Грязные связи

      — Да, мам, все в порядке, — прижимаешь телефон плечом к уху, пока закидываешь некоторые из учебников в сумку, — у меня важный проект горит, позвоню, когда решу этот вопрос.       Кладешь трубку и застегиваешь сумку, руки дрожат от слабости, но ты закусываешь губу и пытаешься не обращать внимания на то, что твоих сил катастрофически не хватает. Преподаватель попросил приехать по поводу одного из твоих проектов, в него закралась маленькая ошибка и он согласился помочь тебе ее исправить, потому медлить нельзя.       Закидываешь сумку на плечо, оно тут же начинает неприятно ныть, осторожно открываешь дверь и видишь сладко спящего на кровати Тэхена. Он крепко прижал подушку к груди и немного выпятил пухлые губы, одеяло все задралось наверх, обнажая его сильные, мускулистые, ноги. Улыбаешься и протягиваешь пальцы, всего лишь легкое движение самыми кончиками по пятке — Тэ поджимает ногу и вскакивает сонно, его волосы завились и упали ему на лицо, от чего он почти ничего нормально не видит. На щеке остался отпечаток подушки, ты смеешься, наблюдая за тем, как он сонно причмокивает и пытается понять, что происходит.       — Я в универ, — брат медленно садится на кровати и начинает кулаками растирать глаза, — нужно подредактировать один проект.       — Но у тебя же все было в порядке, — хриплым после сна голосом говорит Тэхен, а у тебя мурашки от такого голоса бегут по телу.       — Я тоже так думала, однако в одну из работ закралась ошибка, — Тэ подсаживается ближе к краю кровати и берет тебя за руку, переплетает пальцы и смотрит снизу вверх. — Это работа буквально на пару часиков.       — Мне будет безумно одиноко, — Ким морщит нос и надувает губки, становясь похожим на готового разреветься ребенка.       — Потерпи немного, я же не навсегда туда.       Парень мотает головой, отчего его лохматые волосы превращаются вообще в непонятное нечто, ты пытаешься освободить аккуратно руку, вот только он сжимает ее сильнее, не желая отпускать.       — Тэ, — смотришь на него строго, — отпусти меня, а иначе...       — Иначе что? — он выгибает бровь и скалится в ответ, а тебя в жар бросает, особенно от вида его поблескивающих клыков.       — Иначе я защекочу тебя до смерти, — молодой человек тут же отпускает тебя и поднимает руки в знак капитуляции.       Ухмыляешься победно и выбегаешь из квартиры, излишне громко хлопнув дверью, в лифте еще раз перед зеркалом поправляешь высокое горло свитера, чтобы никто не смел любоваться на твою красную шею, в некоторых местах даже с бордовыми и синеватыми оттенками. Ты, итак, вся в запахе Тэхена, куда еще больше палиться? Самые ароматные же места — шея и промежность, потому ты хорошенько так надушилась сама и надушила ткань, чтобы хоть немного прикрыться, «спрятаться».       В такси ты начинаешь задыхаться от собственных же духов, просишь таксиста открыть окна и откидываешься на заднее сидение, расслабляясь. Прохладный ветер трепет твои волосы, ты затянула их в тугой хвост, но нежные новые волоски все тут же вылетели из него, закручиваясь и превращаясь в милейший пушок. Поворачиваешь голову к окну и, прищурившись из-за ветра, рассматриваешь проплывающий мимо асфальтово-бетонно-стеклянный пейзаж. Время перевалило за двенадцать дня, потому на улице нет спешащих на работу прохожих, все идут спокойно, размеренно, без волнения, просто блуждающие в своих мыслях люди.       Стены университета встречают родными светлыми оттенками, бежишь мимо многочисленных стендов с выпускниками прошлого, с множеством наград и объявлений. Твой преподаватель звонил еще раз как раз тогда, когда ты только-только выходила из машины, вы договорились с ним встретиться в преподавательской, в которую ты и заторопилась, взбегая по ступенькам.       — О, мисс Ким, какая вы шустрая! — ты стараешься не показывать, что почти бежала и теперь немного задыхаешься. — Можете повесить накидку в шкаф, присаживайтесь.       Видишь на экране монитора свои записи и поспешно устраиваешься на стул напротив, мистер Чхве показывает тебе сразу страницу с ошибками, вы начинаете их разбирать. Ты, действительно, перепутала в формуле несколько знаков, отчего финальное значение отличалось на целых добрую десятку единиц. Отчаянно краснеешь из-за своей невнимательности, профессор посмеивается над тобой добро, ты бесконечно кланяешься и извиняешься, тебе кажется, что только последний придурок может так ошибиться. Или ты.       Тэхен звонит ближе к концу ваших разборок, он снова начинает ныть, придавая своему голосу детскую нотку, ты долго слушаешь его, посмеиваясь в кулак и посматривая на мистера Чхве, он понимающе кивает тебе, мол, не торопись, все понимаю. Тэ, понимая, что ты не будешь его перебивать, начинает заливаться соловьем, рассказывая во всех красках, как молодой человек пытался один заправить раздолбанную в хлам вами постель, как его одолела простыня, как наволочки отказывались надеваться на подушки, как он вступил в драку с пледом, по итогу, проиграв ему… Киму скучно, это слишком очевидно, он тоскует там без тебя и с нетерпением ждет возвращения. Заверяешь его, что уже заканчиваешь, прощаешься и кладешь трубку, поворачиваешься обратно к профессору, который с хитрецой в глазах смотрит на тебя.       — Знаете, мисс Ким, — он складывает руки на столе и продолжает смотреть на тебя, — вам не обязательно выливать на себя столько духов, чтобы скрыть запах. Нет ничего плохого в том, чтобы пахнуть своим альфой.       Ты вся вспыхиваешь до самых кончиков ушей, даже кашляешь нервно немного, понимаешь, что, видимо, переборщила с ароматом и теперь напрягаешь людей химозным запахом, что витает вокруг тебя. Увы, ты не можешь позволить себе свободно расхаживать, ибо кто-то может узнать на тебе запах Тэхена, и тогда поползут подозрения, за подозрениями – слухи, за слухами может выплыть и правда.       Киваешь мистеру Чхве и откланиваешься, когда вы заканчиваете работу, вылетаешь из кабинета и опираешься о стену спиной, у тебя сердце готово выскочить из груди, пытаешься успокоиться и прикладываешь ладонь к груди, отсчитываешь числа у себя в голове, но сквозь них проглядывает лицо Тэхена, он подмигивает тебе, отчего ты шипишь, пытаясь выбросить образ брата из головы. Парень не способствует твоему успокоению вообще, а с вашей жизнью ты так себе скоро точно заработаешь нервное расстройство.       Телефон вибрирует, ты пишешь короткую sms-ку Тэ, что уже покидаешь территорию университета. Вздрагиваешь, когда сигналит машина рядом, боязливо оборачиваешься и выдыхаешь, готовая прибить своего брата за свой же испуг. Он приехал забрать тебя и решил подшутить, прекрасно зная, что ты боишься громких и внезапных звуков. Честное слово, не будь здесь людей – ты бы сняла туфлю и кинула ему в его довольное лицо, но тебе остаешься лишь пройти мимо него, прошипев что-то нечленораздельное, и усесться на переднее сидение, сложив руки на груди и надувшись.       Ким быстренько садится за руль, вы покидаете территорию универа, ты смотришь в окно и все еще дуешь губы, когда его рука находит твою и тянет на себя, чтобы переплести пальцы. Ты не готова так просто сдаваться, но альфа сильнее тебя, поэтому просто позволяешь ему найти твою ладонь и сжать крепко-крепко. Молодой человек приехал за тобой, потому что истосковался по своей любимой, хоть со стороны это и выглядит, что тебя забирает чересчур заботливый старший братик. По телу сразу же разливается тепло, что бы ты из себя не строила – реагируешь на брата всегда одинаково.       До щемящего в любви сердца и дрожащих коленок.

