Солнце светит всё так же ярко

— Папочка, ты же знаешь, что я тебя очень сильно люблю, да? — Сора состроила невинную мордашку и растянула губы в хитрой улыбочке. Чанёль подозрительно покосился на нее, убрав от лица бежевую деталь лего — они с Сорой пытались собрать хижину Оби-Вана, а затем приступить к сбору защиты базы Эхо. Оби-Ван собственной пластмассовой персоной занял выгодную тактическую позицию на мягком сиденье кресла и с суровым лицом смотрел на потуги простых смертных, вольготно расположившихся на полу. Из соседней комнаты доносилось энергичное бормотание Юджу — в ее салон требовался новый визажист, и пока несчастная девушка на том конце провода пыталась пробраться сквозь сеульские пробки в район Каннама на собеседование, Юджу тараторила, не переставая. Будто считала, что если прекратит тарахтеть — рыбка сорвется с крючка. Юджу целую неделю твердила, что этот визажист — чистый бриллиант, что она посмотрела ее работы в инстаграме, бомбардировала ее сообщениями в директе и жутко хотела заполучить себе, чтобы утереть нос конкурентам. Чанёль тогда пошутил о том, что Юджу стоит прикупить парочку охотничьих собак и пускать их по следу за лучшими представителями сферы красоты, на что жена только загадочно хмыкнула и подмигнула. В принципе, от Юджу ожидать можно было чего угодно. Иногда Чанёль удивлялся амбициозности и самоуверенности супруги, начинал по-старчески кряхтеть и зудеть, что раньше она не была такой жесткой и цепкой, но затем вспоминал — Юджу была такой всегда. Этим она ему и понравилась десять лет назад. Ну, если не считать еще стройных ножек в короткой юбочке. — Мороженое, юная леди, вы получите только после обеда, — Чанёль назидательно погрозил дочери пальцем с прилипшей к нему бежевой деталью от… чего-то. Несмотря на немалый опыт в архитекторском деле, детальки конструктора иногда заставляли его впадать в ступор и панически тянуться к инструкции по сборке. — Оби-Ван согласен, что аппетит перебивать не стоит. Правда, дружище? Пластмассовый Оби хранил многозначительное молчание и сверкал рыжей нарисованной бородой с вершин кресла. — Да я не об этом, пап! — возмущенно вскинулась Сора. — Нет, мороженое, конечно, важная штука и я не говорю, что не хотела бы его, но… В общем, я тут подумала… — Ой-ой, надвигается буря, — притворился испуганным Чанёль, прижав руки ко рту, и рассмеялся, когда девочка негодующе на него зыркнула. — Я хочу стать актрисой! — категорично заявила Сора, решительно посмотрев на Чанёля. Ее белые щечки слегка порозовели, но карие глаза блестели серьезным вызовом. Отступаться она от своего желания не планировала явно. Хотя в прошлом году Сора собиралась стать цирковой артисткой после просмотра какого-то древнего аниме, но совсем скоро перегорела. — А что от меня требуется? — деловито поинтересовался Чанёль. — Накупить тебе париков, пудры и жемчужных бус? Это я запросто! — и он тут же потянулся за смартфоном, однако Сора испуганно замотала головой. — Не нужно! Я прочитала в интернете, что можно пойти в школу актерского мастерства, пап, — с придыханием сказала она, стеснительно заправив за ухо прядь волос. — Я хочу попробовать! — сказала она тоном, не терпящим возражений. С этим командирским голосом Сора была точь в точь как мать, но вот если с Юджу Чанёль любил поспорить и попенять ей на неуместную дома интонацию, то Сора на вполне законных правах могла вить из него веревки без серьезных последствий. Чанёль не жаловался — Сора была умницей, хорошо училась, слушалась его с Юджу и даже с удовольствием ела отвратительные супы, которые иногда варила Юджу, утверждая, что они ужасно полезные и лечат от всего на свете. На вкус эти супы были как подошва износившегося ботинка (не то, чтобы Чанёль знал, какая на вкус подошва, но имел приблизительное представление и отлично работающее воображение), пахли так же и Чанёль под любыми предлогами старался их избегать. А вот Сора трескала только так и даже говорила Юджу после трапезы «спасибо». Возможно, его дочку давно