем странно, даже непривычно глубоко дышит, ногтями впиваясь в тыльную сторону ладоней. — Я ни о чём не думаю. — Нет, ты думаешь, Чонгук! И ты не можешь разбрасываться такими словами! Не после того, как мы… — Тэхён замирает на мгновение, жмурясь и выдыхая. — Тогда что, по-твоему, делаешь ты? — Да потому что невозможно это слышать! И, ну надо же, вспомнил бывших, вы только посмотрите на него, — Чонгук поднимается, с каждой секундой и с каждый произнесённым словом Тэхёна сильнее сводя брови к переносице. — Бедняга. Тебя пожалеть? — А ты знаешь, что подслушивать нехорошо? — Чон наступает ближе, шипя. Он не признает, что действительно любит жалеть себя, когда дело доходит до прошлых отношений: они были продолжительными, но отпускать их, как и самого человека, было несложно. Однако, задетое самолюбие так же долго продолжало кровоточить. Всё же, Чонгук давно отпустил своё прошлое, осознавая, что глупо жить ошибками, но в голове отложилось одно — эти ошибки допускать больше он не намерен. А Тэхён… он заставляет Чонгука ходить по минному полю. — А ты знаешь, что не хорошо с человеком трахаться, а потом разговаривать с ним, как с куском дерьма? — выпаливает Тэхён, едва краснея от возмущения. — Я был не прав. — Ответ даётся тяжело, сквозь зубы. Тэхён отчаянно вздыхает, дёрнув руками. Он бормочет что-то вроде «хоть до чего-то ты додумался» и быстрым шагом намеревается обойти Чонгука, и покинуть его дом к чёртовой матери, но не успевает сделать это, чувствуя, как его вновь пытаются удержать. Чон цепляет его за руку, лишь слегка тянет на себя и просит остановиться. Это безумство… бегать друг от друга — это безумство. Сущий ужас. — Зачем ты вообще это сказал? — Сказал что? — Что переспал с ним. Чонгук пристально смотрит на Тэхёна, а тот в ответ не находит ни слова. Но Чон действительно не понимает почему! Зачем…? Он говорит тихо, сбавляя атмосферу в комнате, размягчая её и всё ещё! Всё ещё держа Тэхёна. — Ты ни разу меня не слушал, теперь будешь? — тихо шепчет Тэхён. Чонгук, не произнося ни слова, показывает, что, да, он будет. Чон лишь подходит ближе и стягивает шарф с шеи Тэхёна, ладонью дотрагиваясь до тёплой кожи. — Только… я не хочу говорить сейчас. — Когда ты хочешь? Они оба шепчут, оба прикрывают глаза, едва касаясь лбами, и равномерно дышат… Ни коллеги, ни друзья и по-прежнему ничего большего. — Утром. Чонгук едва заметно улыбается и заглядывает в большие глаза Тэхёна, осторожно дёргая его за шарф и притягивая к себе. — Я могу расценивать это как предложение провести ночь вместе? — Ты можешь расценивать это как угодно. Впервые они целуются так ласково и так нежно, не пытаясь друг друга придушить и укусить. Они едва соприкасаются языками, переплетая пальцы и медленно кружась на месте, словно в танце. Чонгук изредка улыбается в поцелуй, позволяя себе глупо фыркать и тихо смеяться, — он и не мог подумать, что сегодняшний день будет иметь такой приятный конец. Везде-то он ошибается! Тэхён отрывается на секунду, кладя голову на плечо Чонгука. — Если честно, ты меня очень выбесил. — Я пожалел об этом сразу, — признаётся Чонгук. — Но тот факт, что ты, кажется, был влюблён в своего- Тэхён качает головой и вновь прижимается к губам Чонгука, не позволяя ему договорить, не позволяя произнести это вслух — это ни к чему, ведь они решили всё оставить до утра. Чон хмуро отстраняется. — Но всё же… ты не хочешь рассказать, как успел так напиться?