Мелкий шрифт

      В тишине комнаты резко прозвучал рингтон мобильного телефона, оповещающий о входящем вызове, пробудив своей громкостью двух спящих тел в одной кровати. Повернувшийся, парень зажмурил веки прежде чем их открыть и включить ночник. Взяв телефон, тот с недовольством заметил, что звонящим был никто иной как его начальник — Энджи Тодороки. — Слушаю, — сонно пробормотал в трубку Бакуго, еле сдерживая зевок. — Нападения злодеев. Через тридцать минут будь в нужном месте, адрес уже отправлен тебе, — и не дожидаясь его ответа, тот отключился. — Блять, — Кацуки бы еще хотел ругаться, вот только не хотел будить спящего рядом человека.       Медленно поднявшись с постели, он на цыпочках приблизился к шкафу, чтобы достать собственный костюм про-героя и направился в ванную, где за считанные секунды переоделся. Вот только как оказалось все его старания для того, чтобы не нарушить чужой покой оказались бесполезными — Очако проснулась и теперь сидела и ждала его. — Опять работа? — за полгода совместной жизни она уже должна была к такому привыкнуть, вот только не привыкла. Ей совсем не нравилось делить своего парня с его работой даже в такое позднее время.       Как его коллега, она понимала всё, но не могла принимать. Как назло в последнее время активность злодейских групп, которые образовались после распада Лиги, сильно увеличилось. То ограбление, то убийство, то взрывы или еще что-то, и это всё ночью. — Может нам стоит перенести дату свадьбы? Если ты будешь женат, то хотя бы освободишься от ночных работ, — они планировали сие событье заранее, но она готова была изменить всё, раз это поможет Кацуки избежать лишней нагрузки. — Не надо, — поправив непослушные волосы, ответил Бакуго. — Ты же знаешь, я люблю свою работу.       Заметив, как Урарака закатила глаза, он приблизился к ней и оставил легкий поцелуй на её волосах. И в n-ый раз признался самому себе, что он к ней ничего, абсолютно ничего не чувствует. Не было ни желания, ни страсти, ни нежности или любви. Хотя есть и плюс — нет отвращения, ненависти или раздражения. Пустота — одним словом.       А правильно ли он поступил, украв чужую любовь? И правильно ли поступает, продолжая эти отношения, зная как от этого страдает Мидория, и как жалеет Очако, что выбрала его, а не кого-то другого? Стоит его стабильное безразличие именно таких жертв в виде чужих сожалений и желаний?       Однозначно, да. Он никого не заставляет силой оставаться рядом с ним. Раз она всё ещё здесь, то значит не так уж сильно жалеет. Раз Мидория всё еще терпит её отсутствие и не пытается вернуть её, значит не так уж сильно любит. И раз он не чувствует себя счастливым и довольным, то и другие не должны быть такими.

***

Спустя два часа       Бой шёл своим ходом. Группа про-героев почти поймала всех злодеев; остались только лидеры, которые до последнего не хотели сдаваться и скрылись в брошенном здании. — Я не собираюсь всю ночь тут прождать, — подал недовольный голос Бакуго, после чего отделился от своего напарника, и бегом направился в здание под ошарашенные взгляды и удивленные вскрики своих коллег.       Такая смелость или, скорее всего, глупость парня стала сигналом для всех остальных, и даже нынешний герой номер один — Старатель готов был сразу же отправить всех остальных к нему на помощь. Ведь один он точно не справится, хоть и ведёт себе так, как будто сможет. За несколько предыдущих совместных операций, Кацуки сильно впечатлил того своим характером, что будь на его месте другой, то старший Тодороки лишь закатил бы глаза, а не сжал бы кулаки от нетерпения. — За ним, — подав сигнал прибывшим героям подкрепления, Старатель сам тоже вошёл в здание, дабы поискать своего любимчика.       Иногда, а если быть точнее, именно в такие моменты Бакуго сильно напоминал ему его самого. Может, причиной всех их сходств была в природе причуд, но характер молодого парня не сильно отличался от его. Будто это он его сын, а не Шото, который всё ещё не смог догнать того в рейтинге про-героев. И старший Тодороки знал причину неудач собственного сына, не потому что слаб или неопытен, а потому что не хочет. Первое место — это не то, к чему стремится его наследник. А вот Кацуки другой, он изо всех сил работает лишь бы приблизиться к своей цели еще на один миллиметр. И такое упрямство восхищало его, напоминая те дни, когда он сам из кожи вон лез, но никак не мог догнать Всемогущего.       Даже теперь, стоя на самом высоком пьедестале, он все еще чувствует на себе тень Всемогущего. И даже сегодня весь мир всё ещё сравнивает этих двоих, и он ни разу не выиграл в этом. Может поэтому он так сильно хотел появления более амбициозного и сильного героя, чтобы тот смог свергнуть его с престола мира героев и занял его место. Может тому человеку удалось бы то, что он никак не смог сделать — развеять тень Всемогущего.