***

      — У кого-то сногсшибательно прошла течка? — подкалывает тебя Мина, а ты прячешь вспыхнувшее лицо за толстым учебником. — Да не прячься, Юби, я уже все по твоему лицу и всему виду поняла.       Вздыхаешь и откладываешь книгу в сторону, прислоняешь прохладные ладони к горящим щекам и пытаешься унять заведенное в диком стуке сердце. Тебе жарко, по спине начинает течь липкий пот, но пока что ты не можешь себе позволить более открытую одежду, ведь большая часть следов, оставленных Тэхеном, слишком уж заметна и пропитана полностью его запахом.       — Лучше просто не бывает, — бурчишь, пока подруга склоняется ближе к тебе и втягивает шумно воздух, отчего ты напрягаешься.       — У твоего альфы очень острые зубы, я так полагаю, — подмечает девушка, — запах даже сквозь твои духи пробивается. А еще он довольно знакомый…       — У многих альф основные ноты в ароматах одинаковые, ты же знаешь, — ты моментально начинаешь выкручиваться и чуть отстраняешься, чтобы не совсем уж с головой выдавать свое волнение, но и не позволять Мине сильнее концентрироваться на запахе альфы.       — Да-да, — она смотрит на тебя, не моргая, а после резко отворачивается и достает из сумки контейнер с обедом, — просто у меня ощущение, что где-то этот запах я уже замечала, прямо очень рядом. Надо подумать.       Ты нервно улыбаешься и косишься на телефон, на нем высвечивается пропущенный от Тэ, поскольку ты врубила беззвучный режим. Подносишь телефон максимально близко к себе, чтобы никто не мог посмотреть в него, и печатаешь сообщение.       Ситуация приобрела новый виток развития событий, и он тебе совсем не нравится. Очень не нравится, потому что у Мины очень чувствительный нос, так что, стоит ей встретиться с твоим братом — для нее все станет ясно, как божий день. А ты, к сожалению, в этот раз не смогла до конца запрятать запах, видимо, укусы оказались действительно, слишком глубокими, что запах так сильно осел на тебе.       — Ты чего такая напряженная? — вздрагиваешь, когда подруга кладет тебе руку на плечо. — Расслабься, ты так вся взвилась, будто я прямо сейчас пойду твоего альфу искать.       — Прости, — ты стараешься улыбаться естественно, но по взгляду девушки очевидно, что это не выходит у тебя ни разу, — я просто не люблю, когда от меня так сильно пахнет, как-то… Мне кажется это все похабным, поэтому я скрываю запах, как могу. А тут ты сказала, и я сразу почувствовала себя потаскушкой какой-то.       — Ты будто из прошлого века, ей богу, — смотрит на тебя с прищуром подруга. — Сейчас другой век, подруга, никто тебя не будет осуждать за то, что ты пахнешь своим партнером, или партнершей. Как говорится: что естественно — то не безобразно, — поднимает указательный палец вверх Мина.       — Просто меня так воспитали, — ты жмешь плечами и стараешься выглядеть непринужденной, — родители не особо одобряют, чтобы мы с Тэ воняли. Ну, типа… Это, реально, естественный процесс, но все равно они просят следить за тем, чтобы запахи уж так сильно не въедались в носы всем окружающим.       Отчасти это правда, родители вам объясняли, что многие в современном обществе все равно не любят, когда от партнеров разит за версту, потому вы с Тэхеном всегда имеете в запасе кучу возможных вариантов перебить запах. Ему особенно помогает перечная мята, однако, у тебя оказалась на нее жуткая аллергия, потому на время, что вы тратите на избавление сильного запаха, стараетесь сократить ваши встречи, иначе ты начинаешь часто чихать и у тебя жутко слезятся глаза.       — Для кого как, на самом деле, — жмет плечами подруга, — мне вот безумно сейчас режет нос твой парфюм, не лей его столько, лучше поищи что-то из более естественных способов перебивать запах, иначе я откинусь рядом с тобой.       — Все настолько плохо?       — Нет, просто это мой нос такой особенный, будь он неладен.       Хихикаешь на этот раз искренне в ладошку и устраиваешь голову на остреньком плече Мины, прикрываешь глаза и обдумываешь всю ситуацию.       