Навстречу шторму

Трудно было представить, что творится сейчас в голове Акечи. Однако Акира, знакомый с ним не первый день, мог сказать наверняка, что он в ярости — то, насколько пристально он смотрел на пустые страницы, доказывало это. Неужели он зря сделал это? Досада им так овладела, что он далеко не сразу заметил, что Акира просил его дать ему руку. В конце концов, парень просто молча взял его ладонь и плотно прижал к порезу ватный тампон. Кровь текла довольно долго — лидеру пришлось взять ещё два тампона, чтобы задержать её отток. Акечи даже успело поплохеть от мысли, сколько вообще крови он может потерять от своего глупого решения.       — Больше так не делай, — произнёс Акира, глядя на детектива, который, судя по всему, очень хотел зажмуриться. Он чувствовал, как кровь, дико пульсируя, продолжает покидать его, и ему становилось непривычно жутко. Я сам разберусь, что мне делать. Не указывай мне. Но эти слова не соскочили с его языка. Акечи знал, что Джокер начнёт прирекаться. И всё-таки, то волнение, с каким лидер стискивал его руку и смотрел на него, говорил с ним, заставили Акечи переосмыслить всё то, кем он считал себя до этого. Его вызвали на это задание. Не будь бы здесь Акиры, Акечи, вероятно, не пострадал бы от игры в снежки, и со временем нашёл бы и сейф с фотографией, и дневник, и эту пустую книгу. Акечи всю жизнь полагался только на себя — уборка, готовка, дни рождения, даже с простудой он справлялся сам. Ну, как справлялся, обычно, у него не возникало желания вообще что-либо делать с собой в таком состоянии, и только требования общества к нему, его социальный статус детектива-принца, заставляли его заботиться о себе. Гордость держала его маленький корабль на плаву, в этом океане безразличия. Однако сейчас корабль Акечи тонул — он был вынужден презреть гордость и положиться на чужую заботу, на чужие руки, и от кого же? От лидера фантомных воров. Служитель закона сдался перед преступником, какая ирония. И всё-таки, Горо не мог не признать, насколько ему нравилось это внимание. Сердце билось быстрее и радостнее от осознания, что он кому-то нужен, что кому-то не всё равно. И сколь прочным бы не казался его холодный фасад, внутри Акечи сам порывался разломать его, но всякий раз отступал, и прятал свои мятежные помыслы поглубже. Это жгло изнутри — гораздо больнее йода, которым Акира, в конце концов, обработал рану, что перестала кровоточить. Его пальцы ловко огибали руку, и постепенно на ладонь Акечи крепко лёг бинт. Тогда лидер и отстранился. Повисла тишина. Горо сидел, пытаясь собрать свои мысли воедино, но выходила каша. Акира не порывался что-либо сказать тоже, вместо этого просто молча смотря на книгу. Его протяжный вздох красноречиво объяснил, что он чувствует по этому поводу.       — Не верю, — тихо сказал Акечи постепенно, держа свою порезанную ладонь в здоровой. Акира в замешательстве посмотрел на него, и Горо повторил немного громче: — Я не верю в это. Она не должна быть пустой!       — Ты об этом, — вздохнул лидер. — Послушай, это не твоя вина, что в книге ничего нет, но… Акечи оборвал его на середине, ему не хотелось слушать что-либо поперёк.       — Этот дебил бы не стал её просто так жечь! — повысил он голос. Бессилие проникло под кожу, и заставило сжать больную руку в кулак. — В ней должно было быть что-то, что касалось бы демона! Акечи сжимал ладонь так крепко, будто надеялся, что это приведёт его к разгадке, или хотя бы в нужные чувства. Но всё, что ему это давало, была только боль и злоба на самом себя. Спустя пару секунд сжатый кулак дрогнул — на него осторожно опустилась ладонь человека, сидящего напротив. Акечи поднял глаза на Акиру. Злость и удивление смешались воедино, когда он почувствовал, как вторая рука мягко оборачивается вокруг его, успокаивая.       — Я хотел сказать, что да, в книге должно быть что-то, но мы просто пока не знаем, как именно оно должно появиться. Возможно, нужны какие-то особые условия, чтобы это случилось. Но, Акечи, — на этих словах парень чуть надавил большим пальцем, — мы найдём ответ. Ещё не вечер, всё-таки. От этих слов, сколько бы детектив не сопротивлялся, немного легче. Акире хотелось верить — его альтруизм, пусть и не всегда вёл к хорошему, был одной из его выдающихся черт. Акечи никогда прежде ни видел настолько бескорыстных людей, и оттого, чем больше времени Акира убеждал его, что ему можно довериться, тем сильнее у Горо таяло подозрение, что в конце концов его используют, как тряпичную куклу в театре, и выкинут за ненадобностью. И этот лёд подтаял ещё немного, когда Акечи, в итоге, разжал саднящий кулак.