***

      Кацуки бы хотел быть более правильным, что ли? Вот только ему сильно мешал в этом собственный характер, словно изъян или шрам, который ничем не намажешь и не скроешь. Он знал, что за свой поступок обязательно получит наказание или может даже штраф, вот только сил стоять на месте и ждать, пока злодеи придумают план отступления у него не было. Отпустить тех, кого они почти поймали, он не хотел.       Включив ручной фонарь, он бегом поднялся на второй этаж, так как на первом никого не было.       Им повезло, что здание ещё не было достроено, и всё происходило почти ночью, поэтому здесь было пусто — не было даже рабочих, лишь охранник, которого уже не спасти. Эти ублюдки первым делом убили его, после чего захватили это место.       Сделав несколько шагов по пустому и темному коридору, он услышал звук шагов и быстро повернулся. Встретив своих коллег, он дал им знать что пока так и никого не встретил, после чего они разделились на две группы: одна осталась на втором, чтобы проверить все комнаты, а вторая, в составе которой был и сам Бакуго, поднялась на третий этаж.       А вот их уже ждала девушка-подросток в школьной форме одной из популярных героических академий в северной части Японии. — О, чёрт, быстро свяжитесь с другими, здесь могут быть заложники, — не задумываясь приказал другим Кацуки, после чего не отрывая глаза от девушки, сделал к ней несколько шагов. В каждом его движение ощущалась осторожность, будто он боялся, что может резким вдохом или шумной поступью отпугнуть ее. — Эй, ты не ранена? — приблизившийся к ней он с удивлением заметил герб уже знакомой академии. Кажется, у него после общих экзаменов появились даже друзья из той академии. Странно, каким образом она оказалась так далеко от собственного дома? Заметив испуг в чужих глазах, Кацуки остановился, не решаясь дотрагиваться до чужих плеч, дабы успокоить её и убедиться, что она не пострадала. —Эй, Бакуго, — послышался голос коллеги, который до этого почти еле слышно сообщал по рации другим о находке. — Там говорят, что нет никаких заложников и это точная информация...       Не успел он договорить, как Бакуго задался вопросом: «Раз не было заложников, то кто это школьница?» И она сама ответила на его вопрос.       Под изумленными и недоверчивыми взглядами окружающих, она подняла руку, и на её пальцах за считанные секунды образовался сияющий ярким белым светом шар. Взмах руки, и тот вмиг впитался в грудь Кацуки, который не успел увернуться. — Дурак, — поругав себя за тупость, он ощутил как всё тело в миг стало невесомым, словно был под действием силы Очако, после чего так же стремительно потяжелел. Упав на колени, тот закатил глаза, чувствуя странную слабость, а не боль, и упал лицом на грязный пол, теряя сознание.       Последней мыслью Бакуго был вопрос, в каждом слове которого ощущалось недоверие: «Неужто он умрет таким образом? Какой стыд и позор для героя, попавшего в лучшую пятёрку.»