Связанные не по крови

За месяц проживания в стенах школы Хогвартс, Гарри так и не смог привыкнуть к холоду в подземельях. В «норе», как привыкли пуффендуйцы называть свою территорию, свою гостиную и спальни, даже первокурсники, коим являлся Гарри, их окружала атмосфера уюта и тепла. Но стоило выйти за пределы гостиной — окутывал холод и темнота подземелий, которая изредка могла рассеиваться благодаря факелам. Весь замок был окутан волшебством — и зажигался огонь магическим образом. Но не всегда. Факелы любили оставлять в темноте тогда, когда свет был особенно нужен. Как сейчас, когда Гарри попал в коридор с большим количеством дверей и не видел, в какую именно нужно идти. Факел горел один на весь коридор и толка мало приносил. Единственный плюс — его никто не мог увидеть. Как и услышать — он умел ходить бесшумно, планомерно приближаясь к своей цели, и веря, что старшекурсники его не обманули. Кухня с их территорией находилась совсем рядом. А для Гарри Поттера, любителя покушать поздно вечером, это просто подарок с небес. С каждым шагом он убеждался лишь сильнее в правоте старшекурсников. Не обманули. Соблазнительные запахи довели животик до урчания. Неожиданно яркий свет позади себя, явно люмос, сильно напугал Поттера. Он не мог сейчас попасться и лишить своего факультета баллов за ночную прогулку! Особенно, если его обнаружит декан Слизерина и преподаватель зелий Северус-летучая мышь-Снейп! Его угрюмая физиономия ночью, особенно, когда желанная кухня так близко — будет совершенным наказанием! И ночным кошмаром позже! У них и до школы сложились не очень хорошие отношения, что уж говорить теперь! Но несмотря на всю нелюбовь, Гарри уважал волшебника, что являлся гением в сфере зельеварения. Он не раз появлялся в их доме, будучи хорошим другом мамы. И мама не обрадуется, если ей доложат о том, что он, прожив в школе всего месяц, уже влипает в неприятности, шарясь после отбоя по коридорам подземелий! В панике Гарри даже не понял, где спрятаться. Додумался до глупого — прижаться к холодной стене. В надежде, что его не заметят? Как глупо! Куда логичнее было бы бежать вперёд, в надежде там отыскать укромное место! Но уже поздно. Свет становился все ярче, все ближе… пока он не разглядел знакомую фигуру. И его к этому времени заметили. — Гарри? — удивленно выдохнул старший брат, немного опуская палочку, на кончике которой горел свет Люмоса, вниз. — А ты что здесь забыл? — ошалело спросил мальчик, когда оправился от испуга. Перед ним стоял не декан змей, а старший брат, пусть и являвшийся «змейкой». Но в нём точно можно было быть уверенным, он не сдаст. Гарри был одет в пижаму, потому что проснулся посреди ночи, а вот Том выглядел так, будто засиделся в библиотеке, и теперь шёл в спальню. В целом, это было похоже на правду — он читал невообразимо много, впитывая новые знания, словно губка, но в очки почему-то влез именно Гарри. Удивительно. — Могу спросить тебя о том же, — Том окинул его хмурым взглядом, оправившись от удивления. Признаться было сложно и, чего греха таить, стыдно. Странная привычка и постоянное желание есть давно и постоянно подставляли Гарри по жизни. Его старались отучить, и он сам понимал, что это нехорошо, но ничего не мог с собой поделать. Дома его постоянно ловили у холодильника по ночам. — Я… — Гарри смутился и виновато опустил голову. — Искал кухню. Старшеклассники сказали как можно туда пройти. Мне совсем не спится. Безумно хочу есть… — И почему я не удивлен? — тяжело вздохнул Том после недолгого молчания. Не подойди Гарри ближе, он не смог бы рассмотреть смущение брата. И тогда шестеренки в голове закрутились. Он понял, с чем связано это смущение! Том оказался здесь ровно по той же причине! Он тоже захотел перекусить на ночь, как обычно это делал Гарри. И теперь ему было радостно! Он всегда боялся, что один такой неправильный в семье. Чувство того, что он не один — успокаивало лучше всего. Но