Видеокамера: краска

      Юнги вымотался за день. На часах шестой час вечера, и он терпеливо ждёт окончания рабочего дня, продолжая редактировать фотографию модели. Он уже успел расправиться с первыми двумя из полных пятнадцати, и сейчас ретуширует ещё одну, беря во внимание предпочтения самой модели и все стандарты ретуши на обложки журнала, для которого её попросили отсняться рано утром. Юнги всегда окунался в работу с головой и выполнял её на все сто два процента, не упускал ни одной крошечной детали, и, естественно, на это уходило много времени. Лучше качественно, чем быстро и кое-как.       Но сегодня такой день, что он часто отвлекается — то его начальство дёргает, то коллега-ретушер, то знакомые модели с просьбой их проконсультировать и всё в этом роде. Сейчас, заперевшись в своём кабинете и даже прибегнув к таким детским выходкам, как просто напечатать на листе бумаги текст с просьбой не беспокоить, он сидит и пыхтит себе под нос, пытаясь вырисовать правильную скулу.       В его кабинете на рабочем столе кроме графического планшета, клавиатуры и главного монитора стоял ещё один компьютер с веб-камерой, который он приносит из дома, потому что иногда ему звонят родственники, потому что давно не слышали от него новостей, и ещё один важный ему человек. И в целом, он использует компьютер для каких-либо поисковых запросов и для проверки почты, потому что на неё приходит уйма сообщений и материалов, которые он не может упустить.       Совсем скоро к нему поступает звонок. Юнги его пропускает, немного увлёкшись своей работой, но когда он поступил во второй раз, Юнги без промедлений принял его, обратившись к камере полностью, потому что Чимина он игнорировать никак не мог.       Только вместо его привычного и милого лица Мин увидел худощавые лодыжки, на одной из которых красовалась татуировка в виде чёрной нити, опоясывающей её по всему диаметру. — Чимин-а? — говорит Юнги вполголоса, пододвигаясь к компьютеру ближе, рассматривая чужие худые ноги и наблюдая за тем, как парень поджимает пальцы, тушуясь. — Привет, хён, — из динамиков льётся его бархатистый голос, и Юнги слышит смущённую улыбку своего любимого человека, который прямо сейчас интригует его. — Прости за такой формат, но я думаю, что это важно для меня, и для тебя тоже. — Что ты собираешься делать? — усмехается Юнги, опуская стилус на стол и подпирая голову руками, продолжая смотреть на экран. Он видит позади парня фон цвета фуксии, видит ножку и кусочек софтбокса, штатив с ещё одной камерой и несколько кабелей, которые Чимин скоро отпихивает в сторону, чтобы их было не видно. Видимо, сейчас он проверял качество изображения и диапазон, который захватывает его камера, по которой он связывается с Юнги. И так вышло, что она крепится на штатив, соединяясь по кабелю с компьютером, который стоит на столешнице позади нее. Поэтому происходит так, что Чимин смотрит в камеру и потом кажется отстраненным, потому что наблюдает за эмоциями Юнги. Даже если и не наблюдает, то знает или просто слышит по его голосу, что ощущает Юнги Мин. — Ты сейчас всё поймешь, только подожди немного, я не совсем хорошо подготовился, чтобы начинать, — Чимин тихо смеётся, снова куда-то пропадая, и до Юнги доходит шум, который создает Пак. — Как у тебя дела? — У меня всё в порядке, — говорит Юнги, раздумывая, — сегодня слишком много всего происходит на работе, я просто не успеваю даже пообедать. — Только не говори, что ты голодный, — как-то разочарованно вздыхает Чимин, случайно задевая штатив, отчего Юнги видит рябь в изображении. И Мин не отвечает ему, потому что так и есть — он ничего не ел и даже не смог выпить кофе. Живот скручивает, и это очень больно, в желудке разгорается пожар, но Юнги терпит, как самый настоящий мужчина, и даже не стонет от того, насколько ему тяжело.       