Мелкий шрифт

      После занятий его привычно дожидалась прогулка до общежития в компании Киришимы и Денки. В этот раз он не делал вид, а на самом деле слушал чужой бред, как оказалось эти двое просто не могут обсуждать что-то важное, ну или хотя бы интересное. — Ты видел как я сражался с Тодороки? — опять этот двумордый. Жаль, Бакуго был слишком занят своей тренировкой, чтобы наблюдать за тем, как тупой Денки пытается дать отпор половинчатому. — Ты о том, как Тодороки-кун победил тебя? — Киришима, что умеет читать мысли? Ведь именно эти слова хотел и сказать Бакуго, хоть и не наблюдал за чужим боем, но все равно точно знал, кто из этих двоих стал победителем. — И чей же ты друг — мой или его? — обиделся что ли? После своего глупого вопроса, Денки повернулся к ним, словно Бакуго мог бы поддержать его в этой теме. Кацуки мог бы, но не особо этого хотел. — Бакуго ты же видел как достойно я сражался с противником, который был сильнее меня? — в прошлый раз, кажется, такого вопроса не было. Может он просто пропустил его мимо ушей, а может причиной вопроса стала его внимательность к разговору, которым эти два придурка решили воспользоваться. Вот только парня сильно удивило то, что оказывается блондин может составлять такие длинные и вроде бы не особо тупые вопросы. — Отстань, — только что лимит доброты Кацуки был исчерпан и тот ответил ему так, как хотел бы отвечать сегодня на любой вопрос, адресованный к себе. И не только сегодня. Быть таким грубым парень мог позволить себе лишь рядом с этими придурками, которые по какой-то ошибке считали себя его друзьями. У них был иммунитет на такого Кацуки и вряд ли это мог как-то их обидеть. — Ну и рожа у тебя…недовольная, — спасибо, что заметил, Денки, но как может быть Кацуки довольным раз проживает один и тот же день на повторе уже который раз? — Каминари, ты бы еще видел рожу Бакуго утром, — вот и разговор вернулся в привычное до тошноты русло и дальше юноша не стал прислушываться к чужим словам, заранее зная все это наизусть. Да и неприятно когда тебя уже который раз сравнивают с зомби.       Может и это есть сожаления Бакуго — что позволял этим двоим насмехаться над собой и не убил их вовремя? — Бакуго, с тобой все хорошо? — вот и чужая рука опустилась на его плечо и этот вопрос сново повторился. Он даже не знал, что Эйджиро так нравиться играть по правилам. — Ты сегодня… не похож на самого себя, — ловко он изменил в последний момент слово «добрый» на что-то другое, — это удивляет.       Вы бы знали как от всего этого охуевает уж который раз сам Кацуки. — Устал, да и голова все еще побаливает, — кажется, он уже наизусть знает собственный реплики. — Я же предупреждал тебя… — стоило Киришиме произнести эти слова как он вспомнил, то о чем наверняка и жалел. Бутылка рисового вина и эти глупые слова, после которых зрачки разноцветных глаз расширяется и это приносит ему ни с чем не сравнимое удвольствие. Вот только когда половинчатый отворачивается от него со словами, что он в этом участвовать не будет, идея уже не кажется такой веселой, какой изначально видел ее парень. Первый бокал, но Бакуго даже не чувствет вкуса, у него есть всего лишь одно желание победить, потому что проигрывать он не может не тогда, когда за ним так внимательно наблюдает один идиот, не принявший его вызов.       Так и он добрался до общежитие, не сумев полностью восстановить свои воспоминания о якобы вчерашнем дне. Может дело было в алкоголе или чужой причуде — Кацуки было уже все равно. Ведь нужно было что-то изменить в сегодняшнем дне, а не во вчерашнем. — Я в комнату и ужинать не буду, — он же имеет права хоть немного отдохнуть от всего этого? Чтобы и дальше быть добряком ему нужно одиночество и тишина.       Ничего же не случится если он следующие несколько часов проведет с самим собой? В комнате Кацуки первым делом переоделся в более удобную одежду, после чего решил, что сегодня он будет заниматься «ничем». Упав на кровать, тот взял с тумбочки свой телефон и открыл галерею. Раз он застрял в семнадцатилетнем возрасте, то почему бы не наслаждаться этим? Первая же фотографии заставил парня пожалеть о своем решение — пустые бутылки одноразавые стаканчики на полу. Интересно, какую именно красоту увидел в этом беспорядке пьяный мозг будущего про-героя?       Вторая фотография была чуть лучше первой — банка пива на фоне не особо-то трезвой толпы одноклассников. Вот только следующий окончательно сбил с толку Бакуго — хмурое лицо двумордого. Хоть и изображение получился нечетким, может дело было в том, что двумордый в тот момент двигался, а может… это просто руки самого парня дрогнули? Четвертой фотки… не было. То есть первым, что сфотографировал Бакуго на память своего телефона оказалась хмурая мордашка Тодороки, что ли?       