у Тома была другая проблема — он не любил признаваться в слабостях, даже мимолётных. И совершенно зря, как считал Гарри. — Да ладно?! Неужели ты тоже проголодался? Тогда пошли! Поедим вместе! — мальчик потянул его за руку к двери. — Я всего лишь не поужинал сегодня в Большом зале, потому что зачитался курсической книгой заговоров и заклинаний, — Том стал оправдываться и голос его от этого становился до ужаса смешным, из-за тихого бурчания. И все же, он не вырывался из хватки младшего брата, позволил себя довести до кухни, о которой узнал из книги «История Хогвартса». И множество других интересных фактов, которые иногда пересказывал Гарри. Тот любил его слушать. Но не читать. И как показало время, младший брат лучше учился не с учебников, а со слов того, кто учил. — Старшекурсники увидели, как я жую пряники за столом, когда делаю уроки, и подсказали мне, что совсем рядом есть кухня. Я сперва думал, они шутят. Эти могут, — затараторил Гарри, а потом хитро прищурился. — Кстати, по секрету тебе скажу. Считается же, что все пуффендуйцы очень добрые. Но бытует мнение, что Пенелопа Пуффендуй, ну, основательница нашего факультета, ты знаешь… Так вот, она сама была злющей, если не покушает. И зная это по себе, она при создании школы, специально разместила гостиную Пуффендуя поближе к кухням, чтобы мы могли покушать и оставаться добренькими, а то и огрызаться можем. — Это объясняет её пышные формы, — чуть улыбнулся Том и довольно прикрыл глаза от запаха выпечки. Не по волшебству создавалась еда — её готовили эльфы. И они же, заметив ночных гостей, не прогнали, а наоборот, приготовили корзинку с множеством вкусностей, что остались с ужина, и даже пригласили в отдельный уголок, мило обустроенный, чтобы мальчики смогли там набить брюхо. Этот уголок — яркая демонстрация того, что они не первые, и точно не последние посетители кухни. До них приходило с десяток, с сотни таких же голодных студентов. В школе никто не голодал, но всё же постоянные, и порой, выматывающие занятия и обеды по расписанию не позволяли полностью ощущать комфорта для растущего организма. Поэтому любителей поесть ночью хватало во все времена. И вот сейчас, поедая симпатичную булку с сыром и ветчиной, Гарри мог задать интересующие вопросы: — Так чего ты там зачитался, говоришь? — «Курсическая книга заговоров и заклинаний», — повторил Том, и не с полным ртом, как это делал младший брат. — Это учебник автора Миранды Гуссокл из серии «Стандартных книг заклинаний» по предмету Заклинания. Мне её посоветовала наш библиотекарь мадам Пинс. И в ней достаточно интересная информация. Например, отличие между чарами и трансфигурационным заклинанием. Чары придают определенные свойства предмету или существу, в то время как трансфигурационное заклинание превращает его в нечто совершенно иное. А ещё слабые чары несложно разрушить, они потеряют свою силу в течении нескольких дней или даже часов. Что уж говорить о трансфигурации. И требуется сильная концентрация, в обоих направлениях. — Когда ты это говоришь, мне понятно. И это даже кажется просто. Но прочти я это в учебнике, даже слово в слово — понял бы только раза с четвёртого… — с досадой проговорил Гарри. Ему до сих пор было не по себе от того, что он лучше воспринимает именно на слух. — Кстати, насчёт придания свойств объектам ты прав. Я сам сегодня делал домашнее задание, как раз по чарам, и умудрился заставить табуретку летать. Ну и долетался — запястье сломал, — рассказал он со смехом, хотя последний факт с весельем совсем не соотносился. — Сломал запястье? — Том нахмурился и тут же прекратил есть. И Гарри не дал доесть булку, взяв его за руки. Он понимал, что это ни к чему, что мадам Помфри успела вылечить конечность младшего брата, иначе бы сейчас он не сидел здесь спокойно, но всё равно… Всё равно. Задрав рукава, на левой руке слизеринец увидел перевязку. — Не болит? — спросил он и хватка стала осторожнее, почти