Черный дом мироздания

(Прим. автора. Пишу это здесь, поскольку знаю, что примечания никто не читает, да и не факт, что все, что я хочу сказать, поместится в то крошечное окошко с ограниченным числом символов. В общем, ребята, хочу предупредить заранее, чтобы потом ни у кого не было разочарования и мне не высказывались бы претензии на тему того, что работа оказалась совсем не такой, как кто-то ожидал после "Резни". Да, здесь не будет почти никакого сюжета, одни только ссоры, конфликты, выяснения отношений, хлопанье дверями и т.п. Я ее начала писать как своего рода психотерапию для себя самой. Будучи дженовиком, совсем без сюжета я, конечно, тоже обойтись не могла, но он второстепенен здесь. Просто хотелось выплеснуть негатив и закрыть, наконец, этот дурацкий гештальт с братьями. Если это поможет кому-то еще - я буду рада, но если вы не готовы к подобного рода чтиву, лучше сразу проходите мимо, вам оно точно не понравится. Тут полно других работ, не сосредоточенных на плевании ядом. Я готова к полному неприятию этого своего опуса, т.к. прекрасно отдавала себе отчет, для чего я его пишу. Мне полегчало - и это главное. Я могла бы его вообще не публиковать при таком раскладе, но уж слишком большому количеству народа я его пообещала, а не сдерживать обещания я не люблю. Спасибо, что прочли это вступление. Будем считать, что я вас предупредила :) А теперь - поехали!) – Но у меня действительно будут галлюцинации? – спросил он. – Я уже говорил, что гарантирую это, – ответил Борис. – Вы должны попасть куда-то уже сейчас. Он огляделся. Ужасно знакомая скучная комнатенка в квартире, которую он не так давно снял. Он сидел в мягком кресле, а напротив, на кушетке, расположился бледный и опухший Борис. – Должен заметить, – заявил Борис, ткнув пальцем в четыре крапчатые неправильной формы таблетки, – что здесь содержатся все виды ЛСД, разбавленные амфетамином или прочими аналогичными стимуляторами. Но вы, к счастью, проглотили старый добрый «особый тантро-мантрический быстрорастворимый супернарко-ЛСД-коктейль», известный в кругах торговцев наркотиками под названием «крапчатые колеса», в основе которого абсолютно чистый ЛСД-25 с тщательно подобранными добавками СТП, ДМТ и ТЭйчС плюс немножко псилобицина, мизерного количества ололоки и особого ингредиента моей собственной разработки – экстракта из брусники. То есть вы проглотили новейший и самый эффективный из галлюциногенов. Он взглянул на свою правую руку, согнул и разогнул ее. – В результате, – продолжал Борис, – вы получите моментальное тотально-великолепное наркотическое наслаждение, гарантирующее вам галлюцинации по крайней мере на несколько часов. В противном случае я возвращаю деньги и отказываюсь от своей репутации лучшего алхимика Подмосковья. – А сколько времени прошло с тех пор, как я принял таблетку? - поинтересовался он. Борис взглянул на часы. – Чуть больше часа. – Почему же она до сих пор не действует? – Должна подействовать. Несомненно должна. ЧТО-ТО обязательно должно случиться. - Давайте мне еще, - протянул он ладонь, - я хочу четырехкратную дозу, - и нетерпеливо зашевелил пальцами. Борис пожал плечами: - Это может кончиться страшным передозом и вообще иметь необратимые для психики последствия. - Не переживай, я как-нибудь разберусь с этим, - и достал из-за дивана початую бутылку, запивая таблетки. * * * - Вадик, тебе уже, наверное, хватит, - Алик убрал недопитую бутылку назад в буфет. - Не хватит, - пьяно сопротивлялся Вадим, протягивая руки к дверце и медленно перебирая пальцами в воздухе. – Никаких концертов у меня нет, могу себе позволить напиваться сколько вздумается. - Ты уже неделю хлещешь не просыхая! И я с тобой вместе, - обреченно замотал головой Алик. – Эдак до алкогольного отравления недалеко. Прославимся на всю страну. То