Радикальные методы

Юри был рад свирепствовавшей за окном непогоде. Нескончаемые потоки дождя и яростный ветер, надрывно бьющий в окна — прекрасное отражение его бушующего настроения. Хотелось кричать, бить ногами и проклинать всё на свете. Хотелось умереть. И всё из-за какого-то Майкла. Парня из соседней параллели, о котором мечтал и грезил шестнадцатилетний Юри. Они даже встречались немного, но дальше совместных походов в кино и жарких поцелуев дело не доходило. Юри бы и хотел, но Майк всегда почему-то останавливал. А сегодня Юри его видел в мужской раздевалке с Дэвидом, когда забежал за забытой справкой. Он их видел, а они его нет, исступленно целуясь и надрачивая друг другу. Словно кулаком в живот. Все мысли навылет, и внутри только зияющая пустота. Потом пришли сокрушительные боль, отчаяние, ненависть и обида. На Майкла, на Дэвида и на себя. Сплошной поток мыслей, окрашенных черным. Он влетел в раздевалку, схватил рюкзак и побежал домой, так и не переодевшись. Бежал, не разбирая дороги и размазывая по лицу предательские дорожки позорных слёз, пока не оказался дома, в собственной комнате, и только тут дал полную волю слезам. Почему? Почему, почему, почему… Тысяча почему в голове. Ответ прост — он неудачник. Толстый закомплексованный неудачник, на которого и не встанет ни у кого. И пусть он последние два месяца ходил на терапию к школьному психологу, но что это меняет? Это ни хера не помогает, чтобы там ни говорил Никифоров, мазюкая в своём блокнотике. О, кстати, о Никифорове. Юри был в таком состоянии, что убежал и с предстоящей контрольной по истории, что несомненно скажется на отметках, и с запланированной встречи с психологом. Тот звонил пару раз, но Юри не снял трубку. Юри поднимается с кровати, ищет в сумке телефон, а затем набирает номер школьного психолога. Странные у них отношения с мистером Никифоровым, или, как он просит себя называть, Виктором. Молодой, красивый и перспективный, он просто губит себя в этом кабинете, работая с такими неудачниками, как Юри. А ведь мог бы вполне уже свою практику открыть. С его-то харизмой. Кому признаться, но Юри иногда дрочил перед сном, представляя, как на их обычном вместо того, чтобы бессмысленно чирикать в блокнот, Виктор неожиданно становится на колени и отсасывает ему. А потом глотает. И в попку трахает. На столе. Хотя можно и в кресле. Везде можно. Вероятно, однажды эти крамольные мысли всё же как-то проявились. Во время одного из сеансов Юри лежал на кушетке, витая в странном мареве собственных фантазий и мягкого убаюкивающего голоса Никифорова, когда мужчина прикоснулся к нему. Вполне невинное касание, вот только Юри от него недвусмысленно застонал, заставив покраснеть психолога. Тот руку моментально убрал и извинился. А на следующую встречу пришёл в мегасексуальном приталенном костюме да ещё и пару пуговок в атласной рубашке невинно расстегнул. Юри тогда чуть ладони не стёр, мастурбируя дома. Вот так и начались их странные отношения. Всё прилично, но на грани. Взгляды, касания, откровенные разговоры. Юри рассказал о влюблённости в Майка, а Виктор углубился к какую-то заумную теорию о внутреннем Эросе. По Фрейду. Гудки кажутся невозможно долгими, пока, наконец, на том конце не ответили. — Алло, Юри? — в трубке раздается обеспокоенный голос Никифорова. — Что-то случилось? Ты не пришел на встречу и не отвечал на мои звонки. Я беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, расскажи мне, не замыкайся в себе. — Я мертв. — В смысле?.. — ожидаемо опешивает мужчина. — Ты что-то с собой сделал?! Юри… — Не я, Майкл, — Юри чувствует, как по щекам опять начинают бежать слёзы. — Он разбил мне сердце. А без сердца не живут. — Что он сделал? — облегченно выдохнув, интересуется Никифоров. — Возможно, всё не так плохо и вы ещё помиритесь. — Я сегодня видел его с Дэвидом. Они сосались и дрочили друг другу. После чего именно я должен захотеть мириться? — О… — на миг теряется Виктор, но тут же находит аргумент: — Зато ты теперь открыт для новых отношений. От нас в жизни уходит только ненужное, то, что нам мешает, а всё светлое впереди. Не сомневаюсь, что ты найдешь ещё своего человека. — Нахер, только этой чуши о судьбе не надо! Мне нужен был Майк. Майк! Я… я