Алый рассвет

Гулкий звук шагов становился все отчетливее, заставляя сердце сжиматься, а тело - содрогаться. Ожидание пыток порой было еще хуже, еще тяжелее выдержать, чем сами пытки. Мерлин сел, обхватив колени руками и зажмурившись, отсчитывая оставшиеся ему секунды. Неминуемая участь настигла его, когда ржавая дверь его камеры распахнулась с уже знакомым противным скрежетом. К боли магии примешалась боль физическая. Треск рвущейся ткани, запах горелой плоти, чей-то истошный крик... Дыхание Мерлина сбилось, когда он осознал, кто кричал. Это был его голос, и он теперь хрипит, облизывая пересохшие губы, и это у него темнеет в глазах, и это его поливают ледяной водой, чтобы не отпустить в объятия темноты, ласково обещающей передышку, и они пытают, пытают его еще... Чтобы сломить. Как сказать им, чтобы они прекратили? Как умолять их остановиться? Как убедить их в том, что его воля сломлена, когда они уверены в обратном? Лица размываются; он видел своих палачей не раз, но никого не узнает. Единственный, кто цепляет взгляд - самый главный, хозяин этого места. Он приходил чаще всех, он с упоением слушал вопли мага, и он смеялся, когда по лицу волшебника текли слезы. Он смеялся... Мерлин резко сел, хватая воздух ртом и изо всех сил моргая. Понадобилось какое-то время, чтобы осознать: он больше не в тюрьме. Он вспомнил Нимуэ, свой договор с ней, прибытие в Камелот и... Артура. Сына короля, который также был виновен в том, что произошло с ним и другими магами. Он должен был за это ответить. Лучи солнца проскользнули сквозь узкое окошко темницы, задерживаясь на соломе, на которой сидел волшебник, и он зачарованно смотрел на свет. Это какая-то неправильная темница. В тюрьме Аридиана не было ничего подобного. Никогда. Он считал, что осужденным магам солнце было ни к чему: они уже были не жильцы на этом свете. Если Артур поставил себе цель напугать его ночью в камере, он явно в этом не преуспел. А кошмары... Мерлин неохотно признался себе, что они снились ему почти каждую ночь, с тех пор, как Нимуэ освободила его из плена. Возможно, со временем от них удастся избавиться. Из-за кошмаров он чувствовал себя неважно, хотя ночь нельзя было назвать такой уж плохой: мягкая солома, никто не тревожит, вечером ему принесли еды. Конечно, это была какая-то похлебка, не особо съедобная на вкус, но его хотя бы не морили голодом... Мерлин вздрогнул. Аридиан практиковал такое время от времени. Как будто ему мало было ослабить волшебника с помощью повреждения его магии и регулярных побоев... Невеселые мысли юноши прервал стражник, поворачивавший ключ в замке. - Свободен, - объявил он, и волшебник, недоверчиво глядя на него, встал. Ах, Артур же говорил, что продержит его до утра... Мерлин вышел из темницы, ощущая себя грязным и, несмотря на сон, уставшим. Лучше всего сейчас было бы помыться и отоспаться, забыв обо всем... Но как же его предназначение? Он не мог подвести Нимуэ. Он не мог подвести себя. И других. Поэтому Мерлин направился туда, куда должен был попасть еще вчера вечером - в каморку придворного лекаря. Гаюс оказался пожилым уже мужчиной, убеленным сединами, со строгим, пронзительным взглядом, поневоле внушающим уважение. Он разбирал свою сумку, вытаскивая из нее засушенные травы, когда волшебник появился в его мастерской, служившей лекарю одновременно кухней и спальней. Обитель Гаюса была целиком и полностью посвящена медицине. Все - книги, специфический запах лекарств, пузырьки с зельями - говорило о деятельности хозяина этой комнатушки. Мерлин не смог сдержать своего изумления. Гаюс, помешивая пробирку с содержимым подозрительного болотного цвета, поднял бровь, видя, что его посетитель молчит. - Кто ты? - О, вы, верно, Гаюс? Я - Мерлин, - юноша поспешно протянул лекарю записку, якобы от матери. Старик вчитывался в письмо, надев