Чимин скоро возвращается и снова встаёт на своё место, немного разминая голеностоп круговыми движениями. — Ты сейчас в своей студии? — решает спросить Юнги, наклоняясь под стол, чтобы почесать икру через ткань классических брюк. — Нет, я в студии модельного агентства, — шепчет Чимин, а потом замолкает, что напрягает Юнги. Через пару секунд Юнги видит, как по его ногам стекает краска йогуртно-розового цвета, и поражается тому, как это выглядит. — Ты… — он не находит слов, просто раскрывая рот и наблюдая, как густая светлая консистенция продолжает течь по чужим ногам, — Ты просто сделал это тоже? — Я не мог оставить тебя без ответа, — Чимин накрывает камеру ладонью и, по всей видимости, поднимает её, устанавливая на уровне лица, а потом убирает руку, открывая вид на своё слегка уставшее лицо. — Получилось бы так, что ты зря обливал себя краской, а потом долго стоял под душем, отмывая свои волосы. — Но твои волосы уже… розовые, — замечает Юнги, опуская взгляд на покусанные и вспухшие губы парня, который проводит руками по шее, размазывая по ней краску. — Да, мы пару часов назад отсняли такой же материал, который я получил от тебя, и сейчас у меня появилось время позвонить тебе и просто провести с тобой время. К тому же, мне нужно израсходовать остатки и просто дать тебе отдохнуть. Сколько тебе осталось отсидеть? Часа два, я думаю, так ведь? — Чимин-а, тебе просто не… — он выдыхает, растягивая губы в благодарной влюбленной улыбке, когда видит блеск в глазах Чимина, когда парень запускает руку в шелковистые светлые волосы, пачкая мягкие пряди. — Я просто не знаю, что мне нужно сделать и просто сказать, чтобы ты правильно понял меня. — Я понимаю тебя без всяких твоих оправданий, не чувствуй себя виноватым, — Чимин улыбается, закусывая нижнюю губу и опуская взгляд, — ты любишь меня, я люблю тебя, и мы просто должны делать друг другу хорошо в любом случае, даже если я и живу в Амстердаме. — А как же ты? — Юнги слегка поворачивается на рабочем кресле и касается пальцами ворота водолазки, оттягивая его в сторону. — Ну, — Чимин пускает смешок, проводя пальцами, облитыми новой порцией розовой субстанции, по острым ключицам, по груди и далее, но Юнги не видит того, как он вырисовывает узоры на своём животе, — я просто думаю о тебе, и я вижу тебя, мне хватает этого, чтобы почувствовать себя столь хорошо и просто… возбудиться, — он слегка покраснел, подняв взгляд на камеру. Юнги крутится на кресле, понимая, что чувствует себя очень неловко. — Ты сейчас такой красивый, — произносит Юнги, проводя руками по волосам и забирая их назад, открывая лоб, — и мне так хочется коснуться тебя. — Как ты хочешь? — шепчет Чимин, отчего Юнги гулко сглатывает и судорожно выдыхает, видя, что Чимин отодвинулся от камеры на пару шагов, захватывая больше своего тела, до подвздошных косточек и начала лобка. — Юнги, сейчас я касаюсь себя так, как ты хочешь, скажи мне, где должны быть твои пальцы?       Чимин ведёт ладонью по груди, задевая правый сосок, ведёт ниже, размазывая краску по линии рёбер, и терпеливо ждёт, пока Юнги совладеет своим голосом. Юнги смотрит на экран и просто поверить не может, что Чимин делает это для него. Это слишком смущающе, даже несмотря на то, что у них скоро будет четвертая годовщина их отношений, несмотря на то, сколько интимностей по видеозвонкам у них было.       Юнги знает тело Чимина, он помнит его, помнит каждый его изгиб, помнит глазами, хоть никогда и не прикасался к нему, но сейчас — будто в первый раз. Может быть, потому что у них совсем другой формат, может быть, потому что Чимин стал старше и немного похудел, может быть, потому что Юнги стал более одержим этим юношей. А сердце больно сжимается от осознания того, что прямо сейчас, ловя такой момент, он не может коснуться любимого, потому что их разделяют тысячи километров, и лишь видеокамера создает иллюзию близости, будто бы Чимин стоит совсем рядом, за стеклом, но, к сожалению, это всего лишь его представления. — Я думаю, мои пальцы должны быть в твоей заднице, — смеётся Юнги, чувствуя, как его щёки и кончики ушей багровеют. — Не так быстро, милый, — Чимин снова пропускает