Алый рассвет

Иногда отцу приходили в голову такие странные мысли… Например, семейный ужин - и, как назло, в самое неподходящее время – именно тогда, когда Артуру надо было приказать слуге все подготовить в покоях к приходу ночной гостьи. Моргана, казалось, догадывалась о мыслях принца, наблюдая, как он ерзает на своем сиденье: ее губы едва заметно подергивались в улыбке, которую она старалась подавить, так как тогда Утер наверняка спросил бы у дочери, чему она улыбается, а она вовсе не хотела закладывать брата. Впрочем, если бы девушка знала, с кем Артур рассчитывает провести эту ночь, от ее благодушия не осталось бы и следа. Она могла закрывать глаза на его выходки, но только не тогда, когда это касалось ее служанки, с которой леди была очень дружна. Раньше сестра пыталась внушить Артуру мысль, насколько же неправильно он поступает, пренебрегая честью девушек, но потом махнула на него рукой: брата не исправишь, а горничные выходили из его комнаты счастливые, щебеча весело, словно пташки. Отцу об этом было знать совершенно необязательно. У него и так хватало забот. И, разумеется, он не отпустил бы сына с семейного ужина, чрезвычайно ценя такие мероприятия, развлекаться с очередной красоткой. Поэтому принцу ничего не оставалось, кроме как играть послушного сына, тоскливо гипнотизируя взглядом дверь за спиной отца, пока король вступил в жаркий спор с дочерью. Моргана была не такой, как ее отец, что заставляло Утера восхищаться твердостью ее характера и одновременно бесило его – она не разделяла его взгляды на рабство магов. Слушая препирательства сестры с отцом, Артур молча пил вино из своего кубка. Ему никогда не было дела до магов – в замке их не было, он даже не разговаривал никогда ни с одним из них, и видел лишь издали. Моргана же тяжело переживала гибель каждого из них, что нередко случалось – многие не выдерживали антимагической атаки и умирали, даже если физическая работа, которую их заставляли выполнять хозяева, была терпимой. Артур знал, что, несмотря на запрет отца, она много раз была в Нижнем городе, целенаправленно встречаясь с рабами и их хозяевами – и пыталась облегчить участь первых. Добрым словом, едой и просьбами быть с магами помягче она пыталась сделать существование рабов не таким тягостным. Артур подозревал, что она бы освободила их, если бы могла. Но она не могла. И не могла сделать больше того, что уже делала. Дочь короля ненавидела смотреть на муки этих людей, о чем один раз открыто сказала отцу. - Тогда отвернись и не смотри, - жестко ответил Пендрагон; на том и кончилось. Сейчас Моргана опять завела этот мучительный разговор, на который Артуру было совершенно плевать: если он не проконтролирует слугу, тот не сделает все, как положено. А покои надо было украсить как следует, чтобы произвести на его любовницу впечатление. В опустевший кубок Артура незнакомая наследнику девушка, которая прислуживала монаршим особам за столом, налила еще вина. Он поднял на нее оценивающий взгляд. Хрупкая фигурка, правильные черты лица, губы изогнуты в легкой полуулыбке, придававшей ей своеобразное очарование. Заметив внимание принца, она невинно хлопнула ресницами, и Артур воспринял это как благоприятный знак к началу легкого флирта. Возможно, эта прислужница будет у него следующей после служанки Морганы, с которой он собирался провести ночь сегодня. Как ее зовут, кстати? Опять забыл. Пока Его Высочество заигрывал с девушкой при помощи бровей и подмигиваний, его сестра, пребывая далеко не в радужном настроении, не уставала доказывать отцу, как он не прав. - Достаточно, Моргана, - Утер жестко вскинул руку, обрывая дочь на середине предложения. – Я устал с тобой спорить. Колдуны – это проклятие Камелота, зло, которое стремится нас уничтожить. Тот маг, который сбежал из тюрьмы Аридиана, наверняка жаждет мести. Мы должны быть настороже. - Очевидно, у него есть все причины мстить! – воскликнула Моргана. – Согласно слухам, в этой тюрьме… - Ломают их волю. - Под пытками, отец! - Потому что иначе сделать это невозможно. - Люди гибнут в этой тюрьме! - Не люди, Моргана, а колдуны. Большая разница. Туда попадают только самые отчаянные, те, которые не захотели принять свою участь. - Потому что с ними обращаются хуже, чем со зверями! Я видела в Нижнем городе беднягу, который… - Кажется, я запретил тебе приближаться к магам! – взревел король, взмахом руки переворачивая свою тарелку, что не могло не привлечь внимания Артура, вынужденного отвлечься от своих игр с хорошенькой служанкой. Девушка ахнула и бросилась поднимать тарелку с пола и вытирать остатки еды. Моргана сжала губы. Ее глаза метали молнии, но взгляд у Утера был твердый – и мог выдержать любую бурю. - Вслушайся в мои слова. Очень сильный колдун сбежал из темницы Аридиана, и он был не один – кто-то помог ему, кто-то его