Бакугей совсем не гей.

      Бакуго сумасбродный, импульсивный, взрывной и ублюдский ком из всех самых ужасных бедствий человечества, которые только могли обрушиться на планету. Он бесил, выводил из себя, грубил, не считался ни с чьим мнением, слал всех на хуй и всё равно считал себя королём бала. Тебя так бесил его надменный взгляд в купе с самодовольным оскалом, когда Кацуки справлялся с какой-либо задачей и будто нарочно смотрел именно тебе в глаза, говоря: «Я лучше, смирись».       Этот мудила вызывал в тебе лишь несколько чувств: раздражение, бешенство, желание прибить эту взрывную псину и… возбуждение. Как у тебя ноги сводило при виде этого мускулистого придурка без футболки, как ты бесстыдно пялилась на его зад в обтягивающем именно это место супергеройском костюме, как у тебя мгновенно тяжелело в районе паха, когда Бакуго бросал на тебя особенно плотоядные взгляды.       Возможно, тебя раздражал сам факт того, что ты не можешь выстоять против этого дебила в спарринге только потому, что ноги предательски подкашиваются, уговаривая тебя сдаться этому настроенному на победу кобелю. С какой же досадой ты каждый раз поднималась, проклиная себя и своё тело, не могущее дать отпор именно Бакуго. В один из таких тренировочных боев парень обхватил тебя сзади за талию, да так крепко, что ты и вырваться бы не смогла. Твое сознание помутнело, сердце затрепетало в груди, а бедра сами собой напряглись. И всё это лишь для того, чтобы Баку опрокинул тебя на землю, обездвиживая и довольно скалясь.       Той ночью ты прокляла себя как только можно, но отделаться от желания самоудовлетвориться не сумела.       Ты могла дать бой любому пацану в классе, а ему — нет.       Обрадоваться неожиданному известию о том, что вы всем классом едете на «отдых» ты не успела, в отличие от всех остальных. Айзава-сенсей словно нарочно выдержал паузу, безразлично обводя класс взглядом, и добавил:       — Но не думайте, что это время побездельничать. На горячих источниках множество необычных локаций, подходящих для тренировок, так что не расслабляйтесь.       По кабинету разнеслись стоны, полные разочарования. Ну, Айзава, ну как всегда.       А ты думала лишь о том, как бы удачно приложить блондинистую морду о ближайшую парту. Бакуго будто почувствовал твой прожигающий взгляд и обернулся, вперив красные глазки в твои, подпирая кулаком щеку.       — Че пялишься? — грубо рявкнул он под общий гомон голосов, переговаривающихся с учителем и выпытывающих информацию из него.       — Да думаю, — хмыкнула ты, выпрямляясь. — Пыталась понять, какую часть твоего лица мне больше всего жалко… Поняла, что ничего не жалко.       — Хочешь попортить? Попробуй, — оскалился нагло Кацуки, вызывая у тебя возмущённый шумный вдох.       — А ну всем тихо, — угомонил учеников Сотриголова. — Собирайте вещи, завтра утром в 8 часов собираемся у ворот. Свободны.       Со звонком Айзава завернулся гусеницей и спрятался за учительским столом на полу. Ты искренне позавидовала возможности учителя поспать и, скрипя душой, вышла из кабинета. А вот попробуешь! Когда Баку не будет ожидать…       Ты молилась всем богам, умоляя их сделать так, чтобы на протяжении всего отдыха вы с Кацуки не пересеклись. После изнурительной тренировки горячая вода так приятно расслабила мышцы, что вставать совсем не хотелось. Ты откинулась назад на теплые камни, ровно дыша и краем сознания улавливая разговоры одноклассниц.       — Хэй, ты идёшь? А то совсем размокнешь, — Мина окликнула тебя, призывая выйти из воды вместе со всеми, чтобы поскорее переодеться в мягкие халаты и лечь в удобную, мягкую кровать.       — Не, — отмахнулась ты, кладя свернутое мокрое полотенце на лоб. — Я еще полежу.       Судя по звонким голосам мальчишек из-за деревянной стены, они никуда уходить не собирались, а значит до ужина еще есть время. Оставшись наедине с собой, ты почти полностью опустилась под воду, углубляясь в размышления. Почему Бакуго тебя так привлекает? Внешность могла бы заинтересовать, например, как у Тодороки, он ведь первый красавчик на деревне. А мышцы у всех парней приличные, кроме, пожалуй, Минеты… Хотя кто знает, может и он не обделен прессом.       