пальцы сквозь свои волосы, делая некачественную укладку с помощью художественной краски, но, чёрт возьми, это всё равно выглядит как произведение искусства, — давай, ты опускаешь свои руки мне на плечи, — шепчет Чимин, кладя свои ладони именно на них, и Юнги даже думать не хочет о том, насколько должен быть качественным микрофон, чтобы улавливать звуки на таком огромном расстоянии, — оглаживаешь мои руки, касаясь пальцами локтей, а потом перемещаешь их на талию. Ты чувствуешь, как покалывает кончики твоих пальцев? — Чёрт, Чимин-ни, — Юнги закрывает лицо руками и не знает, куда девать себя. Куда девать свои вспотевшие ладони. Единственным вариантом является его разгоряченная плоть, которая пульсирует, надавливая на ткань брюк, которые уже хотелось расстёгнуть, нижнего белья, которое хотелось приспустить и просто дать себе сделать это. — Знаешь, я горячий, — улыбается смущённо Чимин, проводя руками по животу, а потом снова по стройным бокам, заводя за спину, — ты гладишь меня по пояснице, а потом опускаешь руки на ягодицы и мнёшь их в своих ладонях. Тебе нравится, да? Как ты себя чувствуешь? Покажешь мне себя, или этого всё ещё недостаточно, чтобы твой член встал?       Юнги приподнимается, чтобы опустить брюки до середины бедра, а затем и боксеры, освобождая свою плоть. Он накрывает член рукой и просто сжимает, вдыхая и выдыхая, чтобы собраться с мыслями и снова посмотреть на Чимина, который медленно подходит ближе к камере. И, Господи, с какой любовью он смотрит на лицо Юнги, который всё ещё не хочет опустить камеру чуть ниже, чтобы Чимин просто удостоверился в своих стараниях. — Мне так хорошо, Чимин. А тебе? Тебе хорошо? Ты трогаешь себя? — Юнги тянется рукой к камере, чтобы немного наклонить её и просто создать тот ракурс, чтобы Чимин мог видеть его эмоции. — Юнги, — шепчет Пак, отводя взгляд в сторону, видимо, чтобы зачерпнуть в ладонь ещё немного краски и распределить её по своему телу, — ты знаешь, какой ты возбуждающий? Если нет, то я скажу тебе это — ты очень сильно возбуждаешь. Твой голос заставляет чувствовать себя хорошо, просто говори мне что-нибудь, не молчи, хорошо? — Да, сладкий, — кивает Юнги, проводя по всей длине рукой пару раз, опираясь на спинку кресла полностью.       Чимин берёт ещё в свои ладони и просто поливает свои плечи, позже размазывая краситель по своей груди и торсу, размазывая по бокам и захватывая кусочек спины, острые лопатки, пачкает скулу и подбородок, проводит по губам, наблюдая за реакцией Мина. А мужчина просто качает головой, шепча о том, что Чимин просто невероятный.       Пак говорит Юнги о том, что он без белья, но всё ещё дразнит его, не показывая свою задницу, бедра и промежность, хотя Юнги уже открыт перед ним и просто слегка негодует. — Покажи себя, — просит Юнги, выдохнув от наслаждения, которое ему доставляет прекрасный Чимин, которое он доставляет себе своими руками, думая о своем милом парне, по которому безнадёжно скучает. — Ты уверен, что хочешь посмотреть на меня? — Чимин ведёт бровью и строит такое жалостливое, виноватое лицо, что Мин морщится и хнычет, прося о том, чтобы он не выглядел обиженным или слишком встревоженным. — Я сильно похудел, так что мои ноги и задница стали меньше. Вдруг ты просто не захочешь смотреть на это? — Я люблю тебя. Я люблю тебя вне зависимости от того, в какой ты форме. Я просто желаю, чтобы ты оставался здоровым, понимаешь меня? Просто покажи мне себя, чтобы я тоже видел тебя.       И Чимин послушно кивает, прежде чем отойти на шаг дальше и повернуться спиной к камере, показывая Юнги то, что он просит. И до Чимина доходит только шумный рваный вздох через нос. Он проводит рукой по своей ягодице и сжимает её, а потом опускает руку, поворачиваясь к Юнги полубоком. Он улыбается своему парню и шлёпает себя по бедру, прикрывая глаза, и с его губ слетает тихий стон. Чимин ведёт руками по своему телу, по бокам, по еле заметным зубчатым мышцам, а потом поднимает руки, прогибаясь в пояснице, делая плавные и красивые движения, говорящие о том, что парень очень хорошо танцует.       