подменили инопланетяне, потому что человеческие детеныши не могут быть такими милыми и послушными, серьезно. — Можно же, да? — тоненьким неуверенным голоском переспросила Сора, подметив, что отец не торопится с ответом. — Маме говорила? — Угу. Она не против, — закивала девочка. — Только возить не сможет. Ну, Чанёль этому не удивился. Юджу последние года два старалась объять необъятное, сидеть на семи стульях сразу и носилась по Сеулу испуганной косулей, пытаясь добиться того, чтобы ее знали все те, кто мог мало-мальски помочь с ее бизнесом и кучей вспомогательных занятий. Чанёль даже не пытался вникнуть в то, чем жена занималась, потому что боялся, что от переизбытка хаотичной информации взорвется голова. Она заведовала салоном красоты, вела канал на ютубе и странички в инстаграме и твиттере. Чанёль удивлялся, как смартфоны не плавились от скорости набора сообщений, лайков и ретвитов, которые Юджу делала каждый день, когда отвлекалась от работы в салоне. Она была светской особой, с кучей одинаковых на лицо подруг-трансформеров (Сора долго смеялась, когда он назвал так очередную жертву пластической хирургии, изволившую попивать чай у них на кухне — жуткое зрелище, у нее лицо буквально не двигалось!) и иногда разговаривавшей непонятными словами, похожими на ядреную помесь кряхтения орков и языка эльфов из Властелина Колец. Чанёль из всех своих прожитых тридцати четырех лет уже десять являлся архитектором и ему одного единственного занятия, в котором он преуспел, было вполне достаточно. Юджу заглянула к ним в комнату, так и не отняв от уха телефон. Она умудрилась собраться и накраситься, не прекратив разговор. — Кажется, пробка рассосалась и моя девочка уже на пороге салона. Я полетела! — Осторожней при посадке! Не забудь про шасси и габаритные огни. И избегай крупных голубей! — крикнул ей Чанёль. Сора хихикнула в кулак. — Очень смешно, — проворчала Юджу и хлопнула дверью. По ступенькам бодро зацокали каблуки. Интересно, как давно Юджу перестала отвечать шутками на его шутки? Как давно они прекратили вместе собирать лего и просто весело проводить время втроем? Он скучал по этому. Сора, кажется, тоже скучала, но не подавала виду и легко приняла новый порядок вещей, в каком конструкторы теперь были только для них двоих, а Юджу моталась по выставкам, инсталляциям, показам мод и премьерам странных артхаусных фильмов. Чанёль посмотрел на дочь, которая ему немного грустно и нежно улыбалась, потер щетинистый подбородок и провозгласил: — Соберем хижину для старины Оби, пообедаем и поищем актерские школы, договорились? Лицо Соры просияло и она радостно бросилась к Чанёлю, повисла на шее и чмокнула в колючую щеку. Потом еще и носом об нее потерлась, явно намереваясь свести отца в могилу подобной лаской. — Спасибо! Люблю тебя три тысячи! Чанёль театрально схватился за сердце и упал на пол, измученно простонав. — За отсылки к Марвел и Железному Человеку можешь пойти и взять мороженое. Один шарик. Или два? — Я потерплю до обеда, — выдала Мисс Идеальная Дочь, плюхнулась Чанёлю на живот и горячо выдохнула в футболку. — Давай вечером посмотрим «В поисках Немо»? Только чур не реветь! — Ничего не могу обещать! История Марлина в самом начале слишком тяжелая для моего сердечка, — трагично протянул Чанёль. Сора звонко рассмеялась, ненароком потревожив острым коленом отцовскую печень, а Чанёль наткнулся взглядом на висящую на стене фотографию. Они там втроем — он, Юджу и Сора, — в парке аттракционов. Чанёль помнил, что сладкая вата запуталась у Юджу в волосах, Сора до тошноты объелась шоколадками, а мужик, которого они попросили сфотографировать их на фоне колеса обозрения, выглядел как самый настоящий маньяк-убийца. Тоненькие усики, зализанные волосы, очки и подозрительный чемодан. Он с Юджу до самого вечера не прекращал строить теории насчет этого мужчины, который классно их сфотографировал и молча умотал по своим таинственным маньячным делам. Они тогда были ужасно счастливы. Почему сейчас так не получалось?