Издав смешок, ты провела языком по губам. Дело точно не во внешности. По крайней мере, не только в ней. Характер Бакуго… Честно говоря, полная глушь, он совсем не привлекает девушек. Ты вроде тоже девушка, так какого хрена от ярких образов обнаженного взрывного одноклассника у тебя потяжелело внизу живота?       Мозг плавится. Может забыть о своей неприязни и просто постараться разглядеть в нем что-то хорошее? В конце концов Киришима же с ним дружит, а Кири внушал доверие.       Ты отвлеклась на громкие звуки голосов, а далее и звук закрывшейся двери. Ты вцепилась взглядом в стоявшего к тебе спиной Кацуки, который удерживал раздвижную дверь двумя руками, аж рыча от злобы. По ту сторону слышались возмущенные голоса, а особенно выделялся отчаянный крик Минеты… Кажется, ритмичный стук кулачков в дверь принадлежал ему.       — Какого хрена? — спрашиваешь ты, почти забыв, что голая, и едва ли не подскочив на ноги. — Ты что тут забыл, говноед?       — Эти отбросы решили, что я боюсь девчонок! — в сердцах рявкнул парень, подпирая дверь найденной недалеко метлой. — Сказали, что я импотент. Вот я и решил доказать обратное. Нехуй говорить что-то провоцирующее, а потом пытаться меня остановить.       Он оборачивается к тебе, и ты с удивлением замечаешь, что Бакуго без полотенца. Взгляд сам собой опускается с лица вниз, проходясь по крепкой груди, рельефному прессу, а останавливается прямо на мужском достоинстве. Юношеское тело с радостью реагировало на твоё, потому что вода вряд ли много чего скрывала. Взрывная псина так откровенно пялилась, что, кажется, встали больше глаза, а не его член.       — Ну-у… Как у них язык повернулся тебя импотентом назвать, я не понимаю. Но какого черта ты вертишь передо мной Бакугеем младшим, а? — фыркнула ты, с возмущением смотря на то, как Кацуки нагло опускается в воду.       Ох, сколько сил ты сейчас тратишь на то, чтобы не выдать себя. Но зоркие глаза всё равно замечают, как ты нервно сглатываешь и сводишь ноги чуть вместе. Тяжко, очень тяжко. А ему хоть бы хны! Вообще не стыдится.       — Да ты не сильно против, — усмехнулся Бакуго, совершенно бесстыдно придвинувшись практически вплотную и сев рядом, почти касаясь своим плечом твоего.       От такой близости в горячей воде стало просто невозможно находиться. В горле мгновенно пересыхает, и ты негодующе рычишь, чуть подтягивая согнутые в коленях ноги к телу и закрывая грудь рукой. Нечего всяким идиотам пялиться.       — Я отрежу твой язык и член, чтобы поменять их местами, — шипишь ты на потеху Бакуго.       — Хочешь, чтобы я тебя языком трахнул? — с прищуром смотрит тот, в очередной раз скалясь. Выбить бы ему зубы.       — Боже, я что, в Клубе романтики… — вздыхаешь ты, но не отодвигаешься. Всё же дальше пустых угроз у вас никогда не заходило. Ты совсем не боялась, что однажды Кацуки просто возьмет и начнет приставать к тебе еще и руками. А стоило бы.       — Ты в беде, малыш, — усмехается Баку, закидывая руку на бортик бассейна за твоей спиной. — Я жду.       — Чего? — ты совсем не хочешь спрашивать, но приходится. Чувствуешь напряжение.       — Признания. Признайся, что сохнешь по мне, — отвечает блондин довольно серьёзно. Видимо, идиотом ты его считала зря. Углядел, собака.       — Ну хоть не теку, — хмыкнула ты, морщась. — Совсем сбрендил от спермотоксикоза?       Кацуки перестает ухмыляться и очень внимательно смотрит тебе в глаза сверху вниз, из-за чего ты невольно начинаешь чувствовать себя совсем маленькой и беззащитной перед этим пронзительным взглядом. Так противно от самой себя и от осознания, что обжигает вовсе не вода, а Бакуго.       Не успеваешь ты опомниться, как он вдруг грубо хватает тебя за челюсть и подтягивает ближе, впечатываясь плотно сжатыми губами в твои, сомкнутые. Только и всего. Хватка сразу же пропала.       — Ты так от горячей воды краснеешь? — усмехается блондин вновь, вгоняя тебя в ещё большую краску.       — Сначала целоваться научись, потом выкабенивайся, — не остаешься ты в долгу, с удовольствием видя, как мрачнеет Барон Взрывокиллер (заебок же супергеройское имя).       — Не понял.       — Неумеха ты. Моя кошка и то целуется лучше, — теперь ухмыляешься ты. — Девушек то и не обнимал наверно, а целовать и подавно не мечтал. Что, стыдно?       — Будто ты умеешь лучше, — цыкает обиженный собственной неопытностью Бакуго.       — Умею, — уверенно заявляешь ты, поворачиваясь к парню передом и уже не стесняясь. Всё равно смотрит он только в глаза. — Научить?       