А потом парень опускает руку на свой член и проводит по нему пару раз, прежде чем прикрыть его и повернуться к Юнги. — Почему ты скрываешь своё возбуждение? — задаётся вопросом Юнги, наклоняя голову на бок. Он смотрит на Чимина восхищённо, а потом отворачивается, чтобы достать из стола салфетки, которые ему понадобятся. — Юнги, не смущай меня ещё больше, — он прикрывает глаза и неуверенно заводит руки за спину, открываясь полностью. Его аккуратный член дёргается, и Чимин размыкает губы, пытаясь не опустить плечи. Он всё же не может удержаться и горбится, что никогда не нравилось мужчине, потому что плохая осанка вредит здоровью, но Чимину это на самом деле трудно даётся, хоть он и участвует в фотомодельном бизнесе, занимается йогой, танцами и прочим, что в целом должно способствовать ровной и сильной спине. Никто не говорит, что у него она слабая, просто на него наваливается много нагрузки ещё и из университета, отчего он просто не может не уставать слишком быстро.       Чимин проводит руками по своему торсу и груди ещё раз, прежде чем запустить пальцы в волосы и подойти к камере, чтобы посмотреть на Юнги, который томно дышал, продолжая мастурбировать. — Ты моё сокровище, Чимин, слышишь меня? — выдыхает Юнги, посмотрев мельком на экран с незаконченной работой, но это было малым, что его волновало прямо сейчас. — Я опускаюсь на пол, Юнги, — говорит ему Чимин, опускаясь вместе с камерой. Чимин садится на пол, беря бутылочку с жидкой краской, чтобы после продолжать выливать её на себя, и прикрывает себя ногой, опираясь руками позади себя. — Да. Я твоё сокровище, сэр. — Господи, пожалуйста, не называй меня так, у нас разница в возрасте всего лишь пять лет! — восклицает Юнги, закидывая голову на спинку кресла и поворачиваясь к Чимину боком. Чимин пододвигается к камере ближе и опускается на бок, чтобы его лицо было видно. Он наблюдает за ловкими руками Юнги, представляя, как бы великолепно его пальцы смотрелись на его ногах или всё-таки в заднице. — Хён, верно? — парень улыбается, переворачиваясь на спину, всё ещё прикрывая свою плоть ногой. Он схватывает бутылку с краской и направляет носиком на себя, надавливая на стенки, чтобы она начала вытекать на его тело. Чимин опустился на лопатки и уперся затылком в пол, прикрывая глаза.       Он совершал немного небрежные движения, например, откинул бутылку в сторону, ударился локтем об пол, но оставался всё ещё слишком милым и таким поглощающим в себя, в свою Галактику. Его руки стремительно спускались по телу ниже — к члену, на который он вскоре опустил ладонь, а потом окольцевал его пальцами, начиная двигать рукой. Поворачивая голову к камере, он улыбнулся Юнги и что-то прошептал, что Юнги не услышал из-за шумного выдоха, но даже не обратил на это особого внимания, потому что Чимин говорит всё своим изящным телом, которое так хорошо реагирует на прикосновения рук к эрогенным зонам. Мин не мог дождаться того момента, когда он сможет коснуться Чимина сам и насладиться этими звёздными ощущениями. — Пожалуйста, Чимин, пожалуйста… — тихо простонал Юнги, закрыв на мгновение глаза, сжимая свой член снова. — Пожалуйста, покажи мне себя ещё ближе. Чимин, я хочу посмотреть на тебя ещё раз.       Чимин не сопротивляется и очень ловко поднимается и поворачивается к камере, разводя ноги. Он явно покраснел, но его лица, кроме губ, не было видно, почему он спокойно выдохнул. Юнги наклонился к компьютеру ближе и уставился в экран с раскрытым ртом, рассматривая своего мальчика, который продолжал играть с собой. — Хочешь посмотреть на мою задницу? Сколько времени тебе нужно, чтобы кончить? Ты ведь ещё не кончил? — Чимин опускает локоть вперёд и наклоняется, чтобы посмотреть в камеру, а затем на покрасневшее лицо взъерошенного Мина, который робко кивнул и снова откинулся на спинку.       