Игра вслепую

***

«Дом, милый дом», — слышал я, как мурлыкал Северус, обустраиваясь в своей новой комнате на втором этаже небольшого, но очень уютного коттеджа. Хитрозадые монополисты своё дело знали очень хорошо; уже на следующий день после посещения банка нас навестил оценщик, который скрупулёзно замерял земельный участок, осмотрел дом, простукал стены, чуть не обнюхал подвал и комнаты; составил документ и скрылся в ночи. Ещё через пару дней к нам прилетела сова! Я охренел! Эти волшебники пользуются услугами почтовых птиц! Северус сказал, что на них специальные амулеты, отводящие внимание маглов, но я всё равно долго не мог прийти в себя после получения столь нестандартного послания. Какой-то магический твиттер, где птичка самая настоящая и очень хищная, судя по клюву и маникюру. В общем, письмо мы отобрали — пришлось накормить почтальона свежим мясом — я как раз готовил ужин. Гоблины предложили нам несколько домов, но лучше всего нам подошёл вариант в присоветованной Годриковой лощине. Правда, пришлось немного доплатить, хорошо, что в Коукворте у нас был огромный земельный участок в собственности. Я так понял, что на нём построят что-то тайное и укрытое чарами, а сам дом им и не нужен — снесут, и вся недолга. Так вот, новый коттедж имел небольшой сад и уютный дворик. Дом, увитый плетущимися розами, как раз подходил для жизни такой небольшой семьи, как наша. В подвале были обустроены отличные кладовые с теми самыми волшебными свойствами вечной сохранности продуктов. Просторная гостиная с камином, уже подключённым к сети магического передвижения, кухня, столовая, комната отдыха, из которой мы решили сделать библиотеку-кабинет для нас обоих. Наверху три спальни и просторная ванная. Мансарда была нежилой, но я осмотрелся и решил сделать из неё игровую для Северуса, и уголок для его зельеделия обустроить. Мебель была довольно приличная, так что мы ничего не стали выбрасывать, только докупили новый текстиль, чтобы не тащить старьё из Коукворта. Там я со всеми попрощался, уволился с фабрики, собрал более-менее полезные вещи, в основном, то, что я купил за последний месяц. И вот, не успело лето перевалить за середину, как мы уже обживались на новом месте. — Северус, тебе тут как, нравится? — заглянул я в комнату сына после короткого стука и его: «Да, пап, входи!» — Очень! — радостно воскликнул детёныш, падая на широкую кровать. — Тут так приятно пахнет, а розы заглядывают прямо в окно! — Тебе удобно со взрослой мебелью? Может, стоило купить детскую? — Всё нормально, пап, чувствую себя принцем! — захихикал он, перекатываясь по постели. — Да уж, мебель здесь основательная, — улыбнулся я, забираясь и ложась рядышком с сыном. В спальнях действительно было очень красиво и… старинно, что ли, не знаю, как правильно это обозвать. Двуспальные кровати с высокими коваными изголовьями были огорожены тяжёлыми плотными пологами, которые надо было подвязывать шнурами с кистями. Спать под ними было довольно занимательно, как в домике — темно, тепло и уютно. Что мне здесь нравилось, так это совмещённые технологии. То есть было и электричество, и газ, и магические замуты типа самоочищающегося мусорного бака и воды из ниоткуда. Течёт себе из крана, а платить за неё не надо, ибо Магия — халявная сила, что в условиях общей дороговизны коммунальных услуг очень полезно! — Завтра нас ждут в начальной школе, ты готов сдать тесты? — Конечно, — кивнул мне Северус, подкатываясь под бок и утыкаясь носом в моё плечо. — Мне же просто надо показать свой реальный уровень знаний? — Конечно, это делается для определения твоего класса. Торопиться тебе некуда, спокойно учись здесь, а потом в Хогвартс поедешь. — Знаешь, пап, я решил, что буду получать образование не только у волшебников, но и в колледже или университете, так что буду стараться. — Ну и хорошо, со временем поймёшь, что тебе больше нравится, и выберешь занятие по душе. Я обнял сына, перетащив его на себя. Он всё ещё был худощавым, но хотя бы пропала болезненная хрупкость. Стригся он теперь стильно, волосы у него были очень мягкие, так что ёжика не получалось. Я посоветовался с парикмахером и уговорил Северуса коротко выстричь виски, а сверху оставить чуть длинноватые пряди, смягчающие черты его лица. Вообще, при его природных данных, Северус вырастет довольно интересным мужчиной. Я порадовался, что у двоих настолько заурядных личностей получился такой симпатичный отпрыск. Хотя я и раньше замечал этот интересный факт, что у красивых родителей иногда рождается совершенно обычный ребёнок и наоборот. Видно, гены в наших организмах проводят собственные вечеринки, практикуя безудержное веселье с дальнейшим спариванием всех со всеми, вот и получаем такие неожиданные результаты. Так вот Северус взял от родителей всё лучшее, что смог наковырять в худой чернявой Эйлин и обычном ничем не примечательном Тобиасе. Вырастет, и девчонки будут засматриваться на его мужественное лицо. Если Эйлин портил крупноватый нос и смуглая кожа, то для парня это будет, наоборот, в плюс к общей брутальности. А моя неплохая фигура у него станет просто отличной. Уже сейчас было видно, что плечи у Северуса широкие, а талия и бёдра — узкие. Всё-таки без природных данных тяжело накачать мускулатуру, а он имел сложение не борца, а гимнаста. Мышцы сухие и плотные, это видно уже сейчас, после пары месяцев тренировок.

