Трудная жизнь повсюду

Хоук всю дорогу говорил о себе, и только когда они уже подходили к Скайхолду задал главный вопрос: – Как там Корифей-то? Давно мы не виделись. Варрик фыркнул. – Помнишь, когда мы с ним дрались, я сказал, что сваливаю, если он вытащит из жопы дракона? Накаркал. Подъем был чертовски сложным, хотя снова шляться вместе с Хоуком было радостно само по себе. – Ты можешь незаметно пройти вон в ту дверь – это трактир – подняться на самый верх и посидеть там немного? – неуверенно спросил Варрик, когда они достигли ворот Скайхолда. – Там никого не должно быть, кроме мальчика, который несет всякий бред. Скажи, что ты мой друг. Я ему нравлюсь. – Дружище, ты издеваешься? – во взгляде Хоука читался укор. – Я Гаррет чертов Хоук. Меня должны встречать голые Искательницы, а ты просишь спрятаться на чердаке с бредящим мальчиком? – Можешь ты или нет? – Конечно, могу. Я Гаррет чертов маг. – Ну так сделай это для меня! Хоук закатил глаза, что-то прошептал и исчез. Не то чтобы растворился, просто Варрика что-то отвлекло, а, когда он снова сосредоточился – Хоука уже не было. – Ладно, – пробормотал Варрик, – я иду. Теперь, после всего, Варрик относился к Кассандре хорошо – на расстоянии. Он также знал, что и она считает его сердце «добродетельным» – на расстоянии. Они могли бы славно дружить по переписке. При личных встречах Варрик иногда грубил ей, и сам потом не понимал, зачем. А, когда пытался исправиться – грубила она. Кассандра почти никогда не смеялась над его шутками, от чего он чувствовал себя бесполезным и злился. Она любила именно те его книги, которые он сам терпеть не мог, и никакие другие. По удивительному совпадению это были книги про Авелин, с которой он десять лет промучился точно так же, как теперь с Кассандрой. – Ты такой хороший человек! – сказал он как-то Авелин во время очередной ссоры. – Не могла бы ты просто… не быть тобой! В конечном счете, Хоук сделал их с Авелин друзьями, и Хоук же имел все шансы рассорить их с Кассандрой навсегда. А Варрик не умел ссориться навсегда. После пяти дней отсутствия он ничего не узнавал и чувствовал себя здесь лишним. Крепость изменилась. Все были при деле и, в то же время, никого не было из тех, кого он искал. – Где Лелиана? Пожимают плечами. – Где леди Монтилье? Разводят руками. Он обрадовался, обнаружив во дворе Хардинг – та стояла, зажмурившись и подняв к небу лицо. Просто ловила мирные минутки. – Привет, Хардинг, – сказал он. – Пора нам основать гильдию. Когда гномы собираются где-то больше одного, они обязаны объединиться в банду. – Привет, Варрик. Нас уже много, – ответила Хардинг. – Здесь ходит контрабандист из Хартии, ищет тебя. Эдвик. Такой веселый. Заколку мне подарил. Что-то привез тебе из Вольной марки, так что дай ему тебя найти. Гаци из Орзаммара занимается мозаиками, правда, у нас пока нет мозаик. Так что он подбирает булыжники с земли и что-то ваяет из них, он же ну… из Орзаммара. Ночью прибыла мастер по рунам или вроде того. Долго махала мне рукой издали. Кабо теперь пойло разливает. Он славный. Приглашал нас всех сегодня вечером выпить. Кажется, ему нравится мастер по рунам. – А Совершенного вы еще не выбрали, пока меня не было? – спросил Варрик. – Может, и тоннель в горе уже продолбили? Мой дружный народ как всегда в центре событий. – Да, и… – Хардинг понизила голос до шепота, – Герой Ферелдена передавал привет. Поговори с Лелианой. Герой Ферелдена, похоже, воспользовался всеми своими каналами, чтобы передать Варрику привет. Настойчивый мужик, из тех, кто, как и Хоук, видит цель и не видит препятствий. – «Былое величие, былое величие», говорят они, – произнес Варрик с гордостью. – Да этот мир давно бы рухнул в Тень без гномов. Разойдясь с Хардинг, Варрик пошел бродить по крепости дальше, но Вестницу нигде не находил. Никто не мог ему подсказать и, в конце концов, он отправился