Чимин переворачивается и прогибается в спине, выпячивая свою попу. Юнги тянется рукой к экрану и касается его пальцами, в желании коснуться любимого, но сейчас это совсем невозможно, из-за чего он становится немного поникшим. Пак знает, что ему нужно делать дальше, и он это делает — разводит свои ягодицы, открывая вид на свой не менее аккуратный анус. Но вскоре он снова садится на пол, сильно засмущавшись тишины со стороны Юнги. — Так быстро? Почему ты так быстро отодвинулся? — Мин уткнулся лбом в столешницу, а потом начал елозить, напрягаясь в плечевом поясе, — Господи, знал бы ты, насколько ты прекрасен. — С твоих слов это, должно быть, о… Кажется, ты так одержим мной… — Чимин улыбается и несдержанно стонет, когда сжимает свою плоть слишком сильно, — Я так люблю тебя… Так сильно… — Мы оба одержимы друг другом, не так ли? — смеется Юнги, понимая, что скоро доведёт себя до разрядки. — Чёрт, Юнги, какая же у тебя выдержка, — хнычет Чимин, немного ускоряясь, пытаясь довести себя до пика восторженности от ублажения. И своего партнёра. — Я скоро закончу, пожалуйста, сделай что-нибудь для меня, ты же можешь? — Юнги поднимает слегка затуманенный взгляд на Чимина, который всё ещё растирал краску по своему телу и был таким раскрепощённым перед ним.

***

— Наш звонок идёт уже час? — Чимин лежит на полу и смотрит в сторону компьютера, пытаясь разглядеть иконку с временем записи. — Сорок восемь минут, — подтверждает Юнги и поправляет ремень брюк. — Наверное, полчаса из этого мы потратили на… Хорошо, я не буду говорить об этом ещё раз.       Чимин спрятал лицо в ладонях и проскулил, потому что вспоминать то, что он вытворял некоторое время назад, — ещё более смущающая вещь, нежели делать это. Парень приподнялся и снова заглянул в камеру, чтобы увидеть расслабленного Юнги. Он смотрел прямо на него и улыбался, а в глазах старшего плескалось счастье и удовольствие. — Ты не против, если я отправлю тебе пару фотографий сейчас? Конечно, я хотел сделать это всё потом, когда вымоюсь и когда видео полностью прогрузится, но мне так хочется, чтобы ты посмотрел на фото скорее, — Чимин широко улыбнулся, а потом поднялся и скрылся за камерой, видимо, уходя протирать руки салфетками и искать телефон, чтобы скинуть ему материалы. Через пять минут ожидания у Юнги пищит мобильник, и он быстро реагирует на уведомления, тут же заходя в личные переписки и открывая первую фото из трёх предоставленных.       Чимин снова появляется на мониторе и принимает исходное положение, наблюдая за Юнги и держа свой мобильник в руках. — Ты не боишься испачкать свой телефон? — спрашивает Юнги, немного беспокоясь, но Чимин машет головой и просто ему улыбается, кидая мимолётные взгляды на компьютер и телефон. — Чимин, я ставлю твою фотографию на рабочий стол, — Юнги поворачивает мобильный к камере и показывает парню процесс, а потом получившийся результат. Пак начал цвести ещё больше, чем парой минут ранее.       Пак ничего не говорит, а просто повторяет то же самое, что сделал мужчина, только с его личной фотографией, которая была черно-белой, а не в цвете. Юнги оказался более чем доволен. — Чимин-а… — вздохнул Юнги спустя минуту разглядываний друг друга. — Ты не представляешь, как я скучаю по тебе… Знаешь, мне в последнее время не получается заснуть сразу, столько мыслей в голове, — Юнги опускает голову, выдыхая, а потом снова поднимает, видя, как Чимин начинает беспокоиться. — Милый, — он переходит на шёпот, — мне совсем немного осталось: закрыть последний должок, пару новых зачётов и диплом, а потом я отделаюсь от университета и приеду к тебе, ты слышишь меня? — Я так хочу, чтобы время пролетело быстрее. Я так скучаю… Неимоверно скучаю по тебе, даже несмотря на то, что наши отношения начали развиваться в интернете. — Когда мы с тобой впервые встретились? — Чимин подвинулся ближе и оперся на локти, немного задумавшись, — три года и девять месяцев назад? Вроде как я приезжал на какие-то мероприятия, верно? — Да, я помню, что на вторую неделю нашего делового общения мы пошли пить кофе и смотреть документалки в кинотеатре с Кихёном и Томасом. Как, кстати, он? — Юнги поерзал на кресле немного, прежде чем снова комфортно устроиться в нём. — Томми в полном порядке, сам ждёт встречи с друзьями из Сеула. Но в любом случае, мы не виделись в живую очень давно, и это… меня немного напрягает и смущает. Просто невообразимо, что мы будем чувствовать, когда снова увидимся.       