***

Школа в Годриковой лощине была небольшой — один двухэтажный корпус и стадион. Вступительные тесты принимал учитель математики, по совместительству — куратор всех новичков. — Северус, не переживайте, это обычные вопросы, если не знаете ответов — поставьте прочерк, — спокойным мягким голосом объяснял мистер Беркли. — Времени у вас достаточно, так что мы не будем вам мешать. Мистер Снейп, прошу вас в мой кабинет. Хотите чаю? — Да, если вас не затруднит. Мы устроились за столом у окна, хозяин налил мне чашку чая из большого термоса и предложил молоко и сахар, но я отказался, с удовольствием вдыхая аромат отличного Эрл Грея. — Вы же волшебники? — начал расспрашивать меня Беркли. — У нас учились и учатся дети до Хогвартса, а потом переводятся на домашнее обучение. — Как вы поняли про нас? — удивился я. Вроде выглядим мы как обычные люди, одеты в джинсы, рубашки и кроссовки, палочками не машем. — О! Я сам — сквиб и хоть не могу колдовать, но магию чувствую, как и многие из нас. Это странно, но именно сквибы чувствительны к волшебным потокам, поэтому нас и отправляют в магловский мир. Некоторые очень болезненно переживают любое воздействие заклинаний, даже не на себе, а просто когда колдуют рядом. Меня это, к счастью, миновало, поэтому я могу жить и работать рядом с волшебниками. И я чувствую, что у вас есть артефакты, вижу их ауру. — Тогда нам не надо переживать насчёт сохранения тайны, — обрадовался я. — Схема взаимодействия с юными волшебниками у нас отлично отработана, — покивал мне Беркли. — Я так понимаю, что после Хогвартса ваш сын продолжит обучение в магловском мире? — Точно, — подтвердил я. — Поэтому нам нужен не просто аттестат, а реальные знания. — Хорошо, я рад, мистер Снейп, что вы так серьёзно относитесь к образованию сына. Многие маги не понимают ценности проживания в двух мирах, зацикливаясь только на своём. Я не спорю, что волшебство очень удобно и полезно, но ведь и в обычном мире происходит столько интересного, зачем же упускать возможности? Пока мы неторопливо беседовали, время, отведённое для экзамена, вышло. Мистер Беркли бегло просмотрел листы с ответами на вопросы и кивнул Северусу. — Очень неплохо, молодой человек. Через пару дней зайдите ко мне, и я сообщу ваши результаты и класс, в который вы зачислены. Мы попрощались с добродушным учителем и отправились на прогулку по посёлку. Собственно, смотреть тут было нечего: дома, несколько лавок в центре, паб «У Годрика». Весь посёлок можно было обойти за час неторопливым шагом.