к палаткам тал-васготов. Они что-то ели в молчании, закладывая это в рот пальцами, как она, и энергично двигая челюстями. – Где мне найти Шаганната? – спросил он. – Приятного аппетита. Шокракар перестала жевать. – Он с Адаар ушел в горы, – ответила она с набитым ртом. Варрик замялся. – Стесняюсь спросить, а мы разве уже не в горах? Шокракар долго молча дожевывала то, что было у нее во рту. Варрик ждал. – Он ее vidathis-kost, – заявила она, проглотив. – Учитель. Как это… – Духовник, – подсказал один из васготов. – Да, точно. Tamassran. Отец. Все вместе. Она сказала, ей нужно получить его наставления. И они ушли. Варрик почему-то стоял на месте. – Семейный пикник у них, ясно? – Шокракар махнула на него рукой, всколыхнув воздух. – Прочистить мозги. Спросить совета. Слазать в Тень. Хуй знает. Saarebas уходят далеко от лагеря для таких дел, и мне насрать, чем они там занимаются. – Это надолго? Шокракар пожала плечами. – Дня три... На вашем месте я бы отделала их палками на входе, когда вернутся. Против демонов. От новости, что Вестницы не будет в крепости еще три дня, Варрик испытал разочарование и облегчение одновременно. Здесь уже разобрали и укрепили лестницы, ведущие на стены. Со двора он заметил Соласа, стоящего там наверху в одиночестве. – Как вы тут без меня? – спросил Варрик, поднявшись. Солас поплотнее закутался в накидку из волчьей шкуры. – Все веселятся. Сощурившись на солнце, он добавил: – Кто-то из тал-васготов насрал у палатки Быка. А на следующую ночь насрал еще раз поверх той первой кучи. И все ради шутки о том, что тал-васготы тоже умеют докладывать. Секунду Варрик терпел, но в таких безнадежных случаях помогает только ударить себя по яйцам. – Прости гнома, – проговорил он сквозь смех, закрыв лицо руками. – Я тоже смеялся, – улыбнулся Солас. – Бык ходит за этой ужасной женщиной и твердит: «Прекрасная Шокракар, без тебя мои отчеты бесцветны, пусты и лишены жизни», а она гоняет его прочь от себя палкой, как пса. – Это мое воображение, или я слышу зависть? – Возможно, – признал Солас. – Я был бы не прочь влюбиться еще раз. Налетел порыв ветра, и Варрик поежился. – Сколько тебе лет вообще? – спросил он. – Немного больше, чем тебе. – А сохранился лучше, – усмехнулся Варрик. – Больше спишь, наверно, или меньше пьешь. Но я так не могу. Я писатель! Они помолчали несколько секунд, глядя на сверкающие заснеженные пики. Нужно было спускаться. Нечего тянуть, нужно просто сделать это. Хоук наверняка уже довел бедного Коула до слез. – Где советники? – спросил Варрик. – Инспектируют подземелья. Он нашел их в захламленном тронном зале, но первое, что бросилось ему в глаза – огромный трон, залитый светом. Высокий, вытянутый, как тот, на котором восседал Аришок в порту, только справа и слева от него возвышались литые фигуры воинов антаама на одном колене, раза в три крупнее, чем на самом деле, с опасными, сверкающими на солнце рогами, луком и копьем. – Какого хрена! – охнул Варрик. – Вы с ума посходили тут за пять дней?! – Я тоже в ужасе, Варрик! – воскликнул Каллен. – И этот срам еще не видела Кассандра! – А я предупреждала, – заметила Жозефина с укоризной. – Трон доставили вчера. Мы так и не выяснили, кто заказал. Но я догадываюсь. Она бросила многозначительный взгляд на Лелиану. – Эти мужики голые! – Варрик простер к трону руку. – Во всех деталях! – В отличие от твоих книг, это искусство, – заявила Лелиана, как будто обстановка крепости была ее заботой. – А Инквизитор – из расы косситов. Мы не будем сажать ее на неудобный трон, не подходящий ей по росту, статусу и внешнему виду. Варрик схватился за голову. – У того, что справа – стояк! – Первый раз такое видишь? – парировала Лелиана. – Просители будут находиться внизу, – неуверенно произнесла Жозефина. – С их мест срам не будет видно, я убедилась. Но я согласна, что это чересчур вызывающе и, к