освободил, - правитель перевел взгляд на сына, проверяя, слушает ли тот его. – В отчетах, которые мне присылал охотник на ведьм, сказано, что такого могущественного колдуна он еще не встречал – это был первый случай в его практике. А практика, как вы знаете, у Аридиана была весьма богатая. - Я слышал, все тюремщики были мертвы, когда их нашли, - подал голос принц. Утер мрачно кивнул. - Тот, кто помог сбежавшему колдуну – еще один наш враг. Легко предположить, что они объединятся, чтобы попытаться уничтожить Камелот. Мы должны быть готовы. - Знаешь, а я рада, - Моргана неожиданно поднялась со своего места и бросила на стол салфетку, с вызовом глядя на отца. – Хоть кому-то удалось выжить в этой проклятой тюрьме, куда ты отправляешь людей умирать! Она быстро вышла из зала, и Артур тоскливо смотрел ей вслед, жалея, что такая гениальная идея не пришла ему в голову – поругаться с отцом, чтобы сбежать с ужина. Время его свидания неумолимо приближалось, а он не мог найти предлог, чтобы уйти – теперь, после выходки Морганы, отец уж точно его не отпустит. Такие поступки были вполне в духе Морганы и потому прощались ей – чего Артур не мог сказать о себе. Сложно сказать, что бы его ждало, если бы он так же удалился из зала. Все-таки он был наследником трона, и с него всегда требовали больше. А потому принцу ничего не оставалось, кроме как остаться на своем месте. - Это был колдун с позолоченным ошейником, - продолжил король, когда немного отошел. – Полагаю, ты знаешь, что это значит, Артур? - Очень сильный маг, - равнодушно буркнул принц. - Самый сильный из всех, что когда-либо попадались Аридиану. Он выжил в темнице, продержавшись несколько месяцев – столько еще не выдерживал ни один из колдунов. А сейчас он на свободе. Что нам это сулит? - Он разрушит Камелот до основания, если доберется сюда, - проговорил принц давно заученную фразу. - Именно, - подхватил Утер. – Поэтому мы должны… - Остерегаться. - И уничтожать проклятых колдунов, - Утер сделал последний глоток вина и встал из-за стола. – Я прикажу рыцарям усилить бдение. Артур тоже поднялся, радуясь, что наконец-то он свободен. Слугу он нашел в своих покоях – конечно, неумеха до сих пор ничего не сделал! - Шелковые простыни, - приказал принц. – Свечи вокруг кровати. Задерни шторы. Где ковер из цветов, который я заказывал?! - Простите, милорд, я… - Ты сейчас же пойдешь на улицу и нарвешь полевых цветов, и мне глубоко плевать на то, что ради этого тебе придется выйти за пределы города, и ты боишься темноты! Живо! Пошел! И не смей долго там прохлаждаться! - Да, милорд, - испуганно пролепетал слуга, низко опуская голову и прошмыгивая в открытую дверь. Он не смел злить своего господина, но думал о том, что долго не выдержит – служить Его Высочеству было слишком утомительно. А Артур в это время плюхнулся на свою кровать, мечтая, чтобы поскорее наступила ночь. У него уже вылетела из головы вся беседа с отцом и ссора последнего с Морганой.

***

Мерлин прибыл в Камелот поздним вечером. Путь был долгий и прошел в безрадостных раздумьях. Тоска жила в его сердце, и он отчасти упивался этой тоской, смакуя ее вкупе с мыслями о мести. Странное это был чувство. Такие мысли приносили ему какое-то нездоровое наслаждение и одновременно тяготили его. Часть его хотела вернуться в Эалдор, снова познать те обычные, беспечные дни, пока еще не пришли эти страшные люди в темных одеждах, пока боль не стала единственной мыслью, занимавшей его все его долгое заключение. Но в глубине души он знал: его жизнь никогда не была беспечной. Он всегда был настороже. Он всегда опасался, что его раскроют. Он знал, что с таким же чувством жила его мать с тех самых пор, как обнаружила его магию – а это случилось раньше, чем он научился говорить. Ему было жаль маму, но он был вынужден согласиться с Нимуэ: с мамой он увидится после того, как все кончится. Если кто-то в Эалдоре узнает, что он жив и свободен после того, как его пленили – ему несдобровать. Внимание ему ни к чему. Лучше будет, если его враги не будут подозревать, что колдун, который хочет их смерти, под самым их носом. Камелот внушил ему доселе неведомое чувство немого благоговения и трепета – никогда еще маг не видел замков такой величины и потрясающего великолепия. Люди сновали туда-сюда по мощеной площади, не обращая внимания на эту красоту, которая совершенно потрясла юношу. Конечно, ведь они видели эту огромную крепость не первый раз в жизни. Мерлин, задрав голову и разглядывая башню, вынудил себя переключиться на свою миссию. Замок, безусловно, красив, но он здесь не для того, чтобы им любоваться. В этом замке живут противники магии, его враги, враги его собратьев, и он здесь для того, чтобы отомстить. Мерлин двинулся вперед, на ходу вынимая записку для Гаюса. Осталось узнать, где живет придворный лекарь.