Ты не понимаешь, с какого момента начала идти ему навстречу. Но момент, в который ты гораздо менее грубо, чем Баку ранее, хватаешь его за плечо, чтобы притянуть к себе удивительно покорного сейчас парня, ты запомнила точно. Быстро, дабы не успеть передумать, ты мягко сминаешь губы Кацуки в неторопливом поцелуе, наглядно показывая, как нужно целоваться.       И парень быстро схватывает налету, вливаясь в процесс и заставляя тебя сдавленно охнуть в ставший напористым и грубым поцелуй. Твой урок был довольно коротким, и теперь Бакуго с радостью применил его на практике сам, обвивая твою талию рукой и прижимая к своей крепкой, горячей груди, попутно углубляясь в это дело с головой и заставляя тебя подавиться воздухом.       Стало тяжело дышать. Пар, исходящий от воды, обжигал легкие, но ты не смела отстраниться, охотно поддаваясь этим настойчивым, горячим, грубым поцелуям.       Кажется, ты совсем забыла о всей неприязни к Бакуго, когда его рука опустилась с талии ниже, оглаживая поясницу и сжимая пальцами твое бедро очень близко к тазу, вызывая трепещущую щекотку в паху и мягко разливающийся жар.       Отлипнув от губ Кацуки, ты шумно выдохнула и увернулась от очередного поцелуя, чтобы свободно отдышаться. Тебе совсем не хотелось упираться и в принципе двигаться, и блондин воспользовался твоей покорностью, хватая тебя за талию обеими руками и усаживая верхом.       Ты почувствовала, как сидишь на чем-то твердом и горячем. Нетрудно было догадаться, что же именно упиралось тебе между ног, прижавшись к промежности и между ягодиц. Удивительно крупный для шестнадцатилетнего Бакуго, и ты понадеялась, что он больше не вырастет, а то больно будет будущим любовницам.       — Ну и что ты делаешь? — спрашиваешь ты почти шепотом, упираясь ладонями в плечи парня и безуспешно пытаясь отстраниться. Кацуки лишь крепче прижал тебя к себе, обнимая за талию и нахально улыбаясь.       — А не видно? — отвечает тот вопросом на вопрос, поддаваясь бедрами вверх и вперёд, потираясь. В воде сила трения влияла не самым удачным образом, и ты невольно сжала бедрами корпус одноклассника.       — А если кто-то узнает?       Ты не хотела сопротивляться, но оставить всё так просто не могла. Да и голоса за дверью поутихли, видимо, ребята решили, что если не слышно визгов, то и волноваться не о чем.       — Пусть позавидуют, — усмехается Бакуго, сжимая пальцы сильнее на твоей талии и оставляя на мокрой шее такой же влажный поцелуй.       — Совсем головой не думаешь? — шипишь ты, усилием воли заставляя себя отстраниться и забыть о всех этих возбуждающих вещах хотя бы на минуту, чтобы голос не дрожал, а пальцы так сильно не сжимали плечи парня. — Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь стал обсуждать то, как я с тобой потрахалась или что еще похуже.       Бакуго сначала хмурится в недоумении, а когда оно сменяется очень даже понимающей ухмылкой, ты невольно сглатываешь.       — Мы ещё не трахались, — тихо, но четко произносит Кацуки, сильнее сжимая пальцы на твоей талии и наклоняясь вперед. — Или ты уже, считай, согласилась?       — Иди к черту, — снова ты шипишь, как змея, загнанная в угол. — Отпусти, иначе использую причуду в качестве невероятного дара убеждения.       Блеф. Здесь нельзя было пользоваться причудами, но должна же была ты предпринять хоть что-то. Даже если это что-то — столь отчаянная попытка.       — Крошка, ты обиделась? — с усмешкой спросил блондин. — Ты же знаешь, если начнешь драться, я не уступлю, — агрессивно шепчет Баку в твою шею, чуть касаясь кожи губами и опуская руки ниже, чтобы схватиться за твой зад.       Ты должна была встрепенуться, возмутиться, послать этого наглеца к черту, но в итоге несдержанно промычала, сдержав стон сжатыми губами. Кажется, пятая точка у тебя довольно чувствительная. Ещё бы, Кацуки так её сжимает и мнёт, будто это его задница.       — Было бы проще, если бы ты просто заагрился и взорвался, — выдохнула ты, слабее упираясь в плечи одноклассника. — Истеричка.       Твоя провокация срабатывает. Бакуго рычит, сжимая зубами светлую кожу у самого основания шеи, и ты напрягаешься, сдерживая стон боли.       — Кто-кто? — спрашивает Кацуки, поднимая на тебя взгляд.       — Истеричка, — повторяешь ты чётко, выплевывая это слово практически собеседнику в губы.       — Хана твоей заднице.