очки. - Мерлин... - пробормотал он, - сын Хунис. Волшебник кивнул. - Но ты должен был прибыть уже давно, почти год назад, - Гаюс поднял на него растерянный взгляд, - я уж было решил, что твоя матушка раздумала. - Я остался в Эалдоре еще ненадолго, - солгал Мерлин. - Год был тяжелым, нужно было помочь маме по хозяйству... и с посевами... - Как она? - мягко спросил лекарь, усаживаясь на скамью. - Когда я видел Хунис в последний раз, это было... дай-ка подумать... да, лет двадцать тому назад. Тебя тогда еще не было. - С ней все хорошо, - он искренне на это надеялся. Только бы с мамой все было хорошо! Сам он может пережить что угодно, но вот мама... - Что ж, добро пожаловать в Камелот, Мерлин, - ласковая улыбка совершенно изменила суровый вид придворного. - Ты можешь пожить у меня, - он махнул рукой в сторону второй двери комнатушки, которая, надо думать, вела в какую-нибудь кладовку. Но, когда Гаюс открыл ее, оказалось, что это комната - совсем маленькая, но всё же комната. И с нормальной кроватью. Не считая того времени, когда Мерлин жил у Нимуэ, он никогда не спал на обычной кровати. Шкаф тоже был очень кстати, где-то же надо было разложить одежду. Хотя эта проблема волновала Мерлина в последнюю очередь. - Располагайся, - дружелюбно предложил Гаюс. - Возможно, чуть позже удастся подыскать тебе какую-нибудь работу. А пока будешь помогать мне. - Спасибо, Гаюс, - поблагодарил его маг. Он забросил свою сумку на кровать и хотел сам завалиться на нее, но его остановил изучающий взгляд придворного. - Сколько времени ты шел из Эалдора? "Должно быть, я выгляжу ужасно" - решил Мерлин. И правда, он ощущал себя грязным после ночи в темнице, его волосы и одежда были в беспорядке. И он был голоден, как внезапно понял. - Я пришел бы вчера вечером, но меня задержали. Я угодил в темницу, - честно признался он, но, очевидно, этого Гаюсу было недостаточно. Он подошел к волшебнику вплотную и поднял обе его руки на уровень глаз. - Что такого ты натворил, что тебя заковали? Мерлин опустил глаза и понял, что лекарь увидел красные следы на его запястьях - Нимуэ своей целебной магией добилась того, что следы кандалов стали менее заметными, вместо кровоточащих ран теперь виднелись только поверхностные ссадины, но Гаюсу это всё равно не понравилось. Он нахмурился и потянул юношу за собой. Мерлину пришлось сидеть на скамье, пока лекарь доставал бинты и какие-то мази. - Ты должен был совершить что-то серьезное, раз они решили заковать тебя. Мерлин облегченно выдохнул: Гаюс подумал, что ссадины появились вчера. Он не подозревает об истинной природе их появления. - Я оскорбил принца. Гаюс удивленно воззрился на него, обернувшись со склянками в руках. - Он был настоящим ослом, - сказал юноша в свое оправдание. Лекарь было усмехнулся, но тут же строго проговорил: - Ты не должен так отзываться о принце и, тем более, говорить ему это в лицо. Артур обычно не поступает так жестоко. Должно быть, ты сказал что-то поистине ужасное. Мерлин недоуменно уставился на лекаря. Это Артур-то не жесток? Должно быть, Гаюс что-то путает. Вся королевская семья жестока. Они убивали таких, как он, без малейшего сожаления. Он ойкнул, когда выяснилось, что мазь жжет его раны. Видимо, они еще не совсем затянулись. Гаюс бережно обвязал руки юноши. - Вон там ведро с водой, умойся. Я только что вернулся с обхода, если хочешь, можешь позавтракать со мной. У меня такое впечатление, что ты совсем не брал с собой еды в дорогу. В то, что тебя не кормила твоя матушка, я не могу поверить. Овсянка не была особо вкусной, но Гаюс назвал ее питательной. В любом случае, Мерлин не спорил. Наверное, во время заключения эта непримечательная еда показалась бы ему даром богов. Сейчас он без особого аппетита отправлял ее в рот, опустив глаза, чтобы не смотреть на Гаюса, который как