Кацуки и вправду попытался вспомнить историю этих снимок, но чертова память никак не хотела работать по назначению. Чувствуя раздражение, то ли от того, что забыл о таком важном, то ли…черт, порою Бакуго сам себя не понимал и сейчас был именно такой момент. Бросив телефон на пол, парень закрыл веки — ну что может его успокоить лучше дневного сна? Правильный вариант — ответы на собственные вопросы и может потерянные воспоминания, но раз он не может выбрать одного из этих двух, то остается лишь третий — сон.       Он сам не заметил как заснул, просто в один миг темнота перед глазами превратился в ночное небо с мириадами ярких звезд и таких ярких огней городского пейзажа, а рядом прозвучал глухой голос, полный непонятными и противоречивыми эмоциями: — Ты…— судорожный выдох и обладатель голоса затих ненадолго, будто не знал, стоит ли ему договорить или нет. С первой же секунды Бакуго повернул голову к источнику шума и увидел рядом — Шото Тодороки. Они опять стояли на балконе, дым от недавно закуренной сигареты все еще ощущался — кажется, ему опять снится один и тот же день. — Ты… можешь ли мне сказать, — по лицу двумордого и так было трудно угадывать о чем он думает и что чувствует, но когда тот опустил голову, скрывая глаза под красно-серебристыми локонами, то это задача стала невозможной. — Правду. — О чем это ты? — растерянно произнес Кацуки. Интересно, сможет ли он хотя бы в этот раз досмотреть эти воспоминания до конца? Раз его загнанное в угол сознание уже не один раз превращает его сон в чертовый кинотеатр, то наверняка в этих кадрах должно быть что-то важное. То, что потом поможет ему найти нужную разгадку и освободиться от чужой причуды. Бакуго сильно на это надеялся, но все это его немного удручало. Не все, а скорее то, что разгадка этой задачи чем-то уж точно связана с половинчатым. Словно только в последний момент он понял, что все это время он играл лишь второстепенного персонажа, а главным оказался кто-то другой. Более аристократичный с уродливым шрамом от ожога на лице, но даже так… он мог считаться самым красивым человеком из всех, кого видел Бакуго за свою жизнь, длиною чуть больше двадцати лет. — Ты хотя бы любишь ее? — вот и долгожданный вопрос. Бакуго же не очнется прямо сейчас, как это было в прошлый раз. Просто ему самому тоже хочется знать, что же он тогда ответил Шото. ­­­ — Какой глупый вопрос, — весело усмехнулся Кацуки, словно и вправду считал вопрос туповатым. — Конечно, же нет, — после его слов двумордый заметно вздрогнул, вот только Кацуки из прошлого оставил все это без внимание, в отличие от Бакуго-всего-лишь-зрителя. — Я не способен на такие чувства и она об этом знает, — в этом парень был согласен с самим собой, просто любовь — это не то что, он заслуживал не только получать, но и дарить. Ему казалось, да чего греха таить — все еще кажется, что такой грубый человек как он никогда не сможет быть любимым кем-то, даже если полюбит кого-то, ведь каким образом влюбленный Бакуго будет ухаживать за человеком, который ему нравится? Бросая ему вызовы, чтобы привлечь внимание, придумывать прозвища глупее предыдущих, чтобы вызвать у него хоть какие-то эмоции и на что еще способен влюбленный, но от этого еще глупый Кацуки? — Это неправда, — тихий шепот и парень делает вид будто ничего и не расслышал. Может тогдашний Бакуго считал, что так будет правильно, но нынешнему Бакуго хочется расспросить двумордого и узнать, что тот подразумевал под этими словами, но жаль, что прошлого не изменить. — Да и ей от меня нужна не любовь, — ведь каким бы эмоционально инвалидом не был Шото, даже он мог уже знать, чья любовь на самом деле нужна Уравити. — Тогда зачем вы… — Бакуго уже знал о чем хотел спросить тот, может поэтому и не дал ему договрить. — Похолодало, давай зайдем внутрь, — с этими словами Кацуки закончил их и не особо длинный разговор и очнулся в собственной постели.       И к чему был этот сон? Может ли быть, что его воспоминания постепенно восстанавливаются и таким образом он хоть и понемножку, но все равно освобождает свое сознание от путей чужой иллюзии? <      Встав с кровати, Бакуго посмотрел на время и оказалось, что он в очередной раз пропустил ужин. Хотя ему и так не хотелось смотреть на счастливого Деку и довольную Уравити, которая в другой реальности все еще находится с ним в отношениях, но это уже не считается точной информацией. Ведь у нее нет к нему чувств и ей не зачем дожидаться дня, когда очнется Бакуго, чтобы бросить его — чтобы расстаться ей даже не нужен сам Кацуки.       