***

Пока не начались занятия в школе, мы вместе с Северусом начали посещать курсы домохозяек у миссис Олби. Эта энергичная дама вела занятия в форме интерактивного класса. Несколько молодых волшебниц и мы с сыном реально учились печь, варить, жарить, тушить, солить при помощи заклинаний. Всё приготовленное (если оно получалось съедобным) мы забирали домой на ужин, так что питались просто отлично. Я и раньше любил и умел готовить, а уж теперь грех было не воспользоваться такими удобными и полезными заклинаниями, которые сокращали время приготовления и освобождали от участия в процессе. Рагу стоит на плите и само помешивается ложкой, температура регулируется тоже автоматически, в общем, красота и счастье! То же самое с глажкой/уборкой/стиркой — заклинание — всё готово, хозяин! Занятия с мастером Томом я тоже начал, стремясь побыстрее выучить новое для меня ремесло. Руки у меня всегда росли откуда надо, а незашоренный взгляд на вещи помогал придумать что-то интересное. Мастер, узнав, что у меня отсутствуют навыки колдовства и нет классического образования, даже обрадовался, заявив, что переучивать всегда сложнее, чем обучать с нуля. Первым делом мы начали с охраны дома. Мне рассказали о разных видах чар и артефактов, помогающих обезопасить жилище волшебника, превратив его в неприступную крепость. Конечно, на каждый замок найдётся и ключ, и отмычка, и лом, но всё же я стал намного спокойней, когда мы с мастером провели ритуал и вкопали по углам участка специальные камни с высеченными рунами. Теперь войти во двор могли только те, кого я лично приглашал, произнося: «Добро пожаловать в наш дом». Наверное, не зря во всяких сказках о вампирах есть подобное разрешение, без которого они не могут проникнуть внутрь дома жертвы. В подвале мастер обнаружил охранную систему, которую просто перенастроил на нас с Северусом. Для этого он капнул по капле нашей крови на круглый белый камень, который просто лежал на полочке, и я никогда не обращал на него внимания. Типа, ну да, булыжник в кладовке — самое обычное дело! Том объяснил, что на нём опять какие-то хитрые чары неприметности. То есть я его вижу, но мне на него абсолютно плевать, камень и камень, лежит и лежит… — Тобиас, понимаете, у волшебников много чего завязано именно на рассеянность восприятия. Вроде дикость какая-то, но все равнодушно проходят мимо или вовсе не видят. Так, например, вход в министерство или на Диагон-аллею, находящиеся в самом сердце столицы. — А что с министерством? — поинтересовался я, пытаясь не выдать степень своего охреневания. У волшебников есть целое министерство, и оно находится в центре Лондона! Туда ходят на работу и на приём сотни магов в день, и никто не замечает их странной одежды и общего дикого вида! — Вход для сторонних посетителей находится в телефонной будке на улице. Ты набираешь код, соответствующий буквам m, a, g, i, c; говоришь своё имя и цель посещения, получаешь значок и перемещаешься вниз в холл, как на лифте. Вокруг будки ходят люди, но никто, кроме волшебников, её не видит и не испытывает желания позвонить, — объяснил мне Том, усмехаясь в усы. — Но почему сразу не прибыть из дома, зачем так… странно, да ещё и через Лондон? А если я живу в Шотландии или в Ирландии? — чуть ли не простонал я, представляя эпическое зрелище, как люди в кабинке таксофона медленно опускаются под землю. — Вот так! — улыбнулся Том. — Этот вход был открыт для тех, у кого нет камина или доступа к нему из общественных мест. — Всё равно это бред… С такими возможностями к разным видам перемещения, приехать