раз пристально в него вглядывался. Волшебника одолевали нехорошие мысли. Если лекарь заметил ссадины на его запястьях, прикрытые рукавами рубашки и куртки, что тогда говорить о его ошейнике? Что, если Гаюс его заметит? Будет ли он и дальше так хорошо к нему относиться? Или выполнит свой долг и сообщит королю? - А что это у тебя на шее? - вдруг спросил Гаюс, словно прочитав его мысли. Дрожь пробежала по телу мага, но он не шелохнулся, когда рука пожилого мужчины потянулась к нему. Остановившись в паре сантиметров от платка, скрывающего его ошейник, лекарь снял прилипшую соломинку. Мерлин едва не закричал от облегчения. Что бы он делал, если бы его вычислили? Магу внезапно пришло в голову, что он не знает ни одного заклинания. Его магия основывалась на инстинктах. Нимуэ занималась восстановлением его здоровья и возвращением его магии, но не сочла нужным обучить его заклинаниям. Почему? Может быть, она займется этим позже? После того, как он проведет в замке некоторое время и приспособится к новой жизни? Мерлин закончил умываться, когда Гаюс выудил из шкафа пузырек с лекарством и обернулся к своему подопечному. - Я немного занят. Можешь отнести это леди Моргане? Ее мучают ночные кошмары, она пьет специальное зелье. Глаза Мерлина расширились при виде склянок на полке выше, на многих из которых было написано: "яд". Названия ядов тоже были выведены, но Мерлин в них не разбирался, и потому не счел нужным читать. Вот если бы он мог подменить лекарство для принцессы ядом... Зачем ждать, как сказала Нимуэ, если с еще одной из рода Пендрагон он может расправиться прямо сейчас? - Конечно, - он легко подскочил и потянул руку к лекарству. Гаюс отдал ему пузырек и продолжил рыться в шкафу. Юноша озадаченно посмотрел на него. - Я думал, тебе нужно куда-то идти, - не мог же он, в самом деле, подменить лекарство под носом у Гаюса. - Нет, мне нужно изготовить новую порцию обезболивающего, - рассеянно отозвался старик, продолжая возиться с пузырьками. - Видимо, этот ингредиент у меня закончился... Мерлин, когда отнесешь леди Моргане ее снотворное, вернись сюда, я напишу тебе список трав, которые необходимо собрать. - Хорошо, - разочарованно выдохнул юноша, сообразив, что сегодня ему не светит осуществить свой план. Нехотя он поплелся к выходу. Коридоры замка были запутанными, он все время терялся в направлениях и вынужден был постоянно спрашивать проходивших мимо слуг, в какую сторону ему следует пойти. Что ж, возможно, Нимуэ была права. Он сначала должен изучить ходы замка, чтобы иметь план отступления на случай, если что-то пойдет не так, а потом уже осуществлять свой план. Наконец, он попал в нужное ему крыло и даже нашел дверь. Старательно постучавшись, он отворил, так и не услышав разрешения войти. В глубине огромной комнаты стояла лишь одна девушка, и для Мерлина, при взгляде на ее расшитое золотом платье из парчовой ткани и золотые браслеты на ее руках, не составило труда признать в ней хозяйку этих роскошных покоев. Она даже не обернулась, когда он негромко прокашлялся, чтобы обратить на себя ее внимание. Тяжелые кудри темноволосой красавицы падали ей на лицо, когда она выглядывала из окна. Мерлин подошел, чтобы посмотреть, что так привлекло внимание принцессы и, конечно, чтобы заставить ее заметить себя. Она неподвижным взглядом смотрела на Главную площадь, и когда волшебник перевел туда взгляд, он увидел расставленный на мощеной дороге помост с привязанным к столбу человеком. Собравшиеся вокруг осужденного люди в полном молчании слушали лишь один голос, зачитывавший приговор. С усилием повернув голову, Мерлин увидел на балконе короля. В первый раз он увидел Утера Пендрагона, того, кому был обязан своими ранами, которые залечивал Гаюс, и многим другим. Вот виновник всех его несчастий! Вот из-за кого Мерлин не может спать