не хочу без него жить. Всё не имеет без него смысла. Вот перережу вены, а вас посадят. — А меня-то за что? — устало интересуется Виктор. — Что не уследили за мной, не помогли, когда так нуждался. Вы же психолог… В трубке повисает молчание. Виктор о чём-то думает, а Юри просто молчит. Сидит на полу, тупо смотрит на своё заплаканное лицо в отражении большого зеркала и слушает тишину в трубке, перемежающуюся чужим дыханием. — Юри? — Мм… — Давай я приеду, поговорим. — Нет, — Юри кивает головой, — родители дома, напугаете их визитом. Вторая попытка, мистер Никифоров, чтобы я не покончил с собой. Давайте, проявите фантазию. — Майк этого не стоит. Не стоит твоих слёз. Вообще ничего не стоит. Он пожалеет. — Ха-ха, как смешно! Чего ему жалеть? Вон он развлекается, а я лежу здесь один, никому не нужный. — Мне нужный, родителям своим. — Я про секс, — отрезает Юри. — А, ну… тогда просто мне. И вновь тишина. Только не мертвая, как в прошлый раз, а наполненная оглушающими ударами трепещущего сердца, что набатом бьется в груди. Того и гляди разорвёт тщедушную плоть и устремится ввысь, улетит на радостях к Никифорову. — Хм… Что это за грязные намеки, мистер Никифоров? Предлагаете секс собственному ученику?.. Это плохая шутка. — Я и не шучу, Юри. Ты красивый привлекательный парень, почему бы мне не хотеть тебя? Юри отодвигает телефон от уха и с сомнением смотрит на него. Может, он уже умер? Или сошел с ума? — Я не понимаю вас, мистер Ни… — Разве я не просил называть меня Виктором? Учитывая… гхм… степень наших отношений, я бы настаивал, чтобы ты называл меня Виктором. Окей? — Д-да… Виктор. — Замечательно! — вспыхивает на том конце сбивающим с толку энтузиазмом Никифоров. — Нам нужно заняться переключением задач, сместить вектор твоего восприятия, так сказать. — Вы мне секс предлагали, — напоминает Юри. — Я и говорю о твоем внутреннем либидо, неосознанном, что подавляет тебя, твоё мышление, поведение. — И? — не выдерживает подросток. — Ну, трахнуть я тебя не могу, сам понимаешь, — извиняется Виктор, — но я хочу посмотреть на тебя, хочу помочь расслабиться. — Звучит, как слова педофила… — Но разве ты никогда не мечтал обо мне, Юри? — нотки ехидного превосходства явственно слышны в голосе русского. — Брось, эти искры между нами… — Потому вы стали так одеваться на наши встречи? Я… я вижу ваши ключицы в развороте рубашки… и ваши брюки… они же всё подчёркивают… — Ты мечтал о моём члене? Хотел бы к нему прикоснуться? Он красивый и ровный, тебе понравится. Как бы ты его хотел? Скажи мне. — Я… — Юри прикрывает глаза и слегка запрокидывает голову, упираясь затылком в кровать. Что за безумие! Он явно сошел с ума, раз обсуждает с Никифоровым его член. — Обычно я мечтаю, что мы на занятии, как обычно. Вы сидите и пишите в блокноте, а я рассказываю о себе. Но потом вы отвлекаетесь, и я вижу это вожделение в ваших глазах, понимаю, что… Блядь! Я должен говорить это вслух? Я умру от смущения! — Относить к этому, как к частному сеансу терапии, — отзывается Никифоров. — Если тебе станет легче, представь меня не своим нудным психологом, а, например, своим парнем. Любовником. А если ты беспокоишься обо мне, то, поверь, всё нормально. Мне нравится быть объектом твоих сексуальных фантазий. Я горячий и красивый? — Ты старый да ещё и извращенец. — Ю-у-ри… Ты разбиваешь мне сердце!.. Но ведь ты меня такого хочешь? — Да, — продолжает Юри. — У тебя красивые губы. Постоянно думаю, что ты должен много уметь таким чудесным ротиком с такой-то смазливой внешностью. — Спасибо! — Не благодари, — обрывает Юри. — Лучшая награда для меня — это твои губы, обёрнутые вокруг моего члена. Хочу, чтобы ты жалобно стонал, высасывая меня, хочу, чтобы умолял, чтобы я кончил тебе в ротик, чтобы ты кончил только от одной мысли, что я жёстко ебу тебя в рот. Хочу кончить тебе глубоко в рот, что бы ты задыхался и пил мою сперму. До последней капли… — Вау… — потрясённо выдыхает Виктор. — Это было горячо… Я чуть в штаны не кончил, представляя. Но этого мало. — Мало?.. — вторит эхом Юри. — Я уже полужесткий, у меня начал вставать. — Прекрасно! — Юри вновь искренне поражается неиссякаемому оптимизму собеседника. — А теперь включай скайп. Хочу, чтобы ты кончил для меня, малыш.