Все-таки есть что-то хорошее в том, что он и сегодня пропустил ужин, хотя пустой желудок никогда бы с ним не согласился, он даже громко и жалобно протестовал. Взяв с собой телефон, Бакуго вышел из комнаты и направился в кухню. Ведь в холодильнике должно же было что-то остаться после его шумных и тупых одноклассников.        Наступив на порог кухни, Бакуго так и застыл, увидев двумордого, сидевшего на полу, откинувшегося на стену с пакетом чипсов в руке. Какая знакомая картинка, но за эти долгие повторы, парень аж забыл о ней. Заметив его, половинчатый лишь кивнул, после чего опять вернул всю свое внимание к несчастному пакетику. Хмыкнув, Бакуго быстро достал все нужные ингредиенты для бутербродов. Все-таки что такого интересного может быть в составе чипсов? — Что ты там читаешь? — решил попытать удачу еще один раз Кацуки. Ведь не факт что ответ двумордого останется тем же, ведь сегодня и не только сегодня тот уже несколько раз вел себя по-другому. Иногда казалось, что Шото, который сидит на полу в данный момент и двумордый, который каждый повтор пытался попасть с ним в один и тот же лифт — это не отголосок чужого характера из воспоминаний Бакуго, а самый настоящий двумордый собственной персоной. Или Бакуго знал его довольно-таки хорошо, раз его проекция получилась настолько реалистичной, что уже было спорным фактом, или же это и на самом деле был настоящий Шото, но тогда не должен ли тот помнить каждый повтор так же как сам Каччан? Хотя есть еще и третий вариант — парень настолько плохо знал половинчатого, что не знал как отличить или чем вообще может отличаться реальный Шото от того, кто так усердно пытается разобраться в чипсах. — Состав, — вот и привычный ответ и Бакуго не то, что удивился, скорее всего он немного даже не доволен. Достав все нужные продукты, Бакуго быстро приготовил себе бутерброд и положив его в тарелку, он сел на пол. — Дай-ка я тоже прочитаю, — положив тарелку рядом с собой, Кацуки решительно забрал из чужих рук полу-пустой пакет нездоровой пищи и под ошеломленный взгляд разноцветных глаз с трудом нашел состав, который был напечатан уж слишком мелким шрифтом. — Картофель, соль и растительное масло… и это все? — теперь уже Бакуго выглядел ошеломленным. — Двумордый, у тебя проблемы со зрением или ты разучился читать? — положив пакет между ними, парень внимательно посмотрел на чужое лицо и впервые в его памяти Тодороки смутился. Сначала легкий румянец появился на щеках, а после медленно распространился по шее, да и еще уши тоже были красными. Бакуго даже не знал, что парни могут так мило смущаться. Хотя от вида смущенного Деку его всегда тошнило, может у Шото просто есть талант на такие вещи? — Можешь не благодарить. — А за что же я должен был тебя благодарить? — подняв на него свои глаза с каким-то вызовом в голосе спросил Шото. От такого напора Бакуго аж растерялся первые несколько секунд, а после хмыкнул и насмешливым тоном ответил: — Может за то, что я прочитал для тебя то, что ты не можешь читать уже бог знает сколько минут? — А ты не думал, что причина того, что я не мог прочитать эти слова была в тебе? — опять этот надменный тон с нотками обиды. Неужто Каччан до этого каким-то образом покалечил Шото? Ну не знаю ударил не туда и у парня теперь проблемы со зрением? Хотя между ними сегодня даже не было тренировочного боя, так когда же он успел обидеть его? — И что я сделал не так? — проворчал Кацуки, зная, что ничем хорошим этот разговор не закончится, ведь он уже потерял свой аппетит, а в конце может потерять еще и кучу нервных клеток. — Все… ты все делаешь не так.       Тихий шепот Шото Тодороки вставил все пазлы на свои места, потому что именно эти слова вызвали у Бакуго дежавю и он наконец-то вспомнил то, о чем ему никогда не стоило забывать, но он уже второй раз в своей жизни забыл об этом — первый раз, когда ему было семнадцать, а второй раз под действием чужой причуды. Хотя… может быть он об этом никогда и не вспоминал, и только чужая причуда привела в порядок его запутанные воспоминания? Ведь помни он все, мог ли он так легко отказаться от… того, что могло бы принадлежать ему, но так и не стало его.       Кацуку сжал зубы, зажмурил веки и перед глазами была уже не кухня с грустным Шото, да все-таки он смог разобраться в чужих эмоциях, а комната Киришимы и пьяные одноклассники. — Черт, ребята, вы даже стоять на ногах не можете, — недовольный голос лучшего друга неприятно звенел ушах, вызывая головную боль и желание набить кому-то морду. И лучше если этим кем-то окажется тупой Деку. — Шото, поможешь мне доставить эти пьяные туши до их комнаты? — Хорошо, — такой же тихий шепот, но даже будучи не трезвым Бакуго все равно слышит чужой голос и даже немного рад, что сегодня он решил ни в чем себе не отказывать. Ведь сегодня ему исполнилось семнадцать и он заслужил маленький подарок, и он его получит.