Глеба под капельницы отправляли, теперь про старшего напишут, что и он по той же дорожке пошел. Все, Вад, завязываем с этой самой минуты, - Алик изо всех сил пытался придать голосу решительности, но под уставшим замученным взглядом Вада вся эта решительность улетучивалась в считанные мгновения. - Паршиво мне, - Вад скомкал на груди и зажал в кулак и без того мятую черную тунику, сполз с табурета и достал убранную Аликом бутылку. - Знаю, - тот, не смея больше сопротивляться, подвинул свой стакан ближе к Вадовому, и Вад наполнил оба до краев. – Ладно, если попадать под капельницу, так уж обоим сразу. Мне тут Глеб звонил, - добавил он через минуту. - Черт с ним, - новость эта, казалось, не произвела на Вадима никакого впечатления. – Забери меня к себе в Финляндию, а? - И что мы там с тобой будем делать? - Ну что ты там один делал? Вот, я тебе помогу. - А жену куда денешь? - Юльку-то? Тут останется. Или со мной поедет. Или на Бали. Она не пропадет. Это я тут подыхаю уже, Алик, - и Вад принялся раскачиваться на табуретке из стороны в сторону, грозясь в любую минуту сверзиться на кафельный пол. - А поехали! – внезапно согласился вдруг Алик. – Место в студии за мной еще держат пока, недавно вот напоминали о себе. У них звукач там совсем никудышный, порекомендую тебя на его место. На кусок хлеба с хамоном заработаем, а много ли нам еще надо? Жить будешь у меня. Поехали, Вадик! – и Алик неловко обнял друга, притянул его к себе за шею, пьяно поцеловал куда-то в потный затылок и уткнулся лбом в его лоб. - Мне только Шенген обновить надо, - задумался Вадим. – Как думаешь, рабочую визу мне дадут? - Подавай на туристическую пока, там разберемся. Выбьем, это не проблема. Только чтобы начать готовить документы, нам с тобой надо про-тре-зветь! – по слогам отчеканил Алик и рассмеялся. - А, ну это мы мигом, - засуетился Вадим, схватил недопитую бутылку коньяка, шатаясь, подошел к раковине и вылил в нее остатки. - Мне Глеб твой звонил, - снова зачем-то повторил Алик. - Он не мой, - тут же отозвался Вадим, отправляя бутылку в мусорный мешок. - Про тебя спрашивал, - не обращая внимания на безразличные интонации Вадима, продолжил Алик. - Откуда у него твой телефон? – Вад плюхнулся назад на табурет, придвинул поближе пепельницу и закурил. - Может, через маму узнал, - пожал тот плечами. – У нее же есть мой номер. Вадим не хотел спрашивать о причинах звонка. Не хотел знать, что там в очередной раз взбрендило в голову младшему, поэтому больше вопросов задавать не стал, лишь молча прикрыл глаза, выдохнул в потолок сероватый дым и ощутил вдруг чудовищную усталость, сжирающее его до самых основ желание просто отключиться хоть на несколько часов и забыть обо всем, что изглодало его в последние месяцы. - Про тебя спрашивал, - продолжал Алик, даже не задумываясь, а хочет ли Вадим вообще слышать все это. - Оставь, - Вад махнул рукой с зажатой в пальцах сигаретой. – Глупости все это. - И вообще он странный какой-то был. Спросил, как у тебя дела. Я сказал, что неплохо, ну он замолчал на несколько секунд, потом попрощался и бросил трубку. Я так и не понял, чего он хотел. - Да и черт с ним. Пусть живет, - зубы так сильно впились в сигарету, что на мгновение Алику показалось, что Вад ее перекусит, и кончик фильтра останется у него в зубах, а остальное рухнет на стол, засыпая его темным пеплом. - А мама что говорит на этот счет? – осторожно поинтересовался Алик. Они почти не обсуждали Глеба, лишь изредка, когда тот в очередном интервью снова упоминал брата, Алик прибегал к Ваду, радостно тыча в телефон, прокручивал до нужного момента и буквально требовал, чтобы тот послушал, что там опять наболтал младший – про то, как Вад непременно сыграет в Голливуде его роль, про то, что с оркестром Глеб стал выступать, чтобы не приведи боже подобная оказия не выпала подлому старшему, про то, что он хотел уволить Сашу Козлова и т.