* * *

Как и обещал Чанёль, после обеда он притащил в гостиную из кабинета ноутбук и уселся с Сорой плечом к плечу дрейфовать по страничкам гугла в поисках фотографий и отзывов об актерских школах. Почти все находились у черта на куличках, да и не могли похвастаться благосклонными комментариями. Приходилось заставлять Сору закрывать глаза иногда, потому что слов в страшном интернете никаких не стеснялись. И эпитетов. Серьезно, пора прекращать писать такие вещи о матерях, жуткое дело! Спустя час старательных поисков они определились с наилучшим вариантом — детская школа искусств, двадцать минут езды, относительно неплохие отзывы и занятия по вторникам, пятницам и субботам. У Чанёля был ненормированный график работы — в основном с чертежами он трудился дома в кабинете, лишь иногда выбираясь в офис и на деловые встречи. Но ему вот-вот грозились подкинуть здание для планирования масштабной реконструкции и проект новой офисной многоэтажки, поэтому Чанёль прикинул, что иногда и Юджу могла бы подвозить Сору к школе, если все пройдет гладко и вводное занятие ей понравится. Но, естественно, Юджу тут же прислала возмущенное сообщение, как только он написал ей, что они определились со школой и что возить Сору будет удобно им обоим. Чанёль благоразумно решил не раздувать ссору дальше. Ему нравилось проводить время с дочкой, она не была для него проблемой или обидной накладкой в планах, как в последние месяцы такое случалось у Юджу. Сора почувствовала настроение отца, подлезла ему под руку и уткнулась носом в грудь. Ее тихое размеренное сопение успокоило и притушило огонь раздражения внутри и Чанёль, чмокнув дочь в макушку, начал быстро стучать по клавиатуре, заполняя электронный бланк на сайте школы. Оплатил с кредитной карты пробное занятие и тут же занес дату в календарь, чтобы не случилось никаких форс-мажоров и пятница прошла для Соры идеально и продуктивно. Вечер навалился неожиданно, укрыв мягкими и сонными сумерками, а Сора тихонько заснула у Чанёля на руках, когда они посмотрели за ужином «В поисках Немо» и попытались начать «Корпорацию монстров». Чанёль бережно отнес ее в комнату и тщательно укрыл одеялом, вымыл посуду и выпил немного виски, быстро просматривая ленту новостей и не обращая внимания на скачущие вверху экрана уведомления. Юджу публиковала все новые и новые фото с очередной помпезной выставки, сияла белоснежной улыбкой и обнималась с подругами-трансформерами, а Чанёль пытался подавить горечь на языке. Или это виски так горчил? В любом случае, Чанёль преспокойно заснул в дружелюбной компании янтарной жидкости, несмотря на то, что прежде ему было неуютно засыпать одному в широкой и большой кровати, которую они с Юджу так тщательно выбирали несколько лет назад и клялись не вылезать оттуда без срочной надобности. Теперь Юджу в кровать и палкой не загонишь. Сон для слабаков и лентяев, Пак Юджу на том свете отоспится и прочие набившие оскомину фразочки, какие любила повторять жена. Смутно, сквозь сон Чанёль услышал, как она вернулась поздно ночью, различил ее осторожные шаги в коридоре, мерный шум воды и звон бокала. Юджу улеглась в кровать, пахнущая терпким вином и сладкими духами, повернулась к Чанёлю спиной и затихла. А раньше ведь постоянно лезла обниматься, будила, чтобы поцеловать или сказать, как любит. Чанёль попытался заснуть вновь, пробуя не обращать внимание на тупую боль в солнечном сплетении.