тому же… – Обмотайте им чресла знаменем, – раздался за спиной голос Хоука. – А на стояке можно что-нибудь вращать. Или вешать шляпу. В воцарившейся тишине он пересек зал и придирчиво осмотрел трон. – Интересно, меня так изваяют при жизни или посмертно? – задался вопросом Хоук. – Можно посидеть? Когда она придет – я встану. Наверное. Никто не ответил. – Посидеть нужно было на чердаке с Коулом, – процедил Варрик сквозь зубы. Хоук пересекся взглядом с Калленом, спустился с тронного места и хлопнул того по плечу. Каллен радостно улыбался. Выглядел от этого лет на пятнадцать младше. – А я еще удивлялась, почему храмовники не поймали вас в Киркволле, – сказала Лелиана Хоуку. – О, мы очень старались, – ответил Каллен. – Но не смогли. Этот хитрый отступник все время ускользал у нас прямо из-под носа! – Ха! Он входил в Казематы, как к себе домой, – не удержался Варрик. – С этим огромным уродливым посохом, помнишь, какой у тебя был первые два года? Хоук помнил. – Сколько голов я им проломил без всякой магии! – Посох искрит, трещит, снежинками плюется. На каждом пальце у Хоука по зачарованному перстню, из кармана торчит руна, в руках – мешок с магическим барахлом, я тащу светящийся ящик, а Младший – говорящий череп. – Череп Унижения! – воскликнул Каллен. – Создатель, как мы с ним намучились! Я сначала испугался, что вы его нам добром не отдадите. Я ведь должен был изъять. А потом не знал, куда от него деваться. Ужасный артефакт! – Магия крови, – Хоук поднял вверх указательный палец. – Младший его ручонками сжимает, чуть не плачет, а череп ему, как старый попугай: «Мне нужен твой брат! Мне нужен твой брат! Всем нужен твой брат!», – продолжал Варрик. – У Хоука лириум стекает по подбородку. Грудь в крови. А Каллен смотрит прямо сквозь него и говорит: «Почему опять лошадиное дерьмо по всему двору?». – Сэр Траск, немедленно разберитесь! – крикнул Каллен прямо, как тогда. – А сэр Траск ему с презрением: «И правда, рыцарь-капитан, сэр, что за дерьмо». И погнал новобранцев за лопатой. Они трое смеялись. Лелиана скептически подняла бровь. Вечно она не верила в его байки. – Сначала, красавица, я был храмовникам полезен, потому что отлично ловил малефикаров, убивал демонов, изымал опасные артефакты и без шуток делал им за месяц полугодовой план по конфискату и разоблачениям, – пояснил Хоук. – А потом я стал им не по зубам. Народ бы не позволил. – Да… а мы ведь и правда убирали дерьмо, чтобы в Круге было чисто, – добавил Каллен с грустью, переводя дыхание. – Лошади доставщиков вечно засирали весь двор. – Яйца Создателя, хорошо, что Кассандры здесь нет, – сказал Варрик сквозь смех. – Я здесь. Вечеринка оборвалась так же неожиданно, как началась. Кассандра стояла в дверях. – Ты, – произнесла она, глядя на Хоука. Хоук вышел вперед. Глаза Кассандры пылали. – Я узнаю этот прямой и твердый взгляд, Искательница, – сказал он, подойдя к ней почти вплотную. – Это взгляд прекрасной женщины, которая предпочтет мне какого-нибудь бесполезного слюнтяя. Щеки Кассандры были бордовыми, шрам – белым. Она так долго смотрела Хоуку в глаза, что тот поднял руки, дабы взять в ладони ее лицо и поцеловать Искательницу в губы – потому что это то, что сделал бы Хоук, то, как он видел их встречу – но тут Кассандра нанесла ему могучий удар в живот, и Хоук согнулся. – Сволочь! – завопила она, бросившись на Варрика. – Змея! Она успела опять разбить ему рожу, да так, что в глазах потемнело. Каллен закрывал его грудью, Жозефина кричала, Лелиана улыбалась в стороне, скрестив руки. В конце Кассандра все же оказалась в объятиях Хоука, которые он подкрепил какой-то искрящейся магической клеткой. – Гном не виноват, – твердил Хоук, пытаясь посильнее прижать ее к себе, – если хочешь кого-то убивать, Мелисандра, убивай меня. – Я Кассандра! – рявкнула она, толкнула Хоука в плечо, и Варрик понял, что сейчас его не