д. и т.п. Алик зачем-то пристально следил за всеми выходившими интервью Глеба, словно еще подспудно надеялся на пробуждение у того совести. И, заметив хоть крошечный намек на то, что Глеб больше не дуется, он бежал к Вадиму, а тот лишь отмахивался. Сам он не слушал Глебовых изречений уже очень давно. Поначалу еще теплилась надежда на то, что Глеб одумается и прекратит нести ересь, но того словно прорвало, и он не затыкался уже пятый год подряд, и Вадим плюнул и вот уже года два, как не смотрел ни единого интервью, ни единого выступления младшего. Про Каменное дно ему рассказал Каплев и буквально вынудил послушать. Вадим выключил эту какофонию уже через несколько же секунд. А как только к коллективу присоединился Алик, у Глеба образовался новый преданный фанат. Поначалу Вадим рычал и требовал, чтобы его не посвящали в подробности биографии мелкого. Потом, видя, что на Алика его рычание не производит ни малейшего впечатления, просто смиренно и обреченно кивал, стараясь не вслушиваться в то, что тот ему тараторил. А в последнее время его перестало задевать буквально все, что касалось брата – отмерло. Отсияли свое снега Килиманджаро. Отболело то, что битых пять лет гангренозным сверлом вонзалось прямо в мозг. Вон мелкий уже и сам зачем-то звонит Алику и красноречиво молчит в трубку. Наверное, в очередной раз хотел напомнить старшему, какой тот ублюдок и подлец, клоун и вор, козел и гнида. Поздно. Уже не впечатляет. Мама… а что может сказать на все это мама, для которой всю жизнь существовал только один сын? Второму пеклись пирожки и беляши, но на этом вся ее забота о старшем заканчивалась. Вадим с детства привык к тому, что ему никогда не доставалось ни одного лишнего поцелуя или теплого слова, а уж с появлением младшего про его существование и вовсе, казалось, забыли. Лишь беспрестанно что-то требовали – денег, карьеры, успеха, хорошей успеваемости. И только от младшего не требовали никогда и ничего. Вадим скривился и отвернулся. Тему мамы он предпочитал не трогать даже с Аликом, но того было уже не остановить. - Тебя обвиняет, да? Отожгла она тогда с тем видосом, - вздохнул он. – Попробовала бы моя учинить нечто похожее. - Мы не общаемся, - сухо бросил Вадим. – И она знает почему. Но она тут ни при чем. Разве можно заставить мать любить всех своих детей одинаково? – и вдруг плечи Вада непроизвольно затряслись. Алик подскочил, сел рядом на корточки, принялся гладить друга по спине, убирать за уши выбившиеся седеющие пряди… - Ну, ну… Не надо. Уедем в Финляндию и забудем обо всем как о страшном сне. Никому не скажем, а? Пусть гадают, куда пропал Вадим. Вадим молча кивал, глотая один за другим плотные комки, что сами собой образовывались в горле. - Спасибо тебе, - нашел, наконец, в себе силы пробормотать он. – Без тебя я бы точно вздернулся. У меня сил уже никаких не было в последнее время, когда ты возник словно бы из ниоткуда. Спасибо тебе, Алик… - Пойдем спать, хватит тут рефлексировать на вечные темы бытия. Вот уедем в Финляндию, поселимся там вдали от всех в уединенном домике на вершине заснеженного холма, отключим внешнюю связь и будем несколько недель только есть, спать и читать. А? Как тебе такая идея? - Завтра же сяду заполнять анкету, - лопотал Вадим, шагая шаркающей походкой в спальню вслед за буквально волокущим его на себе Аликом. – Сфотографироваться еще же надо, да… - рухнул на постель и тут же отрубился. - Надо, - адресовал Алик это слово спящему уже Вадиму, а сам поковылял в кабинет и, прикорнув на диване, сам отключился в ту же минуту. * * * Вадим открыл глаза и несколько долгих секунд изучал потолок, изумляясь, насколько тяжелой ощущалась голова – словно накануне они с Аликом выпили