* * *

Дни до пятницы пролетели в чертежах, разработках и схемах, милом нетерпении Соры и практически отсутствующей дома Юджу. Они втроем встречались исключительно во время завтрака, причем Юджу обыкновенно утыкалась в телефон, участвуя в разговоре лишь междометиями и якобы заинтересованным мычанием. В школу Сора собиралась сама, Чанёль соображал завтрак и вез дочь на учебу, потом забирал и привозил домой, если к тому моменту не было никаких дел в офисе или Юджу не удивляла своим желанием забрать Сору лично. Чанёль каждый день собирался с силами, чтобы начать не самый приятный разговор с женой, обсудить их отношения и понять, что случилось и куда все катится, однако не выходило. То Юджу была слишком уставшей и отправлялась спать после полуночных мероприятий. То летела в салон, отмахиваясь от любых разговоров. То иногда вспоминала, что она все-таки чья-то жена и пыталась ластиться, не позволяя Чанёлю говорить о чем-либо серьезном. Конечно же, долго так продолжаться не могло, ведь раздражение росло с каждым днем, прожитым подобным образом, а в груди что-то больно кололо, намекая на необходимость скорейшего принятия лечебных мер, однако Чанёль клялся сам себе, что еще один день — и все, он точно заставит Юджу себя выслушать. Он чувствовал, что как только они поговорят, что-то неотвратимо изменится. В какую сторону — не понять, но в их случае надеяться на волшебную силу одного разговора отчего-то не получалось.

* * *

Как известно, закон подлости срабатывает в те самые моменты, когда точно знаешь, что он сработает, однако истово надеешься, что пронесет. Ужин с партнерами по новому проекту затянулся неприлично долго, поэтому Чанёль пытался соблюдать на дороге баланс между следованием правилам дорожного движения и зубастым чувством вины, которое съест его с потрохами, если он подведет Сору и не успеет привезти ее на занятие. Его синяя мазда мягко разрезала поток машин и охотно сворачивала в закоулки, пока Чанёль раздраженно переговаривался с вибрирующими на запястье часами — те жужжали уже в третий раз, укоризненно напоминая о событии в календаре, до которого остались несчастные двадцать минут. Чанёль, слушая подсказки навигатора, позвонил Соре и предупредил, чтобы Кёнсу успел ее быстро собрать и чтобы они вдвоем ожидали его прибытия на улице. Кёнсу был старшеклассником и подрабатывал у них нянькой, собирая деньги на учебу в университете, и оказался просто бриллиантовым работником — Чанёль и Юджу на него нарадоваться не могли, зачисляя ему на счет суммы куда больше оговоренных в контракте. Парень того заслуживал и Чанёлю хотелось, чтобы Кёнсу его работа нравилась. Сора парнишку обожала, потому что он был веселым, милым, аккуратным, обожал кино и мультфильмы и умел вкусно готовить. Вот и сейчас Кёнсу не подвел — Чанёль заметил его, въезжая во двор, а затем расплылся в улыбке, когда Сора начала ему радостно махать и подпрыгивать, стискивая лямки розового рюкзака. Кёнсу погладил для нее платье и даже заплел крутые, торчащие в стороны косички. У них оставалось еще десять минут на дорогу — Чанёль самоуверенно полагал, что уложится тютелька в тютельку. Не зря же он набивал руку в Нид фо спид и пересматривал «Такси» не так давно, верно? — Добрый вечер, господин Пак, — вежливо поздоровался Кёнсу, помогая Соре усесться на заднем сиденье и щелкая ремнем безопасности. — Удачно вам повеселиться, — дочь слушала Кёнсу беспрекословно — сидела смирно, пока тот поправлял лямку ремня, разглаживал складки на платье и пробовал поставить рюкзак так, чтобы он не свалился с сиденья по пути. Чанёль полагал, что Кёнсу использует какое-то запрещенное колдовство, потому что с ним Сора становилась прямо шелковой. — Я потом тебе все расскажу! — пообещала ему Сора, а Кёнсу кивнул так серьезно, будто действительно с нетерпением