в Лондон, найти эту кабинку, спуститься под землю… Вместо того чтобы прийти на известную всем Диагон-аллею и воспользоваться общественным камином! — Британские волшебники и логика несовместимы! — расхохотался мастер, довольный моим охреневшим выражением лица. — Я приехал чуть больше тридцати лет назад из Германии, после самого начала войны, и до сих пор не могу привыкнуть к вывертам сознания местных магов. — Да уж, а я так вообще, наверное, никогда не привыкну… — пробормотал я. — Ничего страшного, все в конце концов привыкают, Тобиас, так что и вы лет через сто станете таким же странноватым господином в старомодной мантии. — Через сколько?! — воскликнул я, вглядываясь в лицо своего собеседника, пытаясь понять: шутит он или нет. — Ну да, а чего вы так удивились? — хмыкнул Том. — Мне уже больше ста пятидесяти, но я не собираюсь становиться старым пнём. Мой дед до сих пор преподаёт в Дурмстранге и в отставку не собирается. Постойте, Тобиас, почему вы не знаете таких обыденных вещей? — Видите ли, мастер, я только недавно стал волшебником, а до этого все считали меня сквибом, и жил я среди маглов. Жена моя была волшебницей, но она никогда не говорила со мной о магии и не колдовала дома, не знаю уж почему. Может быть, она решила, что я чувствителен к магическим потокам, как и большинство сквибов. Дар во мне проснулся после мощного стихийного выброса у сына — меня сильно приложило. Северус говорит, что я светился и подлетел с пола, а потом я ничего не помнил об этом происшествии. Зато смог колдовать, причём без палочки, как дети. — Вот это да! — восхищённо воскликнул Том. — Я слышал о таких случаях, но впервые вижу непосредственного участника такого великого события, как возвращение магии у взрослого человека! Определённо, вы счастливчик, Тобиас! А ваш сын — очень сильный волшебник! — Ну да, Северус может колдовать и без палочки, правда, устаёт от этого, но зато мы оба учимся чему-нибудь новому. — Это прекрасно! Так и надо! Чем больше вы развиваетесь, тем дольше проживёте, и будете молоды и здоровы, ведь магия сама будет поддерживать ваш организм в прекрасном состоянии! — обрадовал меня старый мастер. — Пожалуй, я возьмусь учить вас полноценно, чтобы полностью раскрыть потенциал! — Спасибо огромное, но мне надо работать, — засомневался я. — Деньги у нас есть, но вы же знаете, что любой капитал можно проесть, если не зарабатывать и не откладывать. А если вы говорите, что я буду жить долго, то и тратить буду много. — Ничего страшного! Занятия можно проводить не каждый день, а потом вы будете очень хорошо зарабатывать как артефактор. Откроете собственную лавку, будете брать индивидуальные заказы, а в свободное время мастерить разную мелочёвку на продажу. Это хороший способ заработать на безбедную жизнь! — Ну… тогда спасибо, я очень вам признателен за предложение, — склонил я голову, чувствуя искреннюю благодарность к этому человеку, помогающему мне из собственного желания. — А насчёт работы не волнуйтесь, найдём вам клиентов, которым нужна помощь строителя, не применяющего магию. Вы — уникальный специалист, поверьте, волшебники слишком привыкли махать палочкой и совершенно не приспособлены к обычному труду. А ведь маглов не пригласишь к себе, всё те же чары неприметности просто не дадут им увидеть нужное место. В доме у мастера действительно было наворочено столько защиты, что впору было проводить сюда экскурсии «Паранойя и способы её реализации при помощи магии». Но Том только усмехался, говоря, что и я с годами тоже начну такое накручивать на своём жилище.