не полтора литра коньяка, а минимум литра три какой-нибудь заправской сивухи. Пить хотелось до безумия, и надо было как-то заставить себя подняться, добрести до кухни и принять первые меры. - Алик! – попытался крикнуть он в надежде, что хоть друг, может быть, не в таком разбитом состоянии и сможет помочь ему. Но голос его прозвучал так тихо и хрипло, что Вадим и сам поначалу удивился. Что за коньяк такой они вчера пили?! Он пошарил сбоку левой рукой, пытаясь нащупать прикроватную тумбочку, а на ней свой несчастный, наверняка вновь заглючивший мобильник, но рука уперлась в стену. Он как-то неудачно повернулся ночью? Пришлось слегка приподняться на локте, но взгляд его вместо привычного большого окна за недавно купленными синими шторами уткнулся в зловещую серую стену. Черт побери, он уснул на кухне? Или вообще находится у Алика в гостях? Спал он на удивление крепко, совершенно нехарактерно для него. Не ворочался, не просыпался, не выходил в ванную попудрить среди ночи носик… Вад откинул одеяло, ухватился за край кровати и попытался встать. Сколько вообще сейчас времени? Вроде засыпал он в одежде, на руке должны были остаться часы. Он дернул левой рукой и несколько секунд бездумно хлопал глазами, созерцая оголенное запястье. Его раздел Алик? Или он разделся сам? Затем взгляд его упал на колено, обтянутое светло-серой тканью спортивных треников. У него разве были такие в гардеробе? Только если Юля прикупила без его ведома, а Алик обрядил его в первое, что подвернулось под руку на полках шкафа. Да и плевать, треники и треники. Хотя бы не голый, и на том спасибо. Еще один рывок, и вот он стоит посредине комнаты и ошарашенно озирается вокруг. Где он вообще? Что это за место такое? Алик отвез его к себе? Но зачем? И разве у Алика в доме есть подобное помещение? Вад напряг память, но в голову как назло не приходило ничего подходящего. Комната, в которой он проснулся, больше всего напоминала чулан площадью никак не больше шести квадратных метров. Стены ее обиты были темно-серым матовым пластиком или чем-то похожим, и из мебели в ней наблюдались только узкая кровать – наверняка откидная – крошечный письменный стол с ноутбуком и едва ли не игрушечных размеров стул. Узкая дверь у входа вела, вероятно, в санузел. Все это походило скорее на гостиничный номер или каюту прогулочного теплохода. И да, в комнате не было окон. - Что это еще за шутки? – пробормотал Вадим, недоуменно озираясь. Голые ступни ощутили на полу ковролин. Вадим опустил глаза вниз, заметил стоявшие тут же у кровати кроссовки и принялся обуваться. Вслед за тем Вадим помчался в миниатюрный санузел к крану, чтобы утолить снедавшую его жажду. Вода на вкус была самой обыкновенной. Даже со знакомым привкусом хлорки, что почему-то слегка успокоило Самойлова. У входа размещался встроенный стенной шкаф, он распахнул дверцу и тут же отразился в огромном зеркале: на нем было нечто вроде костюма – футболка и треники светло-серого цвета, явно не из его вещей. - Ладно, - пробормотал он себе под нос, - какой смысл пялиться на себя в зеркало. Надо выйти и уже, наконец, узнать, куда меня занесло. Он толкнул входную дверь и осторожно ступил в коридор. - Алик? – снова позвал он, но в коридоре царила поглощающая малейшие звуки тишина. Вадим даже не слышал собственных шагов. - Алик, ты где? – уже громче крикнул он. Через секунду он очутился в длинном и плохо освещенном коридоре, который не походил ни на гостиничный, ни тем более на палубу теплохода. Стены его были изготовлены скорее из металла, и вел он куда-то в темноту. Сердце Вадима в ужасе заколотилось, и он медленно пошел вперед, стараясь производить как можно меньше шума. Может, все это только дурной сон? Давненько ему не снились кошмары… Коридор убегал вдаль в обоих направлениях, и Вадим, сделав