ждал рассказа девятилетней девочки о первом уроке в школе искусств. Будто ничего важнее этого не было. — А это еще кто? — спросил Чанёль, поправив зеркало заднего вида и подметив, как Кёнсу быстро спустился по ступенькам, попадая в крепкие объятия другого долговязого подростка, неизвестно откуда нарисовавшегося. — Это, наверное, Нини, — мечтательно вздохнула Сора, вытягивая свою цыплячью шейку в попытке посмотреть в окно. — Кёнсу иногда говорит о нем. У них, пап, любовь, — и она опять трепетно выдохнула. — Чего? — удивленно переспросил Чанёль, выезжая из двора на дорогу. — Дружеская любовь, да? — он глянул в зеркало заднего вида, встречаясь глазами с дочкой. Сора смерила его уничижительным взглядом, из-за которого Чанёлю почему-то стало немного стыдно. — Мы в двадцать первом веке живем, пап, — голосом диктора передач нэшнл джеографик протянула девочка, негодующе сморщив нос. — Парни могут не просто дружить, знаешь ли. Чанёль постоянно забывал о том, что Сора благодаря Юджу и ее современным взглядам на мир была в курсе всех тех вещей, что в чанёлевом детстве считались страшным табу и за обсуждение которых можно было получить по морде. В лучшем случае. — О, в том двадцать первом веке, который идет после двадцатого, да? — глупо выкрутился Чанёль из неудобной ситуации. Сора фыркнула и отвернулась к окну, не прекращая улыбаться — она хорошо знала отца и мгновенно поняла, что говорить о не только дружбе мальчиков он не собирался. Чанёль ханжой не был, особенно если вспомнить его эксперименты с парнями в университете, но обсуждение однополых связей с девятилетней дочерью все равно чертовски смущало. Удивительно, но в школу искусств они добрались без приключений и аккурат к нужному времени. Чанёль припарковался, помог Соре справиться с ремнем и крепко взял за руку, поведя к ярко освещенному главному входу. Здание было трехэтажным, светло-бежевым, с сияющими окнами и с не менее сияющими лицами преподавателей. Чанёль едва не ослеп от их белоснежных улыбок, а оглушительное «добро пожаловать» со всех сторон приравнивалось к артиллерийскому обстрелу. Чанёль немного растерялся, Сора тоже, но их успел собрать обратно любезный голос за спиной, произнесший спасительное: — Впервые у нас? Милая пожилая леди с забавной европейской прической века эдак восемнадцатого и в бархатном фиолетовом костюме (Чанёль уже сто лет таких не видел) с интересом смерила их двоих взглядом. — Да, мы новенькие. Точнее, в актрисы собирается вот она, а я, когда вырасту, планирую стать певицей, — неловко пошутил Чанёль, но старушка рассмеялась достаточно искренне. — Понятно. Как твое имя? — обратилась она к Соре. Та незамедлительно представилась. — Актерский курс, да? — Чанёль и Сора синхронно кивнули. — Тогда это вам во-о-он туда, — она указала наманикюренным пальцем в сторону стола, со всех боков облепленного детьми с родителями. Чанёль благодарно кивнул и настроился таранить очередь, таща Сору на буксире. Схватка, казалось, грозилась быть не на жизнь, а на смерть. Но до того, как они с дочкой ринулись в самую гущу очереди, раздался веселый голос: — Эй, первокурсники, все сюда! Выстройтесь в шеренгу! Сейчас мы дадим слово нашей Распределяющей Шляпе! Голос принадлежал молодому парню с ярко-розовыми волосами и ослепительной, доброжелательной улыбкой. Чанёль ненадолго пересекся с ним взглядом и опешил — на правой щеке парня красовался большой и жутковатый шрам от ожога. Чанёль тут же отвел глаза и одернул Сору, хотя та и не пялилась на того — больше глазела по сторонам. Парня со шрамом Чанёль ничуть не смутил, как и взгляды остальных тоже — он уверенно улыбнулся, подошел к тому самому столу, к которому всех направляла дама в фиолетовом костюме, и положил ладонь на плечо чуть хмурой женщине. — О мудрейшая Распределяющая Шляпа, подскажи, как