Снежный вечер.

      За окном Рождество грядёт. С небес падают тысячи маленьких снежинок, скопленных в пышные хлопья. Они осыпаются на землю, покрывая её чисто-белым ковром. Не осталось и капельки незаснеженного места. Куда не глянь — сплошная морозная белизна. Лампы фонарей, поставленных вдоль оживлённой улицы Кведлинбурга, освещают дорогу тёплым жёлтым светом. Люди бегают вдоль и поперёк дороги, все спешат поскорее вернуться домой, к семье, чтобы отметить там по истине Великий праздник.       Среди всех этих озабоченных лиц неспешно идёт со саквояжем в руке Чумной Доктор. Его встреча со старым другом предстоит только через полтора часа. За это время Доктор успеет максимально подготовиться к приёму гостя в свои хоромы, да ещё и на себя время останется.       Так что он идёт, неторопливо, спокойно, думая о своём. В глазах его выражается тоска, даже некоторая грусть. Ему так одиноко, его семья погибла много лет, а то и веков назад, жены, детей нет и быть не может. Так неприятно заходить в пустой дом, где тебя никто не встретит крепкими объятиями, поцелуями или хотя бы «папа, привет». Единственное, что его встретит, так это холод и пыль. Сколько бы Доктор не прибирался, а пыль откуда-то пробирается и осаживается на всех полках, на полу, на предметах. Даже на потолке. Несмотря на недавний ремонт в стенах взялись крысиные домики, а в углах между стенами и полом образовались паутинки. В доме нет любви, нет ничего живого. Отсюда и вся эта серость, этот холод.       Дом Доктора — это тот случай, когда больше хочется из дома, чем в дом. На улице хоть какие-то лица его встречают и провожают своим пусть и унылым, но живым взглядом. В последнее время он перестал в нём убираться от слова совсем. Вот только недавно он встретился со своим старым знакомым, который, как выяснилось, всё своё время ночует в театре. У него, в отличие от Чумного, нет своего дома. Узнав об этом, Доктор ужаснулся. По старой дружбе, не побоялся пригласить его провести этот Новый Год вместе. За одно морально поддержат друг друга, вытащат себя из вызванного одиночеством депрессняка. Никто не был против. Вот только Актёр слегка замешкался, мол, я Вас притесню, Вам будет не удобно и прочее, и прочее. Но Доктор настоял на том, чтобы его старый друг отметил Рождество в его компании. По итогу они договорились встретиться в доме Чумного Доктора в полдевятого вечера (20:30).       Открыв ключом дверь своего дома, Врач прошёл в тёмную прихожую. Чтобы увидеть, куда повесить своё тёплое пальто, он зажёг свечу. Спички всегда лежат на придверной тумбочке, а свечи — на каждой поверхности: на каждом столике, на каждом табурете.       Сняв и повесив пальто на кручок, стало только холоднее. Но ничего, сейчас Доктор зажжёт камин, зажжёт все свечи и станет теплее. А потом придёт и Маска со своими шуточками и тогда-то они вместе точно согреются.       Лекарь, после того, как он зажёг большинство свечей в своём доме, прошёл в гостиную, где он, расшевелив угли, создал огонь.       Стало чуточку теплее, но чувство одиночества и грусти так и не покинуло его. Он обернулся в вязанный плед, снял громоздские сапоги и направил ноги на камин, согревая их. Ему стало физически тепло. В таком состоянии, он задремал. Проснулся от того, что кто-то звенел колокольчиком на верёвочке за дверью.       Доктор с визгом подскочил с кресла и побежал в прихожую встречать гостя.       — Приветствую Вас, месье Рауль, — заметив знакомую маску, выдал пришедший гость. Он был одет в тёплый тулуп, в берцовые сапоги с шерстяной прослойкой внутри. На голове истерзанная временем ушанка, закрывавшая уши и часть лица (маски).       — Здравствуйте, проходите, — Врач с радостью пропустил гостя в дом, — Снимайте Ваш замечательный тулуп, герр.       Маска постучал ногами по полу на пороге, стряхивая снег с подошв, и только потом прошёл внутрь. В этом доме он находится впервые, ему здесь пока что не уютно, как он ожидал. Ему тоже стало холодно, когда он разделся. Его улыбка поникла, увидев, что здесь так тускло и угрюмо.       — Извините, герр Луис… Большей роскоши я не могу себе позволить, — Чумной Доктор досадно опустил голову. Мог бы хоть как-то приукрасить помещение. У него даже ёлка в гостиной не стоит, хотя бы для приличия.       — Ничего страшного, — успокаивал его спокойным тоном Маска, — Когда я был у Вас в Париже, зрелище было гораздо хуже.       — Ох, и не напоминайте, — нервно рассмеялся Доктор, — Никогда не забуду Ваше выражение лица, когда Вы прошли в мою спальню и обнаружили там тело моего пациента после неудачной операции!..       — Ну Вас, Рауль, — смеясь, махнул на него рукой Маска.       Попутно обсуждая приятные воспоминания их старой дружбы, Доктор провёл гостя в гостиную, где стояло два кресла возле камина. Под камином стояли и грелись сапоги Доктора.       — Вижу, до моего прихода Вы устроили себе тихий час, правильно я понимаю? — с той же шутливой манерой спросил Маска.       — Ох, да… — Доктор был так смущён. Он опустил глаза на свои рваные колготы, и побежал обувать уже подогретые сапожки, — Извините ещё раз.       — Полно извинений, Рауль, — резко стал серьёзным Актёр, но тут же его серьёзность смягчилась приятной, добродушной улыбкой, — С кем не происходили такие мелочи.       — Да… извините, — вновь извинился Врачеватель. Герр Луис, то есть Маска, в глазах Доктора был неким божеством, которого Доктор почитал и боялся прогневать. Поэтому извинения в его адрес уже слетали с уст на автомате.       — Ха-ха, Рауль всё тот же, — прикрыв глаза, улыбался Маска, смотря на неуклюже обувающегося Доктора. В таком положении он кажется ему довольно… милым?.. К чёрту эти извращенские мысли.       — Ох… Правильно говорят: «Люди не меняются»…       — Хе-хе, — Маска оглядел комнату. Так пусто, сыро… Зато греет камин и светят сотни маленьких свечей, — Романтичная атмосфера.       — Хах, это Вы славно подметили, — выпрямился Доктор, сложив руки в замок на уровне живота, — Может, выпьем?       Чумной Доктор обычно сначала говорит, а потом уже думает. Когда до него дошёл смысл того, что он только что сказал, он незаметно покраснел. Руками он схватился за рот, ахнув. Маска же залился своим фирменным заразительным смехом.       — А давайте. Что предлагаете? — отпустив запретные шутки, поддержал тему Маска.       — Могу предложить Вам чай, молоко… воду… — Тут Врач смутился. В принципе, ему и предложить нечего. Есть вино, но оно еле как досталось Доктору, жаба душит им поить своего старого друга. Хотя… почему бы нет, Доктор же щедрый, — Вино?       — О, вино давайте, — тут же подал голос Актёр. Он считает, что если гулять, значит гулять по полной программе.       — Эх… Ладно, — сдавленно сказал Доктор, плетясь на кухню.       На кухне у него мало чего привлекательного. Тёмный, деревянный пол, дырявый потолок, грязный таз для мытья посуды и ведро с водой с дохлыми мошками, плавающих на её поверхности. Про паутину и пыль можно и промолчать.       Чумной Доктор достал с полки два деревянных стакана. Оттуда же он взял бутылку игристого. Бутылка была закупорена пробкой, которую Доктор с лёгкостью достал без помощи чего-либо, так как эту бутылку уже кто-то открывал до того момента, как она оказалась у Доктора. Он щедро заполнил вином половину одной кружки, затем второй. Для игристого хорошо подходят фрукты, которых у Доктора сегодня не имеется. Но их можно полноценно заменить орешками. В большом мешке в углу кухни находятся орехи фундука, которые он добыл для своих экспериментов. В мешке их примерно полцентнера, то есть пятьдесят килограмм. Хрен знает, зачем Доктору понадобилось брать именно столько орехов. Можно было в принципе взять килограмм, ну два… зачем брать целый мешок? Наверное, про запас. На зиму, дескать. Их он и приспособил для закуски.       Доктор вернулся в гостинную с двумя кружками вина, с бутылкой и с тарелочкой орешков.       — Ухты, надо же, — удивился Маска, — Чумная птица превозносит мне дары! Вот, ради чего стоит жить на белом и чёрном свете.       Он смеялся, шутил, помогая Доктору расставлять вкусности на столик, который он приволок и поставил между креслами. С каждой секундой прибывания Актёра в доме Доктора атмосфера становилась всё романтичнее, приятнее и теплее. Создавалась некоторая атмосфера праздника, которой Доктору не хватало много лет.       — Я бы хотел поднять тост, мой дорогой друг, — встал он с кресла, подняв кружку с вином.       — Пожалуйста, — засмущался Доктор, тоже взяв в руки кружку, — Милости просим.       — Это Рождество я впервые дорвался справить с Вами, приятель. Я безмерно рад, что вижу Вас в полном здравии. Мне жаль, что Вы совершенно один и проводите этот волшебный праздник в полном одиночестве. Так что пришёл я и до конца праздника буду Вас забавить, как смогу, — Маска пристально глядел в блестящие глаза Доктора. Внутри вспыхнуло, словно спичка, знакомое чувство. Горит пламенем душа, рвётся в тоске сердце, голова кругом идёт. Что бы это могло быть, он не приложит ума. Он остановился, перестал что-либо говорить, мысль улетела. Он растопился в глазах Врачевателя, как шоколад на солнце, — Ч-чтоб Вы не чувствовали это отвратное, тошнотворное чувство…       — Какое? — наклонив в сторону голову, переспросил Доктор.       — Одиночество… — Маска опустил глаза на кружку, вернувшись в себя, — Это ужасно жить и знать, что ты не любишь никого и не любим никем… Грустно, поэтому к Вам пришёл я. Я уйму Вашу грусть, обещаю.       — Ох, моя благодарность, герр Луис, — Доктор замешкался. Он вроде не жаловался ему на своё одиночное скитание по миру, но Маска откуда-то об этом узнал, — Порой так непривычно мне вспоминать, что Вы читаете мысли…       — Чтоб понять, что Вам одиноко, мне не понадобилось читать мысли. Я всё увидел в Ваших глазах.       Чумной Доктор смутился сильнее, потерялся в мыслях. Его отвлёк возглас Актёра.       — Да выпьем же мы за победу над одиночеством и скукой! Да здравствует любовь, до здравствует счастье! — произнёс он, и тут же кружки стукнулись друг об друга. Доктор решил отпустить все свои мысли и просто праздновать Рождество с другом.       Актёр выпил вино залпом и упал в кресло, Доктор выпил чуть меньше, чем всё. В глазах комната затряслась, организм требовал больше вина. Тогда Доктор налил ещё по кружке игристого, выпили они, закусили орешками.       — Чудесное вино, Рауль, чудесное! — щурился от удовольствия Маска.       — Merci, — отвечал он, кивая, — Вернее, по-местному, vielen Dank. Мне тоже нравится.       — Я бы даже стих зачитал по этому поводу!.. — балдым голосом сказал Маска, шлёпнув себя по колену.       — Какой стих? По какому поводу? — в пьяном недоразумении, борясь с размытым разумом, расспрашивал Доктор.       — Этот стих сочинил гениальный поэт, Великий классик и известный по всему миру актёр и певец… Короче говоря, мой стих, — довольно нескромно объяснил он Доктору про автора стишка.       — Хах, ну зачитайте, зачитайте же, — с усмешкой в голосе говорил Доктор, — Я Вас послушаю. Может Вам табурет поставить, на него встанете и расскажете. Я Вам даже за стих, ха-ха, подарочек из мешка достану!       — Смейтесь, смейтесь, милый Доктор. Смейтесь, пока может, — наигранно угрожая, сдерживая улыбку и смех, говорил Маска.       — Рассказывайте стих, а то вино уберу и не будет Вам подарка! — смеялся Врач.       — Рождественский день так забавен и весел, что хочется в нём с головой утонуть. В вечерний расслабиться в уютненьком месте, ночью в обнимку с тобою уснуть. Мои чувства бывают как ветер: то его нет, то дует неустанно. Сегодня, в этот Рождественский вечер, я вижу тебя, на душе мне становится странно. Я хочу тебя целовать, обнимать, шелковистые волосы трогать твои я хочу. Твой запах хочу вновь и вновь и ещё раз вдыхать… Лишь хотения б сбылись, любую цену за них заплачу!       Врачеватель пропустил мимо ушей половину всего стиха, но ему очень понравилось. Понравилось хотя бы как Актёр всё это рассказал, с каким выражением, интонацией.       — Благодарю за внимание, — улыбнулся Маска, закончив своё маленькое выступление.       — Чудеснейший стих, герр Луис, бесподобно… — захваливал его Доктор, наливая себе и другу ещё вина, — Заслужили Вы отведать ещё порцию живой воды, заслужили…       Он был настолько пьян, что не уловил смысла слов в стихе своего гостя. Доктор даже не желал вникать в их смысл. Рассказал стих, ну и пусть, молодец.       Вот, полупьяные, объетые фундуком, воссидают в креслах у камина Актёр и Чумной Доктор. Доктор ходил за добавкой орехов и так получилось, что эти недо-белки сожрали полмешка. У них в животе есть чёрная дыра, в которую попадают все орехи и исчезают бесследно? Или же бездна… которая никуда не ведёт. Ходят слухи, что орехи до сих пор у них перевариваются. Или нет?       — А знаете, Доктор, у меня, как и у любого уважающего себя гражданина… да и не просто гражданина, человека, — начал Маска, стараясь говорить более-менее отчётливо, — Я принёс Вам небольшой презент. От сердца, так сказать, от души.       — Да Вы что, — Врач усмехнулся себе под нос, — И что же за презент Вы принесли?       — А такой! — Комедиант встал с кресла и шатающейся походкой отправился в сторону прихожей. На некоторое время Лекарь поверил, что тот просто ушёл. Ушёл. Из дома. Вообще.       Но потом он вернулся… с бутылкой Хереса это не реклама. На то время это было достаточно дорогое вино. Стоит только гадать, где и каким образом Маска смог его достать.       — Несите ещё тарелку орехов! — выдал он, ставя бутылку перед Врачом. Она ещё была красиво обёрнута в подарочную ленту… точнее, в обычную бичёвку, завязанную в бантик, — Гулять, значит гулять! Пить, значит пить!