***

А ещё у нас завелась живность: молодой почтовый филин с очень мерзким характером и полосатый кот с разодранным ухом. Птицу мы купили по настоянию Северуса, он хотел переписываться с кем-то, подозреваю, что с Эйлин, но я не был против. Мальчишке нужна была мама, какая бы она ни была безответственная. Назвал он его почему-то Феликс Фелицис, наверное, какие-то очередные волшебные замуты. Кот завелся сам по себе, точно как в книжке Терри Пратчетта «Кот без прикрас», которую я любил в прежней жизни. Чтобы соответствовать завету моего будущего прошлого любимого писателя, кота назвали Ахтыгадтакойкудаполез. А коротко — Ах. Я надеялся, что в этом мире тоже появятся писатели и режиссёры, подарившие мне немало приятных часов. Хотя загадывать было сложно, я уже увидел разницу между двумя реальностями. Здесь профессор Толкин не создал своё величайшее Средиземье; не был снят «Хороший, плохой, злой» — актёра Клинта Иствуда просто не существовало. Столица Российской Империи (а не Советского Союза) находилась в Санкт-Петербурге. Корея не делилась на КНДР и Республику Корея, Германия тоже была целой. Не было фирм Sony и Samsung. Так что разбогатеть за счёт читерского предзнания никак не получится, а то гляди — куплю каких нибудь акций «мелкомягких», а они — хренак! — и разорятся через пару лет, не став такими гадами, которые повернули развитие программирования с ориентации на качество к ориентации на рынок. Наверное, наличие магии как-то повлияло на развитие этого мира, ускорив прогресс магловской части и словно наложив чары сохранности на магическую территорию. Волшебники странные. Очень. Некоторые из них никогда не выходили с закрытых территорий и на своих соседей по планете смотрели словно на диких животных, ожидая, когда те начнут махать дубинками и жрать сырое мясо. Из-за долгой жизни многие маги помнили времена великой инквизиции, войны, мор и прочие «прелести». Об этом мне рассказывал всё тот же мастер Том, обожающий сравнивать волшебные сообщества разных стран. Он успел пожить и в Болгарии, и в Германии, и в Америке, остановившись на Британии, а конкретно, на Эдинбурге. Меня всё ещё поражал тот факт, что в пределах острова можно было переместиться в любую точку буквально за мгновение. Трангрессия не действовала только через море, вернее, через большое количество солёной воды, а вот из Британии в Ирландию можно было «прыгнуть» совершенно спокойно. Том жил в шотландской столице, а работал в Лондоне, каждое утро и вечер перемещаясь с места на место. Меня тоже научили, а когда я уже свободно аппарировал/трансгрессировал из точки в точку на полянке за деревней, мастер, ухмыляясь, сообщил мне, что при неправильно исполненном заклинании может случиться какой-то расщеп. Когда я поинтересовался, что это за зверь такой, мне показали министерскую брошюру с красочными движущимися картинками, изображающими пациентов, частично прибывших на место назначения. Ужас! Если бы я знал заранее, то поостерёгся бы, как бессмертный, скакать от «этого пня до вон того дерева, чуть дальше за ручьём». Противный мастер только похихикал и сказал, что он так и подозревал, поэтому и не предупредил, чтобы не сбить мою решимость. А так, меньше знаешь — крепче спишь.