по ночам. Вот из-за кого проливала слезы его мать, когда схватили ее единственного сына, потому что она знала: он не выберется живым. Если бы не Нимуэ... Утер закончил читать обвинительную речь, которую Мерлин не слушал, уловив лишь одно слово: "колдун". Осужденный зашевелился на помосте, когда стражник поднес к хворосту факел, и пронзительно крикнул: - Будь ты проклят, Утер Пендрагон! Я восстану из мертвых и отомщу тебе! "Письмена!" - пронеслось в голове у Мерлина, когда он увидел поднятые к небу руки колдуна, испещренные какими-то непонятными знаками. Неизвестно, как колдуну удалось высвободить руки, но ноги его оставались привязанными к столбу, и он не мог сбежать. Колдун стал выкрикивать непонятные слова, значение которых оставалось для Мерлина загадкой, но одно он знал точно: слова эти имеют магическое значение. Душераздирающий крик потряс площадь, когда пылающий огонь добрался до тела казненного. Мгновенно в памяти Мерлина отозвались такие же крики, принадлежавшие другим людям, тоже магам, и он сам слабо вскрикнул, отшатнувшись от окна. Моргана, про которую он забыл, словно пришла в себя, испуганно оглянувшись. - Ты кто? Колдун продолжал кричать, пока пламя пожирало его плоть. Мерлин хотел закрыть уши, сбежать, забыть об этом кошмаре, но обнаружил, что не может пошевелиться. Чьи-то зеленые глаза вглядывались в его лицо, испуганная девушка вынула спрятанный в рукаве нож, потому что опасалась его и, быть может, это был идеальный шанс выхватить у нее из рук нож и убить ее, но Мерлин не мог двигаться. Сгорающий заживо колдун продолжал кричать проклятия, и юноша не сомневался в их магическом значении. На мгновение колдун перестал кричать, его тело обмякло, и брюнет явственно увидел, как от его тела отделяется призрачная тень - ее уносило прочь ветром, но она упорно сопротивлялась и, прежде чем исчезнуть, она обратила свои черные, бездонные глаза прямо на Мерлина. - Ж-жди меня на закате этого дня, - прошипела тень, - я от-отомщу вс-сем нашим врагам, дорогой брат. - Почему закат? - слабо пробормотал волшебник, - что ты имеешь в виду? В ответ тень подняла свои полупрозрачные руки, покрытые письменами. Призрак умершего как будто хотел, чтобы Мерлин все понял без слов. Но волшебник не понимал. Его обдало холодом. Потрясение сыграло с ним злую шутку, и его ноги подкосились, а зубы неприятно клацнули, когда голова соприкоснулась с полом. От запаха горелой плоти его мутило, и он совсем не слышал, как девушка над ним спрашивала: - Ты в порядке? О боги, ты не ушибся? Как же тебя зовут? Лекаря! Гвен, зови лекаря! Белый потолок затмила склонившаяся над ним смуглая девушка. Руки, огрубевшие от черной работы, похлопали его по щекам. - Эй, ты меня слышишь? Мерлин с усилием сосредоточился на голосе. Зрение немного прояснилось, и он увидел четче двух девушек, разглядывающих его. - Гвен, позови лекаря, - повторила Моргана. - Не надо, со мной все в порядке, - просипел маг. Девушка по имени Гвен обеспокоенно смотрела на него, не зная, можно ли ему верить, а Моргана выпрямилась. - Никогда прежде не видел казней, да? Что ж, привыкай. Здесь они нередки. Все больше колдунов бунтует против установленного порядка. Она сказала это без какого-либо выражения, и Мерлин подумал, что ее равнодушие - не наигранное. Он медленно встал, отряхнул свою одежду и протянул принцессе пузырек: - Ваше снотворное, леди Моргана. Гаюс просил передать. - А ты его новый ученик? - полюбопытствовала леди. - Меня зовут Мерлин, - представился юноша. - Что ж, спасибо, Мерлин. Гвен тебя проводит, - Моргана взяла пузырек, резко закрыла окно и отошла от подоконника. Служанка улыбнулась магу, но он не обратил на нее внимания, глядя на хозяйку покоев, удаляясь от нее все дальше. У него еще будет шанс подменить ее снотворное на яд. И этим шансом надо воспользоваться.