несколько шагов, остановился и долго крутил головой из стороны в сторону, пытаясь понять, куда двинуться, чтобы побыстрее встретиться хоть с одной живой душой. Разве у Алика такой дом? Разве у него не обычный загородный коттедж? Да тут коридор как в правительственном здании – ни конца, ни края, идешь, идешь, только бессчетное количество дверей по каждой стене. Вад принялся дергать каждую из них, но ни одна не поддавалась. В коридоре было прохладно, и откуда-то постоянно дуло. Вадим зябко поежился, и вдруг его снова накрыло волной ужаса – как он теперь найдет дверь в свою комнату, из которой вышел? Тут все двери похожи одна на другую. Что если они автоматически запираются изнутри, и он не сможет больше вернуться в то помещение? Идиот, зачем оно тебе? – полоснули по сознанию доводы рассудка. – Тебе выйти отсюда надо, а не забиваться обратно в тот чулан. Ты в нем с голоду подохнешь. Для начала надо хотя бы понять, куда ты вообще попал и как отсюда выбраться. И Вадим ускорил шаг. Проходя мимо очередной двери и уже не пытаясь ее открыть, он вдруг услышал чей-то сдавленный стон. Вадим замер, подошел ближе и приложил ухо к двери. Так и есть, по ту сторону кто-то был и тихо кряхтел. Вадим, без всякой, впрочем, надежды на успех, дернул на себя ручку двери, та тут же поддалась, и взору его предстал скрючившийся на такой же, как и у него, узкой койке Глеб, облаченный в светло-серую футболку и такие же треники. Хм, Глеб. Алик что-то вчера говорил о том, как тот ему звонил. Уж не в сговоре ли они? Алик наверняка о чем-то умолчал. Первым желанием Вадима было оглушительно хлопнуть дверью и двинуться дальше по коридору, но он задушил этот псих в зародыше: Глеб был первой и пока единственной живой душой, попавшейся ему в этом странном здании. И он вполне мог знать, где они находятся. Поэтому Вадим шагнул на порог его комнаты, откашлялся и процедил: - Доброе утро. Кстати, не будешь ли ты столь любезен и не сообщишь ли мне, где мы находимся? Глеб непонимающе захлопал глазами, изумленно озираясь, потом остановил свой взгляд на старшем, зрачки его расширились, и он помотал головой. - А где мы? - Хватит дурака валять! – завопил Вадим. – Куда вы с Аликом меня притащили?! - Мы с Аликом? – глаза младшего стали, казалось, еще больше. - Зачем ты звонил ему?! – продолжал наседать Вадим, не давая тому ни секунды опомниться. - Я? Звонил Алику?! - Да прекрати ты попугайничать! – взвыл Вадим, воздевая руки к потолку. - Я понятия не имею, где мы находимся, если тебя интересует именно это! И никакому Алику я не звонил, у меня и номера-то его нет. Я вчера вернулся после концерта и спокойно лег спать. Довольно рано вообще-то. Выспаться хотел. И не пил, между прочим, ни капли! - Все ясно, - буркнул Вадим себе под нос. – Тоже мне миротворец выискался. Найду – придушу, - и он вышел из Глебовой комнаты и широким шагом направился дальше по коридору. - Вадик, стой! – Глеб засеменил вслед за ним. – Стой, я не могу так быстро идти, у меня нога болит… - А я предупреждал, что сустав пора менять, еще три года назад, - прорычал Вадим, не оборачиваясь. - Вадик, да стой же ты! - К черту иди, - процедил Вадим, но сам остановился и подождал, пока Глеб подковыляет к нему. - Этот коридор какой-то странный, - Глеб нагнулся, уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться, а затем обвел коридор рукой. - Сам вижу! – буркнул Вадим. - Он словно бы… металлический! – продолжал, не слушая его, Глеб. – Вадик, где мы, а? - Я бы ответил тебе сейчас, - процедил Вадим, толкая первую же дверь, на которую упал его взгляд. Она была шире и массивнее всех прочих, а потому привлекла его внимание. Дверь на удивление тут же поддалась, и оттуда в лицо им пахнул ослепляющий свет. Вадим смело шагнул вперед, и Глеб обреченно поплелся вслед за старшим.