***

— Пап, мне нужно купить обычный портфель или рюкзак для учебных принадлежностей, — сообщил мне Северус за завтраком. — А твой не годится? — удивился я. — Или он порвался? — Если бы он порвался, то я бы его починил одним «Репаро», — махнул он рукой, подавая мне тарелку с омлетом и усаживаясь за стол. — Пап, ну ты сам подумай, как я буду ходить с «бездонным» рюкзаком, это же нарушение Статута; хоть тут и смешанное поселение, но всё равно — «За незнание закона оправданий нет»! — процитировал он девиз Министерства магии. — Постоянно забываю, — повинился я. — Конечно, сходим и купим всё что надо. Тетради, учебники, костюмы… — Нет, в этой школе свободная форма одежды, так что буду ходить в джинсах и рубашках, да и канцелярских принадлежностей хватает. Можно только… перьевую ручку купить, буду тренироваться перед Хогвартсом. — Как скажешь, тогда давай сходим куда-нибудь погуляем, завтра у меня выходной. — Ты закончил ремонт в мастерской у того дедка? — поинтересовался Северус, беззвучно размешивая мёд в холодном чае с мятой. — Этот дедок, между прочим, какой-то знаменитый зельевар, — рассмеялся я. — У него в мастерской знаешь сколько всего интересного! Я даже видел золотой перегонный куб! А ещё у него в шкафах под стазисом хранятся всякие крокозябры, некоторые очень страшные. — Угу, ингредиенты иногда бывают такими жуткими, что не хочется к ним прикасаться, — кивнул мне ребёнок. — Это сейчас ещё запретили использовать человеческие органы — типа, тёмная магия, жертвоприношения и прочая бесовщина. Но всё равно все знают, что в Лютном можно купить что захочешь. А оборотней вообще разбирают на запчасти по закону. Слышал же, что есть сердечная жила оборотня или его же печень. Причём в большинстве случаев надо изымать их именно из человеческого, а не звериного тела. — Ужас какой, — поёжился я. — Они же не виноваты, их сделали такими, укусили. — Ну и что? — пожал плечами Северус. — Министерство объявило их тёмными тварями, так что на них можно охотиться, что и делают без зазрения совести. Если бы существовало лекарство, позволяющее сохранять разум в теле волка, то тогда бы, может, и отменили их притеснение. — А что, совсем ничего нет? — Говорят, что знаменитый Дамокл Белби стоит на пороге открытия зелья «Волчьей воли», — восторженно поведал мне сын. — Как бы я хотел познакомиться с ним! Это же гениальный учёный и исследователь! — Так ты же с ним знаком, — усмехнулся я. — Тот самый «дедок», у которого я сегодня заканчиваю ремонт мастерской. Ты же с ним и чай пил, когда мы подписывали контракт у нас дома. — Почему ты мне не сказал?! — возмутился Северус, позабыв про чай. — Я же мог с ним поговорить о своих собственных наработках! Я же тоже экспериментирую и веду лабораторные журналы! У меня к нему столько вопросов, и про волчье зелье есть предложение! — Эк тебя понесло, — улыбнулся я. — Хорошо, договорились, я сегодня попрошу его зайти к нам в гости на обед. Мы приготовим что-нибудь вкусное, а вы с ним поболтаете о своих профессиональных примочках. — Спасибо, пап! — радостно воскликнул Северус и обнял меня, подскочив со стула. — Ты только осторожнее со своими исследованиями, — попросил я его. — А то останемся без крыши над головой. Нет, я, конечно, всё отремонтирую, но спать под открытым небом несколько ночей немного неудобно. — Мы с Ахом и Феликсом очень и очень аккуратны, соблюдаем технику безопасности и проверяем все расчёты до начала приготовления. — Ну и молодцы, ладно, мне пора на работу, встретимся вечером. Не скучай. Я поцеловал сына в лохматую макушку, отметив, что пора его сводить в парикмахерскую, и отправился к камину, чтобы перенестись в гостиную Дамокла Белби.