нежной. — Нет, — с улыбкой заверил Гарри и мягко погладил руку брата, прежде чем убрать свою. Несмотря на несущественную разницу в несколько месяцев, Том по долгу старшего брата волновался за него. А попадать в переделки — талант, что Гарри целиком и полностью унаследовал от отца. — Мадам Помфри свою работу знает. Не волнуйся. А в гостиной даже посмеялись, что если бы в квиддич играли на табуретках, я был бы чемпионом. — Это не смешно, — не мог так просто успокоиться Том, от чего и хмурился долго. Что Гарри не нравилось. Он любил улыбку брата. — Будь осторожнее. Я прошу об этом уже не в первый раз. В школе нас окружает много опасностей, как бы ни хотелось верить в обратное. На тех же лестницах, что меняют направление, можно убиться, свернуть себе шею, получить несколько переломов. А уж твой любимый квиддич — эпицентр разного рода травм. — Да знаю я, Том. Не будь занудой. Это у тебя всё время в книжках проходит. А я так не могу и не хочу. Надо иногда и гулять. И развлекаться. Кстати, когда мадам Трюк выйдет с больничного, у нас начнутся уроки полётов! Я жду с нетерпением! — просиял Гарри, с восторгом откусывая ещё одну булку. — А ты как на это смотришь? — Отрицательно, — коротко и вполне ясно дал свою оценку. Гены есть гены — Гарри пошёл в отца и с ранних лет мечтал стать профессиональным игроком в квиддич, стоило ему получить в подарок первую метлу. Том не поддерживал этого стремления. И мама тоже. А вот отец был всеми руками «за». — Мне, порой, кажется, что когда тебя рожали, папа вообще не отметился. А при моём рождении отметился. Только так я могу объяснить, почему мы так сильно отличаемся друг от друга, — вздохнул Гарри. Он не понимал, почему они, родные братья, так радикально по разному думают о квиддиче… да и не только о нём. — Мама, как и я, не одобряет этот вид спорта. Я в неё пошёл. — Угу. Знаю я, как она не одобряет, — вдруг хитро улыбнулся младший, и отхлебнул чай с четырьмя кусочками сахара. — Когда мама была на пятом или шестом курсе, она засматривалась на то, как папа на метле рассекал. На все матчи ходила, и его тренировки почти не пропускала. А после душа папа, чтобы не идти в зал, кушал прямо на трибунах, вместе с ней. Так они и сдружились. — Да, и она будет очень рада, когда ты после каждого матча будешь травмирован. С возрастом, возможно, риск станет меньше, но не исчезнет полностью. Я уж не говорю о том, что гриффиндорцы и слизеринцы — довольно агрессивно играют. Повторюсь ещё раз — я не одобряю твоё стремление быть игроком в квиддиче. Но ты меня и слушать в этом плане не будешь — поэтому тему эту закрываем. И закрываем на этом наше пиршество, — слизеринец, закинув остатки булочки в рот, и запив их соком, поднялся с насиженного места. — Минутку! — попросил Гарри, которому нужно было чуть больше времени, чтобы доесть. А лежащей рядом тряпочкой, он стёр со стола «улики». — Теперь можно идти. Когда животик был наполнен, можно было вернуться в тёплую постель и безмятежно заснуть, без ощущения прилипающего желудка к спине. — Жалко, что мы в разных гостиных, - признался тихо Гарри, когда они выходили из дверей. - Можно было бы лечь спать вместе. Мы ведь ещё можем помещаться в одной кровати. — Ты уже не маленький, чтобы спать со мной в одной кровати. — А ты, видимо, уже слишком взрослый, чтобы продолжать ценить сладость спать в одной кровати с тем, кого любишь, — фыркнул Гарри. Он понимал, что старший брат прав — когда им было поменьше, они без вопросов могли заснуть вместе. И он скучал по той гармонии между ними. — Ладно, встретимся завтра. — Доброй ночи. Не попадись старостам или деканам по пути к себе, — напоследок пожелал Том, после чего первым скрылся из виду. — И ты, — вслед ему пожелал Гарри, и стал красться обратно в свою гостиную. Одна из немногих вещей, что хорошо ему давались. Ему повезло добраться незамеченным. Ночь вышла более чем удачной. Сытно покушал, пообщался с братом, и не попался.