убьют. – Пошли вы все нахер, – выдохнул он, утирая кровь. Он вышел из тронного зала и побрел, сам не зная, куда. Ноги принесли его в подобие наспех оборудованной часовни. Здесь горела всего одна свеча на грубо сколоченном алтаре, а неказистая уродливая фигура едва ли напоминала Андрасте. Варрик тяжело осел на пол у стены. Они даже не успели представиться толком. Хоук не успел сказать, что знает о Корифее, и что Герой Ферелдена – хартиец по имени Броска – нашел его. И что Броска не понимает, почему Варрик написал книгу о Хоуке, а не о нем, в то время, как он, Броска, тоже гном, трахнул советницу императрицы Селины, король Ферелдена – его лучший друг, и новый Аришок кунари – его лучший друг, а Хоук ответил, что это потому, что автор – его лучший друг. И Хоук не успел сказать, что дело Стражей плохо, что Стражи слышат Зов, а Герой Ферелдена очень зол и не собирается подыхать героем, ведь он и так уже герой. Герой Ферелдена собирается подыхать в старости богачом, потому что мечтал об этом с детства, и законы, по которым живет мир и орден, не для него. Что Герой Ферелдена искал способ очиститься от скверны, не преуспел, но не сдался. И что все великие герои Тедаса должны, наконец, собраться под одной крышей, чтобы вытащить его зад из этого дерьма. Жозефину, на которой Варрик надеялся женить Хоука, тот даже не заметил. Чертова Кассандра. Чертова дура, которая никак не может понять, что есть вещи поважнее того, что скажут о ней потомки. Варрик не умел ссориться навсегда. На время – конечно. Навсегда – это слишком даже для их ссоры с Бьянкой. Он вспомнил о ней сейчас, потому что та ссора до сегодняшнего дня была для Варрика абсолютным рекордом среди ссор, но Кассандра легко могла его побить. Как побила Варрика. Пятнадцать лет назад Бьянка решила, что они хорошо провели время, но война кланов, лишение наследства, погони, убийцы и честная бедность где-нибудь на краю света – это чересчур кроваво для любовной истории о гномах. Вышла замуж и уехала в Орлей раньше, чем он успел распаковать свой чемодан для побега. В этой истории, как он всем и говорил, были обещания – только нарушенные, и девушка – только цена за жизнь с ним оказалась для нее слишком высока. Сначала Варрик представить себе не мог, что когда-нибудь простит ее, а потом, и совсем быстро – это случилось. Однажды он проснулся за полдень, с тяжелой головой и в ужасе от того, что чуть не пустил по пизде свое состояние, положение и будущее. При встречах Бьянка любила навязчиво флиртовать. Притворяться, что на том месте, где в молодости была любовь, что-то осталось, кроме прощения и уважения. Или что можно покувыркаться без любви. С ним. После всего. Это… раздражало. Но встреч за пятнадцать лет было всего две. Кровь из носа, наконец, остановилась, но на грудь уже натекло целое болото. Варрик рассеянно размазал его, посмотрел на свои руки и усмехнулся. На них были чернила, золото, кровь и рыжая шерсть – лучший коктейль из всех возможных. Это руки чертовски везучего и чертовски счастливого гнома, который весело пожил, и все еще жив. Если бы он остался с Бьянкой, то не встретил бы ни Хоука, ни Адаар. Не прожил бы в Киркволле эти последние десять лет, где каждый год шел за пять. Не притащил бы в Казематы тот ящик с артефактами под крики Черепа Унижения. Не написал бы ни «Трудную жизнь», ни «Историю о Защитнике». Не вступил бы во что-то, пораженный, как громом, красотой женщины посреди хаоса и смерти. Кем бы он стал? Что это была бы за жизнь? От мыслей об этой жизни Варрика всякий раз прошибал холодный пот и переполняло чувство признательности к Бьянке. «Надо ей написать», – сразу думал он и садился писать. Все ли у нее хорошо, не нужна ли помощь? Не нужны ли деньги? Здоров ли как-его-там? Вряд ли старая добрая Бьянка умела прочесть между строк: «Спасибо, спасибо, спасибо, что бросила меня. Вечное спасибо».