быть этим зеленым первокурсникам? Куда им податься и не затеряться средь волнующегося людского потока? — пафосно изрек он, широко махнув рукой. — Ах ты профессор Макгонагалл доморощенная, — негодующе фыркнула женщина, но, тем не менее, достала из-под руки длинный лист и начала называть фамилии записавшихся на пробное занятие и распределять по учителям. — Пак Сора! — гаркнула она и Сора встала на цыпочки, подняла руку вверх и пискнула, привлекая к себе внимание. — Отправляешься к Бён Бэкхёну! — О, это ко мне! — парень с розовыми волосами и шрамом махнул ладонью, подзывая Сору и Чанёля к себе. Он, судя по всему, и носил имя Бён Бэкхён. — Добро пожаловать на факультет бриллиантового актерского мастерства имени Бён Бэкхёна, юная леди! Именно у меня учились Ма Донсок, Чхве Минсик, Ха Чону, Скарлетт Йохансон и Леонардо Ди Каприо! Они просто предпочитают об этом не распространяться, иначе все кругом рванут ко мне в падаваны и станут такими же крутыми актерищами! Собравшаяся вокруг него небольшая толпа рассмеялась, Чанёль тоже не удержался от улыбки. Чужой страшный шрам все еще привлекал внимание, однако, удивительное дело — сам Бён Бэкхён, в отдельности от шрама, оказался чертовски интересным парнем. И детишки практически мгновенно прониклись к нему симпатией — Сора, сперва неловко топтавшаяся в сторонке и сжимавшая руку Чанёля, уже через несколько минут чуть ли не в рот этому Бэкхёну заглядывала, ловя каждое слово. Учитель завел их в один из классов — просторное прямоугольное помещение практически без мебели, с небольшой полупрозрачной ширмой в углу и с десятком подушек, разбросанных по периметру. Бэкхён пригласил их всех располагаться с удобством — родителей в том числе, — познакомился с новыми учениками и всем дал забавные прозвища. Сора стала Пересмешницей, потому как щебетала как птичка и постоянно хихикала над шутками учителя. Затем наступила пора демонстрации актерских способностей учителя — как выразился Бэкхён, он не сможет ничему толком научить, если сам ничего из себя не представляет, как актер. За секунду он из парня с розовыми волосами перевоплотился в жутковатого убийцу — зачесал наверх челку, прищурил глаза и изменил голос, зачитав небольшой монолог страшным сипловатым тоном. — Ты не сможешь увидеть меня. Не сумеешь услышать. Но я всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки. Я так близко, что слышу, как ты дышишь. Я могу коснуться твоих волос, пробежаться пальцами по шее. Могу сдавить ее и упиваться тем, как беспомощно и жалко ты хрипишь… Чанёль не знал, как у других, но у него лично мурашки по коже побежали. Детишки испуганно притихли на своих местах. Еще секунда — и вместо убийцы появилась легкомысленная девица, щебечущая о новой безумной любви. Бэкхён заправил волосы за уши, хлопнул ресницами и слегка надул губы, умудрившись даже голос изменить — сделал его выше и визгливей, как у истеричной мадемуазель. Поразительно. Через секунду к ним вернулся Бэкхён-учитель, сорвав настоящие овации. Чанёль тоже старательно хлопал — он впервые видел такую замечательную импровизацию вживую. Его интуиция не подвела — актерскую школу он выбрал правильно, а Бэкхён наверняка сумеет научить Сору чему-нибудь полезному. Конечно, если дочка к тому времени и актерским ремеслом не перегорит. Чанёль заметил, что после окончания урока к учителю сбежались родители с восторженной мелкотой подмышкой, чтобы выразить свое восхищение — они с Сорой топтались в стороне, но когда поток благодарностей так и не закончился спустя десять минут, потихоньку смылись оттуда. — Ну, в следующий раз я тебе обещаю, что мы окажемся около сонсэннима первыми, — утешал расстроенную Сору Чанёль, разглядывая ее хмурую мордашку в зеркале заднего вида. — Веришь мне, госпожа Пересмешница? — Ладно, — шмыгнула носом