Свобода стоит дорого

Прошло четыре года - Много песен слыхал я в родной стороне, В них про радость и горе мне пели… - раздавался голос, приближаясь ко мне Я сидела у дерева и подняла голову. В свете лучей закатного солнца ко мне шел темноволосый и голубоглазый мальчик. Его звали Оноре. Такое имя я выбрала для нашего с Наполеоном сына. Я забеременела в ту последнюю ночь, как поняла вскоре после побега и новости о том, что дед мертв. Я улыбнулась ему, протягивая руки. - Иди ко мне, сынок. Будем кушать. - … Но одна из всех песен в память врезалась мне, Это песня рабочей артели – допел он, упав передо мной на колени и взяв лицо руками. Я ласково взъерошила его волосы. Оноре подполз ко мне ближе и стал смотреть, как я режу ему яблоко. Затем он стал им хрустеть, находясь в моих объятиях. Я смотрела на закат. Наполеон, примешь ли ты его? И захочешь ли видеть меня? Я и мой сын были в землях Франции. Я узнала у людей, что Бонапарта отправили на остров Святой Елены. Мы направлялись к порту. Завтра мы будем на корабле, а через месяц-два на острове. Наполеон клялся меня любить и ждать. Надеюсь, что он не проклянет меня. - Мама, а куда мы поедем завтра? – спросил меня сын своим звонким голосом. Я сложила руки на его животе и вздохнула. - Завтра мы сядем на корабль и поплывем на остров. - Правда? – обрадовался Оноре – а потом? - Потом… потом мы встретимся с твоим папой, если получится. - С папой? Я кивнула. - А как его зовут? - Наполеон. - А почему он не с нами был все это время? - Ну, видишь ли… так получилось. Но ты разве не рад? - Я рад. - Правда, может выйти так, что он… что мы не увидимся. - Папа нас выгонит? Я вздохнула. - Не исключено. Возможно он злится на меня. Возможно будет ругаться и кричать. - На маму никто и никогда не будет кричать! – Оноре обнял меня – мамочка, я буду тебя защищать. И если папа тебя выгонит, то я всё равно тебя люблю. Я сглотнула подступившие слезы. Обняла ребёнка. - Спасибо, сынок. Спасибо, родной. - Мама, не плачь. - Я не плачу. Это ветер. Оноре поцеловал меня и взял руками лицо. - Нам ведь хорошо вдвоем, правда, мамочка? - Конечно, дорогой. - И мы всегда-всегда будем свободными? - Да, сын мой. Всегда-всегда. На следующий день мы сели на корабль и тронулись. Я сидела в нашей с сыном каюте и смотрела на свой нож. Он еще помнит то время, когда я была ребенком. Когда боялась барыню, когда хотела убить Наполеона, когда зарезала им Андрея. Меня не ловили, не могли найти. Иногда мне казалось, что меня оберегает сам дьявол. Быть может, так и было. Когда мы прибыли на остров, я спрашивала, где дом падшего императора. Лишь единицы говорили на французском и кое-как сказали адрес. Я и Оноре пошли по тротуару. Сердце бешено стучало в груди. Сын гладил мою руку, чувствуя, как она леденеет. И вот, мы перед домом. Я сглотнула и постучалась. Мне открыл мужчина средних лет. я сказала, что знакомая императора и что моё имя Софи. Он попросил меня с Оноре подождать в гостиной и ушел в соседнюю комнату. Через минуту из-за двери вышел… мамочки… - С… Софья!!! – заорал Наполеон, рванув ко мне. Он сильно меня обнял. Я стояла в шоке. - Софи… ты жива… ты здесь… Я всхлипнула и прижала его к себе. его волосы стали светлее, сам Наполеон растолстел. Император расцеловал меня. - Мама, кто это? – спросил Оноре, дергая мою штанину. Наполеон повернул к ребенку голову. - Это… Софи? – выдавил он. Я сглотнула и погладила Оноре по голове. - Это твой сын, Наполеон. Я понимаю, что поверить в это будет сложно, но это правда. Я не лгу. Бонапарт опустился перед ребенком и уставился в глаза. Затем ласково улыбнулся. - Ну здравствуй, сынок. Как же тебя зовут? - Оноре. А вы мой папа? Он кивнул. Затем обнял ребенка, ероша волосы. - Ты так похож на меня, Оноре. Сколько тебе лет? - Четыре. - Столько же мы не виделись – сказал Бонапарт мне – я не злился на тебя за побег. Я даже был рад. Ведь так тебя бы точно не застрелили во дворце. - Я люблю тебя – всхлипнула я, обняв его и сына. Наполеон обнял меня в ответ. - И я люблю тебя, моя малышка Софи. Мы жили втроем. Но счастье длилось недолго. У Наполеона часто болел живот, врач говорил, что это дизентерия. И хоть он скрывал это от сына, мне врать не получалось. Он был старше меня, я всегда знала, что однажды буду рыдать на его могиле. И вот, когда настала майская гроза, я упала на колени перед каменной плитой и заплакала. Мой император мертв. Лежит в сырой земле. Он оставил меня. Оставил Оноре. Теперь у меня нет никого в целом свете кроме сына. Сына, который до ужаса похож на отца. В небе прогремело. Дождь стучал по тротуарам и надгробию. Я обняла его, всхлипывая. Со спины меня обнял Оноре. - Мамочка, не плачь, – сказал он, пытаясь меня успокоить Я погладила его руки на своих ребрах и сглотнула. - Сынок, зайди в дом, намокнешь – дрожавшим голосом сказала я ребенку - Нет. - Простынешь - Я не оставлю тебя, мамочка. Когда тебе грустно, я всегда буду с тобой. Я люблю тебя, мама. Не плачь. Я сильно всхлипнула и повернулась к сыну. Затем обняла его в ответ и сквозь завесу стучащих капель дождя тихо запела песню, которую пел мне покойный отец и покойный теперь любимый. - Много песен слыхал я в родной стороне, В них про радость и горе мне пели, Но одна из тех песен в память врезалась мне, Это песня рабочей артели…