Радикальные методы

Ноутбук, поставленный у ног на пол, показывает кусок чужой комнаты и сидящего за столом Никифорова. Непривычно его видеть так, по-домашнему: привычный строгий пиджак отсутствует, а плечи покрывает только бледно-голубая рубашка, и вновь Юри видит в вороте рубашки соблазнительные ключицы. Проследив его взгляд, мужчина мягко улыбается. — Непривычно видеть тебя таким, — говорит Юри, чтобы что-то сказать. — Ты словно более живой… реальный. Виктор лишь пожимает плечами на такой комментарий. — Я такой же человек, как и все. Где-то лучше, где-то хуже. У меня есть свои слабости, Юри, — блондин склоняется к экрану, — но мы отвлекаемся от темы. Кто-то мне рассказывал, что уже полужесткий и не против трахнуть меня в рот. Я хочу увидеть тебя. — Виктор! — моментально вспыхивает Юри алым румянцем. — Ты уверен, что хочешь этого? Я… просто подросток, и не так хорош, многого не знаю… не делал… и не такой красивый… — Юри, — Виктор раздражённо выстукивает пальцами по столу. — Просто совет на будущее. Уж если дело доходит до постели — забудь, что у тебя есть какие-то недостатки. Мы здесь чтобы развлечься, доставить друг другу удовольствие. Всё остальное — к чёрту. Проблемы самооценки будем обсуждать на следующем занятии в среду, а не здесь. — Я боюсь не оправдать твоих ожиданий, сделать что-то не так, — привычно возражает Юри. — А какие у меня ожидания? — мужчина лениво облокачивается на стул, и Юри невольно любуется мягкими бликами света в серебре Никифоровских волос. — Просвети меня по поводу моих мыслей. — Фееричный секс? — теряется Юри. — И… я немного полноват, у меня нет такого пресса, как… как у тебя. Я… боюсь быстро кончить. — Любой хороший секс фееричен. Это зависит от настроя партнёров. Потом, ты мне полноватым не кажешься. Насколько я могу судить, учитывая, что ты никак не хочешь раздеться и показать мне себя. Ну, а быстро кончить… Всё приходит с опытом, могу тебе как-нибудь дать пару советов. Я ответил? А знаешь, чего я действительно хочу? — Юри отрицательно кивает, не смея отвести взволнованного взгляда от монитора. — Кончить. Просто, блядь, кончить, глядя на то, как красивый мальчик ласкает себя передо мной, а не вести пустые разговоры. Давай, Юри. Несколько мгновений юноша просто смотрит на экран, не смея поверить услышанному. Но гормоны берут своё. Он поднимается, быстро скидывает с себя одежду и возвращается к ноутбуку уже совершенно обнаженный, усаживается с невозмутимым видом. — Как то, что ты видишь, Виктор? — Чудесно!.. — возможно ли, что улыбка Никифорова приобретает чуть более плотоядный оттенок? — Ты красивый, не смущайся, пожалуйста. Кстати, где твои родители? Надеюсь, что нам никто не помешает. — Внизу, занимаются гостиницей. Моя комната наверху, не думаю, что нас услышат, — поясняет смущаясь Юри. — Хорошо, не хочу, чтобы твои родители ворвались в комнату, когда ты будешь стонать моё имя с пальцами в попке. Ты ведь так это делаешь, я прав? Юри слабо кивает. Слова мужчины электрической волной вожделения проходят по нервам, устремляясь прямо к паху и заставляя член нетерпеливо подергиваться, наливаясь. Каково это, ласкать себя под пронзительным взглядом церулеанских глаз? В том, что Никифоров будет смотреть внимательно, не упуская ни единого момента, Юри не сомневается, и от этой волнующей предосудительной мысли становится нестерпимо жарко. Плотское желание жидкой лавой струится по венам, заставляя невольно дрожать. Голос Никифорова доносится сквозь марево вспыхнувшего желания: — Прикоснись к себе. Юри тянется к члену, желая продлить и облегчить сладкую муку, но его тут же останавливают. — Нет! Не сразу. Сначала покажи мне себя. Представь, что это не ты, а я тебя сейчас касаюсь. Мои руки скользят по твоему телу. Как бы ты это хотел? — Как?.. — Юри невольно запрокидывает голову и легко пробегается пальцами по тонкой шее, лаская себя, очерчивает прямые линии ключиц под бледной кожей, разводит колени, полностью открывая себя Никифорову. — Хочу… чтобы ты не отводил взгляда, смотрел только на меня, касался… — тихий стон срывается с губ, когда он касается затвердевшей бусины соска. Представить, что это руки Никифорова… Невесомые дразнящие движения, подобные взмаху крыльев бабочки. Пальцы словно танцуют на коже, касаясь везде, разжигая внутренний огонь. Юри соблазнительно проводит ладонью по телу, демонстрируя, пока другой до боли сжимает сосок. Красный и опухший, он пульсирует под пальцами, посылая острые