Сора, смирившись. Затем ее глаза блеснули озорством и она обнажила зубки в счастливой улыбке. — Так круто на уроке было, скажи? Он классный! Естественно, она имела в виду Бэкхёна. Естественно, Чанёль был согласен с дочерью на все сто, если не на двести процентов. Бён Бэкхён был и впрямь классным. Одна настойчивая мысль возвращалась вновь и вновь к парню с розовыми волосами и жутковатым шрамом, желающая узнать о нем что-нибудь еще. — Согласен, мне понравилось, — искренне признался Чанёль. — Может, я тоже подумаю об актерской карьере… — он оскорбленно вздохнул, когда услышал, как разразилась хохотом Сора. Вернувшись домой, Чанёль и Сора не удержались от радостного возгласа — Кёнсу еще в обед приготовил им карри и тушеное мясо, а также купил пирожные в любимой кондитерской Соры. Наевшийся до отвала счастливый Чанёль подумал, что в следующем месяце перечислит Кёнсу на счет еще больше, чем обычно. Золото, а не ребенок. Весь остаток вечера они с Сорой обменивались впечатлениями об уроке в школе, пока дочь не заснула на диване, трогательно скрутившись в комочек в уголке. Чанёль уложил ее в кровать и чмокнул в лоб, традиционно мазнув пальцем по сияющей на синей стене фосфорной звездочке. Ее товарки усеивали весь потолок комнаты Соры, превращая его в бесконечное звездное небо. Юджу так дома и не появилась. Чего-то такого и следовало ожидать — Чанёль краем глаза видел ее твиты о какой-то чумовой арт-выставке, но особо не вчитывался. Не то, чтобы ему неинтересно — он был просто-напросто зол на Юджу из-за ее очередного пренебрежения семьей, а потому из принципа не проверял уведомления, забросив смартфон подальше. Вместо этого он опять плеснул себе немного виски, уселся с ноутбуком перед телевизором, где крутили повтор «Друзей». Пока на экране Росс делал милые попытки признаться Рейчел в любви, Чанёль под влиянием выпивки и непонятно чего еще открыл фейсбук и вбил в строке поиска «Бён Бэкхён». И уже через две минуты с неподдельным интересом рассматривал профиль новоиспеченного учителя Соры. Фотографии были только с одного ракурса — там, где шрама не видно. У Чанёля в груди неприятно кольнуло. Пускай он и сам не так давно несколько секунд бесцеремонно рассматривал лицо Бэкхёна, но уже спустя пару минут общения с ним об этом забыл, попав под очарование молодого учителя. Но, ясно дело, от комплексов никакая харизма и уверенность в себе не избавит. Профиль у Бён Бэкхёна забавный. Чанёль посмеялся с интересов — Бэкхён там абсолютно бессистемно указал все, что ему нравилось, причем традиционные литература и кинематограф сочетались с мягкими булочками с клубничным джемом, с забойной музыкой восьмидесятых и, внезапно, любовью к непонятным «рэдди» и «спайдипулам». Чанёль сделал мысленную пометку потом погуглить, что это за термины. Прокрутил его ленту, посмеялся с мемов на тему последних фильмов Марвел, посмотрел предпочтения в музыке и вновь вернулся к фотографиям. Их было немного, в основном Бэкхён, тискающий каких-то упитанных барбосов — мопса или угрюмого пузатенького бульдога. Чанёль не мог не улыбнуться, ведь от фотографий веяло настоящим теплом, а не натужно-показательными снимками, как у подруг-трансформеров Юджу. А еще Бэкхён выглядел моложе двадцати пяти лет, указанных в профиле. Чанёль вообще сперва принял его за студента-первокурсника — настолько юным он казался со своими розовыми, как клубничная жвачка, волосами и широченной улыбкой. Немного зависнув на фотографии, где Бэкхён, смеясь, склонился над белым животом наслаждавшегося лаской мопса, Чанёль тряхнул головой, смахивая наваждение. Закрыл фейсбук, выключил телевизор, глотком допил оставшийся в стакане виски и отправился спать. Опять в одиночестве, раздраженно отключив телефон, тренькающий очередными уведомлениями. Он так и не услышал, когда домой вернулась Юджу.