В этот раз вы перестарались, потому подозрений стало больше, страха нагнано слишком много, кто знает, может, не сегодня-завтра вас раскроют. И что тогда дальше? Ты даже не уверена, что вас примут ваши самые близкие люди — родители. Какими бы прогрессивными они не были — это для них ненормально, как и для общества в целом. Это табу, это затрагивает кровосмешение, скорее всего, вам придется отказаться от детей в угоду их здоровья, так как от таких союзов болезней намного больше, а заведомо кому-то ломать жизнь из-за того, что вы вот так вот неправильно полюбили друг друга… Ты просто не сможешь обречь кого-то на такое. В лучшем случае, вы останетесь вместе, а в идеальном — хотя бы родители не отвернутся от вас.       Это ваше бремя, и вы сами его взвалили на себя, вам же его и нести. Да, безумно страшно несмотря на то, что Тэхен тверд и крепок, как скала, он силен и защитит тебя ото всех, но общественное осуждение сильнее давит, чем физические стычки. Моральная боль проходит дольше, эти раны глубже, их нельзя просто зализать, зашить, даже рубцы о них отличаются всем.       Тэ хочет уехать с тобой, и ты рвешься также, как и парень, но боишься больше него, твоя эмоциональность сильнее. ты мягче и чувствительнее, и это реально мешает тебе. как, например, сейчас. В другой стране, с другими правилами, менталитетом, вас попросту не будут знать, а вы достаточно различаетесь, чтобы никто ни о чем не подозревал. Документы всегда можно переделать, все создать с чистого листа, вот только бросать так родительское гнездышко, подрывать доверие и любовь родителей, людей, которые все положили на то, чтобы воспитать вас лучшими членами общества… Они не виноваты в том, что вы нашли счастье друг в друге.       Эти мысли слишком тяжелые, вздыхаешь устало и как-то особенно громко, прикидываешь, сколько уже успела отложить денег, ведь, возможно, уже завтра вам придется бежать в аэропорт и покупать билеты в ближайшую страну.       — Нет, ну ты какая-то уж слишком перегруженная, — кладет на твой лоб ладонь Мина, — не заболела ли ты? Давай я Тэхену позвоню, он тебя заберет.       — Не надо его тревожить! — восклицаешь слишком рьяно, у девушки даже глаза округляются от того, как резво ты подскочила. — Прости-прости, просто у него сейчас собрание, он говорил, что сегодня проверки и сдачи проектов, а у него висел какой-то супер-важный, которым он впервые полностью руководил.       — Фига его во взрослую жизнь втянуло, — прикладывает пальцы к подбородку подруга, — и мы ведь тоже скоро будем такими же рабами бесконечных истов отчетов и договоров.       — Да ладно тебе, все не так плохо, — толкаешь ее в бок локтем, она шипит на тебя, потирая ребра, — по крайней мере, денежки приличные будут, а там и в выходные можно будет собираться и отдыхать красиво.       — Красиво блевать в кусты, если перепьешь на радостях от первой зарплаты, — скептично смотришь на хмыкнувшую Мину, подруга закидывает тебе руку на плечо и смотрит доверительно. — Ты же меня спасешь, если я вдруг попаду в такую ситуацию?       — Всенепременно, — ты киваешь и улыбаешься ей так, что на щеке появляется ямочка, — мы же подруги.       — Самые близкие подруги, — девушка поднимает руку, из-под рукава ее легкой кофты выглядывает ваш браслет дружбы, у нее он ярко-желтый, ты смущенно начинаешь теребить свой, изумрудно-зеленый, почему-то, от его цвета твои веснушки кажутся еще рыжее, чем есть на самом деле.       Тебе интересно, а что будет с вашей дружбой, если Мина узнает? Лишишься ли ты второго по близости человека после мамы и папы, или же она войдет в ваше положение и поддержит? Ты не можешь говорить наверняка, так как, несмотря на долгие годы дружбы, Мина для тебя всегда была девушкой-загадкой. Она поддерживает всех и одновременно не участвует нигде, у нее столько разных и спонтанных мыслей в голове, которые нередко превращаются в странные поступки, что ты, правда, даже представить не можешь, по какой дорожке подруга пойдет, если правда всплывет наружу.       Тебе бы хотелось, чтобы по дорожке, ведущей к вам с Тэ, а не по дорожке, провожающей в осуждающее общество, что наречет вас бракованными и больными ублюдками.