импульсы болезненного наслаждения. Юри выгибается и переводит затуманенный взгляд на экран. — …х-хочу твои губы, твой язык… аргх!.. хочу, чтоб ты сосал их… Чувствительная плоть ареол пылает, и Юри, смочив пальцы слюной, нежно потирает их, успокаивая. Касание вызывает новую волну дрожи, отдающуюся тяжестью в паху. — Всегда. Я буду лизать и сосать их, пока ты не кончишь только от моего рта. Ты бы мог это сделать? Я хочу попробовать их вкус, хочу довести тебя просто касаясь. Слышать, как ты стонешь, бьёшься подо мной, умоляя кончить… Юри незаметно для себя начинает мастурбировать, слушая слова Виктора. Красочные картины вспыхивают в его сознании, рисуя, как блондин берет его, сначала жадно целуя, а затем жестко втрахивая в кровать, пока он не кончает несколько раз. — У тебя есть вибратор? — вопрос отрывает от пошлых грёз. — Н-нет… Боюсь, что родители найдут. — Но ты делаешь это? — наседает Виктор. — Давай, малыш… покажи мне эту сладкую дырочку… С хриплым стоном Юри отворачивается и становится спиной к ноутбуку, прогибается, упершись локтями в кровать. Тело дрожит от возбуждения, а сердце колотится в груди так, что вот-вот выскочит. — Юри, — звучит короткой командой, и Юри не может не подчиниться. Сжав ягодицы, он растягивает себя, зарывшись полыхающим лицом в мягкое одеяло. — Юри… Юри! — он слегка поворачивает голову, — молодец, солнышко… Ты прекрасен, я горжусь тобой… ты такой хороший для меня!.. — Виктор, — жалобным всхлипом падает с губ, — п-пожалуйста… — Что хочет мой малыш? — интересуется Виктор. — Пожалуйста… я хочу кончить, разреши мне. — Разве я не сказал в начале? — притворно дуется Виктор. — С пальцами в попке. Так хочу посмотреть, как ты это делаешь! Медленно растягиваешь себя, наполняешь… Блядь, как же я хочу быть в тебе сейчас! Пожалуйста… сделай это для меня. Застонав, Юри проталкивает в себя один палец, практически не ощущая сопротивления. Тонкие бархатистые стенки легко расходятся, позволяя проникнуть вглубь, и Юри ненадолго замирает наслаждаясь ощущениями, а затем жестко начинает двигать кистью. — Два пальчика… — доносится из динамиков ноутбука. Хриплый рваный голос, проникающий прямо в сердце, заставляющий прогибаться и проталкивать в себя еще большее количество смоченных собственной слюной пальцев. Тугие стенки не хотят раскрываться, сжимаясь упругим кольцом и принося небольшую, но приятную боль. Много, остро… Все чувства на грани. Юри совершенно теряется в ярком калейдоскопе непривычных ощущений, позволяя волнам подступающего экстаза захватить тело. Витиеватая нить бессвязных русских слов с искажённым страстью и акцентом «Юури…» служит спусковым механизмом — парень приходит с приглушённым коротким вскриком, пачкая край кровати влажно-жемчужными полосами собственного семени. Судя по звукам, Виктор также кончил. Юри оборачивается, чтобы увидеть запыхавшегося и раскрасневшегося русского, смотрящего с экрана. — Ну как? — не может не поинтересоваться Юри, растягиваясь перед ноутом и блаженно улыбаясь. — Ммм… — Виктор на миг задумывается. — Спасибо, я кончил? — Виктор! — тихонько смеётся Юри. — Ну это было очень неплохо, думаю, что оба получили наслаждение от процесса, — Виктор тянется к стоящим на столе салфеткам и тщательно вытирает руку. Юри находит это очень сексуальным. — Но… я так хотел услышать собственное имя. — Упс! То есть моих стонов тебе было мало? Нужно было обязательно кончить с твоим именем на устах? — Считай это моим кинком, — Виктор загадочно улыбается с экрана. — Ты извращенец. Самовлюблённый старый извращенец. С другими тоже так занимаешься? — Может да, а может и нет… Слышал о врачебной тайне? Юри не может не закатить на этот ответ глаза. — Серьёзно? — презрительно фыркает он. — Ты практически трахнул своего пациента. — Но-но! Попрошу не выражаться, — протестует мужчина, — я провёл индивидуальную программу с пациентом, призванную укрепить его самооценку, поддержать и отвлечь от негативных мыслей. — Я думал, мы просто трахаемся по скайпу. — Работаем над выработкой эндорфинов, я бы сказал. — С тобой можно говорить серьёзно? — Да, каждую среду в четыре часа в моём кабинете. Можешь рассказать мне всё как своему психологу. Встретимся через неделю. Пока! Никифоров отключается, сбросив вызов, и Юри ещё некоторое время просто смотрит в тёмный безжизненный экран, пытаясь осмыслить сказанное. Так и не придя ни к какому более менее вразумительному выводу, он захлопывает крышку ноутбука. Что ж. Среда так среда.