***

Работорговец направлялся из таверны, где отмечал удачную, очень выгодную сделку, заключенную сегодня, когда заметил на Главной площади человека, с удивленным видом рассматривающего крепость. «Ага, значит, не местный» - усмехнулся мужчина. Эрик пребывал в веселом настроении: за двух рабов заплатили хорошие деньги. На них были серебряные ошейники. Это редкость: с тех самых пор, как им с товарищем удалось схватить мага, на которого, измерив его силу, они нацепили позолоченный ошейник, Эрику попадались только слабые колдуны. За того мальчишку охотник на ведьм заплатил весьма неплохо. Работорговец слышал, что колдун сбежал, и надеялся когда-нибудь увидеть его, чтобы захватить и вновь продать. Эрик хлебнул эля из кружки, которую захватил с собой, и пьяно икнул. Вот бы еще поймать кого-то столь же сильного и наварить на этом… Постойте-ка. Работорговец нахмурился, разглядывая юношу, который наконец-то перестал таращиться на замок и зашагал вперед. Он кого-то напоминал мужчине. Черные волосы, высокий рост, и платок на шее… Эрик пошел быстрее и, догнав мальчика, положил руку ему на плечо. Тот круто обернулся. Они узнали друг друга сразу и одновременно. И испытали те же чувства, что и при первой поимке: Мерлин в ужасе застыл, но тотчас же сорвался с места, бросившись бежать по направлению к замку, а Эрик, ощущая удивление и вместе с тем торжество, кинулся вслед за своей жертвой. Он поймал мага в первый раз, поймает и во второй. Мерлин забыл о своей магии: ужас сковал его сердце, и он не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы убежать от этого страшного человека, который поработил его, избивал, и отдал в лапы тех, кто причинил ему еще больший вред. Не зная, куда бежать, он выбрал первый попавшийся коридор, вбежав в замок, и взлетел по ступенькам со скоростью испуганного степного сайгака.

***

Артур, довольно поглаживая шелковые простыни, проверил, наполнены ли кубки на столе, и удовлетворенно хмыкнул. Слуга как раз посыпал пол лепестками цветов. - Напомни-ка мне, Генри, как зовут эту девушку? - Гвиневра, милорд. - Гвиневра? – недоуменно переспросил Артур. – Еще утром ты сказал мне, что ее зовут Гвен. - Правильно, сир. Гвиневра – это ее полное имя, Гвен – сокращение от него. Принц нахмурился. И как, скажите на милость, он должен запомнить оба имени? А, ладно, все равно завтра она не будет ему нужна. Надо будет выяснить, как зовут ту девушку, что прислуживала монаршим особам на сегодняшнем ужине. - Пошел вон, - велел Артур, подметив, что уже почти подошло время, в которое должна прийти Гвиневра. Слуга с поклоном удалился. Принц остался в покоях один и уселся на стул в ожидании. Прошло какое-то время. Гвиневра опаздывала. Это слегка обеспокоило наследника престола. Обычно к нему не опаздывали. Девушки приходили раньше, на минуту-две, одни – заходя робко, другие – едва не визжа от счастья – еще бы, свидание с самим принцем! Гвен была первой, кто позволил себе опаздывать. Внезапно в коридоре раздались очень быстрые шаги, и младший Пендрагон самодовольно улыбнулся – девушка спешила к нему, понимая, что опаздывает, и сейчас наверняка начнет извиняться. А он прижмет ее к себе в поцелуе и подскажет, как она может искупить свою вину… Кто-то бежал с потрясающей скоростью, приближаясь к покоям наследника, и в один момент незапертая дверь резко отворилась. Человек заскочил внутрь и тут же закрыл дверь, прижавшись к ней всем телом. Артур нахмурился, разглядывая со спины свою гостью на ночь. Зачем Гвен закуталась в этот длинный плащ с капюшоном? Почему она не поворачивается к нему, настороженно прислушиваясь к звукам в коридоре? Может быть, она его боится? Принц легко вскочил и подошел к девушке, обняв ее за талию. - Гвен, милая, я ждал тебя, - прошептал он, стараясь успокоить девушку. Между тем, его мысли крутились в другом направлении: почему Гвен оказалась такой высокой? Быть может, надела каблуки? Она была ростом с него самого. Он крепче прижался к ней, ощущая ее ребра под своей