***

Для прогулки выходного дня мы выбрали Дублин. Причём отправились туда на пароме из Холихеда, так Северус попросил. Несколько часов мы наслаждались видами, сидя за столиком кафе на закрытой палубе и попивая вкусный мятно-имбирный коктейль. Мы с сыном составили список того, что хотим посмотреть. Первым номером значился, конечно же, Дублинский замок, в котором находится британская администрация. Вход в него был открытым, поэтому мы облазили все места, куда пускали туристов, любуясь старинным строением, сохранившимся в первозданном виде. Потом мы отправились в Ирландский государственный музей, расположившийся в Коллингских Казармах и славящийся своей оригинальной экспозицией. Мы бродили по залам, рассматривая разнообразные ювелирные изделия, кельтские украшения, старинную одежду и утварь. — Пап, неужели этим можно было сражаться? — Северус замер у стенда с каким-то громоздким оружием, типа копья. — Оно же, наверное, тяжёлое и неудобное, даже выше тебя! — заявил он, прикинув длину деревянной рукояти и острого металлического наконечника, покрытого опасными зазубринами по одной кромке. — Старинные воины отлично управлялись с такими штукам. Тут и мечи посмотри какие. Это тебе не шпаги или рапиры, а полноценные металлические дуры, и весят они соответственно, как и боевые топоры. Почувствовав, что культурой мы буквально переполнены, решили пообедать в ближайшем ресторанчике домашней кухни. Устроившись за деревянным столом в небольшом зале, мы сделали заказ. Я соблазнился на рагу из баранины и картофельные оладьи, а Северус выбрал лосося под сливочным соусом с овощами. Я заказал себе бокал портера, а сыну — стакан морса и кусок фруктового пирога с нежнейшим сливочным маслом. После такого сытного обеда мы с трудом прошлись по магазинам. Северус подрос за эти месяцы, но не хотел носить волшебную одежду. Ему нравились удобные джинсы — классические «пять карманов», комбинезоны, футболки и клетчатые рубашки. На осень я купил ему свитера, куртку с капюшоном и непромокаемый плащ. — Хочешь такие? — спросил я, замерев у витрины обувного магазина. Там на подставках ярко сияли резиновые сапоги разных цветов, украшенные рисунками. — А ты будешь такое носить? — неуверенно ответил он, разглядывая необычную обувь. — Ага, вон те хочу, — указал я на пару ярко-зелёного цвета с чётырёхлистным клевером на голенище. — Тогда и мне такие же, — кивнул Северус. — Я люблю зелёный. Довольные и уставшие, мы добрались до дома поздним вечером. Хорошо, что уменьшенные покупки просто лежали в моём рюкзаке, а то болтаться с многочисленными пакетами было неудобно. Магия — сила!

***

Провожать его первого сентября в школу сын не разрешил. — Пап, ну ты чего? Я же уже взрослый! — Ну ладно, только постарайся там не сильно проказничать, — с усмешкой взлохматил я ему волосы. — Я — само спокойствие и серьёзность! — торжественно заявил этот маленький хулиган. — Я не попадаюсь! — А вот это больше похоже на правду. Ладно, беги, а то опоздаешь на первый урок. Я будто чувствовал, что приключения не заставят себя ждать. Вернувшись вечером после занятия с мастером, я увидел роскошный фингал под глазом у моего тихушника. — Почему не залечил? — встревожился я. — Сильно болит? — Нет, я его обезболил, — улыбнулся Северус, продемонстрировав отсутствие одного зуба. — А оставил для красоты, всё-таки я пацан, как же без всяких боевых украшений? — Хоть начистил морду противнику? — поинтересовался я, быстро ополоснув руки и умывшись. — Из-за чего сцепились-то? — Да всё нормально, пап, — успокоил он меня, наливая фасолевый суп в тарелки и ставя на стол вместе с хлебной корзинкой, в которой лежали румяные чесночные булочки. — Там один пацан слишком зазнавался, вот я и поставил его на место. А то подумаешь — крутой маг, да ещё стал хвастаться и листья по двору гонять, воображала! — Так это же нарушение Статута! — удивился я. — Разве вам не запрещают демонстрировать магию при обычных людях? — Конечно, запрещено! Но этот Поттер решил, что явится его дядя-аврор и сотрёт всем память! — Ужас! Он что, специально хотел, чтобы к учителям и ученикам применили «Обливейт»? — Ага, но больше не хочет, — щербато ухмыльнулся Северус. — Я ему объяснил — мозги даны, чтобы думать, а не гадости планировать. Тоже мне, принц-хулиган! — У тебя не будет проблем? Учителя не ругались? — Пап, я же не идиот, вызвал Поттера за территорию школы и там подрался! Так что никого, кроме нас, это происшествие не касается. — А потом? — заинтересовался я таким насыщенным днём сына. — А потом помирились, — снова пожал плечами Северус, набирая нам обоим картофельное рагу. — Он нормальный, просто избалованный немного. Родители ему всё позволяют, потому что он единственный сын, очень поздний ребёнок. Посмотрим, как он будет себя вести. Если прилично, то, может, мы и подружимся. Я только хмыкнул, одобряя поведение сына. Правильно, свою точку зрения надо уметь отстаивать с юности. Если люди не понимают слов, то надо добавить весомости кулаками, ведь мальчишки всегда выясняют, кто главный самец в стае.