Юнги наблюдал за парнем и практически задыхался от того, насколько тот сильно влиял на него и как он переворачивал его внутренний мир каждый новый раз. Чимин посмотрел на замершего Юнги, который выглядел так, будто готов расплакаться от своей беспомощности в том плане, что просто не может купить билет и навестить Чимина. Потому что у него работа, не позволяющая выехать за границы или вообще что-либо делать. — Юнги, ты ведь не будешь… — Чимин просто не успевает ничего сказать, как видит, что камера фиксирует потёкшие слёзы мужчины, и Юнги судорожно пытается вытереть их и просто успокоиться. Он закрывает половину лица ладонью и кидает короткий взгляд на обеспокоенного Чимина, который приподнял камеру и уселся нормально, не сводя взгляда с любимого человека. — Хён-ни, прошу тебя, не плачь из-за меня. Хё-он… — Я просто… — он вдыхает больше воздуха, чтобы предотвратить свои всхлипы, но потом резко замолкает и просто отворачивается, пытаясь прийти в себя. Он стал слишком чувствителен в последнее время. — Я просто до невозможного люблю тебя и мне так… так трудно делать что-либо. Я постоянно думаю о тебе и я не виню тебя и наши отношения, просто у меня нет возможности приехать к тебе и… — он запинается и слегка начинает бредить, и Чимин точно понимает его состояние. — Прости меня. Я люблю тебя. Ты знаешь, как сильно я хочу коснуться тебя? — Юнги тянется рукой к камере снова и приближается ближе, и его лицо выглядит чертовски заплаканным, хотя прошло не более двух или трех минут. — Знаешь, как сильно я хочу просто поцеловать тебя, обнять? Это так трудно переживать, я думаю, ты понимаешь меня. Потому что это было бы ничем, если бы такое влечение испытывал я один, верно? — Юнги-я, посмотри на меня, — Чимин слабо улыбнулся и коснулся рукой камеры. — Мы обязательно увидимся с тобой, я тебе обещаю. А ещё я обещаю, что зацелую тебя вот этими губами, — он приблизился к камере своими пухлыми малиновыми губками, и через монитор Юнги видел каждую трещинку на них, он видел полоску слизистой, когда Чимин шептал ему что-то успокаивающее, видел кромку зубов, и он наслаждался тем, какой у Чимина приятный шёпот, а ещё сходил с ума с того, насколько мягко Чимин касался губами камеры, передавая свои поцелуи через расстояние прямо к Юнги.       Юнги выглядел гораздо лучше после того, как Чимин сделал это и снова взглянул на него. Мужчина улыбнулся парню и приподнялся с кресла. — Тогда в ответ я зацелую тебя вот этими губами, — он приблизился точно так же к камере, как это делал Пак, и скоро он услышал восхищенный вздох из динамиков. — Я буду касаться ими тебя, твоего тела, я буду любить тебя ими так же сильно.       Юнги невесомо касается ими камеры и скоро садится на место, видя счастливое лицо Чимина, который был готов растечься в милую розовую лужицу от своего счастья и любви к Юнги. — Как только я защищу диплом и получу все документы с выпуска, я сразу поеду к тебе, слышишь меня? Ты же дождешься меня? — Естественно, Чимин-а, я дождусь тебя, — Юнги улыбнулся юноше и очень надёжным взглядом посмотрел на того через монитор. — Я люблю тебя, моё сокровище. — И я люблю тебя, хён-ни, — Чимин отправляет ему много воздушных поцелуев и снова целует камеру, показывая свой язык, а потом звонко смеётся, чтобы Юнги наверняка стало ещё лучше и он не думал слишком много о чём-то угнетающем.       Они показывают друг другу свои кольца, как это делают всегда при завершении звонков по видеосвязи, и обещают друг другу о том, что спишутся ещё раз. Юнги остаётся доволен сегодняшним вечером. Чимин остаётся доволен своим днём.