рукой. Кожа да кости, не за что взяться. Артур не любил этого в женщинах и сейчас удивлялся: когда он смотрел на Гвинерву раньше, ему казалось, что у нее есть формы, он не наблюдал такой худобы. - Что же ты молчишь? – прерывистое дыхание девушки ему вовсе не импонировало. Надо будет дать ей вина, чтобы немного расслабилась. – Посмотри на меня, - он развернул девушку лицом к себе; в это мгновение с нее упал капюшон, и принц в шоке сделал шаг назад, когда вместо любовницы на одну ночь он увидел мальчишку. Юноша испуганно смотрел на него, тяжело дыша после бега и, видимо, не знал, что ему делать дальше. Короткие волосы стояли торчком, на лбу блестели капельки пота. - Кто ты такой? – недоуменно спросил Артур. – Почему Гвиневра прислала тебя? Отвечай же! - Меня никто не присылал, - едва слышно проговорил незнакомец. - Почему она не пришла сама? Юноша не ответил. Артур пребывал в замешательстве. Это шутка такая? Гвен решила посмеяться над ним, прислав вместо себя этого мальчишку? На вид он был немногим младше самого Артура. Но он говорит, что Гвен не присылала его. Что же он тогда делает в покоях принца? Наследник пребывал в тяжелых раздумьях, озадачившись появлением в его комнате незнакомца вместо милой служанки, когда в коридоре вдруг вновь послышался топот ног и крики стражников. Темноволосый юноша вздрогнул и затравленно посмотрел на дверь, и не зря: спустя пару секунд кто-то оглушительно забарабанил по ней, закричав: - Милорд! Откройте, милорд! Брюнет отпрянул от двери и принялся озираться по сторонам. Артур, все еще потрясенный его появлением, вздрогнул при одной мысли о том, что его, полуодетого, застанут в покоях с мальчиком, который не являлся его слугой, в то время, как все в замке уже знали, что принц запланировал ночь, полную страсти. Из соображений сохранить репутацию сердцееда, зовущего к себе в покои исключительно женский пол, принц толкнул мальчика в сторону и, приоткрыв дверь только наполовину, максимально строго взглянул на стражника. - В чем дело? Что вы себе позволяете? Стражник помялся: обнаженный по пояс принц выглядел недовольным, стоя на лепестках полевых цветов, тускло освещаемый светом расставленных на полу свеч. Ясное дело, у венценосной особы было свидание, которое не стоило прерывать, если не хочешь ощутить на себе его гнев. Поэтому стражник постарался быть кратким: - Милорд, этот работорговец, - он указал на человека среди стражи, - утверждает, что видел в замке сбежавшего раба, очень сильного. Вы его не видели? - Я все время был в своих покоях, ко мне он не заходил, - раздраженно сказал Артур. Подумать только, его отвлекли из-за такой мелочи! – И мимо никто не пробегал. Не там ищете. Он уж точно заметил бы человека с позолоченным ошейником на шее! - Прошу прощения за беспокойство, милорд, - не успел стражник поклониться, как перед его носом захлопнули дверь. Артур повернулся к странному юноше, который заявился в его покои. Казалось, незнакомец был обрадован тем фактом, что стража ушла. - А ты не от них бежал? – подозрительно спросил принц. - Это вышло инстинктивно, - подтвердил брюнет. – Я услышал, как кто-то гонится, решил, что за мной, и побежал. - Ты идиот, - сообщил Артур. – Они ищут сбежавшего раба-мага. Уголки губ незнакомца слегка опустились, но принц не обратил на это внимания, занятый своими мыслями. - Почему же Гвиневра не пришла? – тут он внезапно подумал, что не знает этого человека. Извечная подозрительность отца вдруг напомнила о себе. – Ты не слуга, я тебя никогда не видел в замке. - О, я искал придворного лекаря и, верно, заблудился, - мальчик протянул ему письмо, которое сжимал в руке. Артур, убрав руку с пояса, за которым был спрятан кинжал, взял незапечатанный конверт и бегло проглядел письмо. - Кто такая Хунис? - Моя мама. - Она просит Гаюса помочь тебе устроиться в Камелоте. Значит, ты не местный? Пришел искать работу? - не дочитав, принц сложил письмо и протянул его юноше. - Да, - кивнул незнакомец. Артур не знал, о чем еще с ним говорить. Мальчик выглядел усталым, очевидно, с дороги. Он смотрел очень серьезно, и эта серьезность смешила принца: она совсем не подходила такому юнцу. У него были очень внимательные голубые глаза, и это внимание смущало наследника: казалось, незнакомец стремится заглянуть в самую его душу. Чтобы преодолеть неловкость и внушить мальчишке должное уважение, наследник важно представился: - Я – принц Артур. Вместо ожидаемой сконфуженности и поспешного наклона головы Артур увидел, как мальчик вскинул голову, сузив глаза, в которых полыхнуло что-то… Он не мог понять, какое это было чувство. Досадуя, что ему, очевидно, попался какой-то деревенщина, Артур скучным тоном подсказал: - Ты должен поклониться, выказывая уважение. Брюнет в ответ поднял голову еще выше, а в его словах сквозила желчь, когда он произнес: - О, очевидно, ты привык, чтобы перед тобой раболепствовали? Если ты ждешь этого от меня, ты просто пустоголовый болван. Артур изумленно вскинул брови. А затем в его душе вспыхнул гнев. Так с ним еще никто не разговаривал. - Что ты себе позволяешь? Ты должен обращаться ко мне на «вы». И называть меня «сир», «милорд» или «Ваше Высочество». - О, простите, Ваше Высочество, - на этот раз незнакомец низко поклонился, но это больше выглядело, как издевка, и тон его звучал насмешливо. – Я не знал, что вы настолько глупы, сир, чтобы не понять с первого раза: я не буду перед тобой раболепствовать и кланяться тебе. После всего, что ты сделал, ты не заслуживаешь такого, ты настоящий тиран! Артур пребывал в замешательстве. А что он сделал? На что намекает этот идиот? О его связях со служанками? Ну и что тут такого? Он не обидел ни одну из них, каждая ложилась в его постель добровольно, он позаботился о том, чтобы доставить удовольствие каждой. Они разделяли его желание, отдавались ему со всей страстью, на которую были способны, и ни одна не могла пожаловаться на жестокое обращение с его стороны. - Не тебе учить меня вежливости, - добавил юноша. – Ты ведь даже не спросил моего имени. - Какое мне дело до твоего имени? – воскликнул принц, хватая незнакомца за шиворот. – Я сейчас же запру тебя в темнице за неподобающее обращение! Стража! Хотя нет – я сам брошу тебя в подземелье! Накинув на плечи куртку, наследник резко отворил дверь и вместе с брюнетом вышел в коридор. - Если ты готов бросать людей в темницу даже из-за такой мелочи… - взбешенно воскликнул юноша. - Оскорбление наследника престола – не мелочь, - встряхнул его Артур. – Никто так со мной еще не разговаривал! - Вот как, никто не решился сказать тебе в лицо правду? - Какую еще правду? Ты что… погоди, ты пьян? – Артур остановился и принюхался. Мальчишка невесело рассмеялся. - А тебе этого очень хотелось бы, да? Тогда ты мог бы списать мои слова на пьяный бред! - Заткнись, не то будет хуже! - После всего, что со мной было, я уже ничего не боюсь, - очевидно, слова вырвались прежде, чем юноша осознал их, потому что он тут же закрыл рот свободной рукой. Артур не обратил на это внимания, просто дошел до темницы и бросил нового знакомого в первую попавшуюся камеру. Глядя, как юноша встает, отряхивая солому с колен, принц спросил: - Ну и как тебя зовут? Юноша замер и поднял голову. Улыбка, но какая-то кривая, появилась на его лице. - Хочешь знать, как зовут единственного человека, который сказал о тебе правду? - Хочу знать, как тебя называть, когда буду отдавать страже приказ посадить тебя в колодки в следующий раз, если надумаешь дерзить мне. - Мерлин, - представился брюнет, продолжая нехорошо улыбаться, и Артуру пришло в голову, что это неправильно: такая улыбка ему совсем не шла. Он смотрел на этого худого паренька и бессознательно пытался представить себе, как бы смотрелась другая, искренняя, настоящая улыбка на его лице. Так и не представив ее, принц холодно процедил: - Ты пробудешь здесь до утра. И он ушел, без зазрений совести оставляя Мерлина в холодной, сырой темнице, с неудовольствием вспоминая, что в постели этой ночью его никто не ждет.