Солнце светит всё так же ярко

Следующим утром Чанёль проснулся тоже в одиночестве, но вскоре услышал шум и какую-то возню на кухне. Улыбнулся, когда до него донесся смех Соры — значит, Юджу в кои-то веки в субботу находилась дома во плоти, а не фантомно. Дверь в комнату была приоткрыта и из кухни аппетитно пахло тостами и кофе. Чанёль быстро принял душ, нашел свежую футболку со штанами и побрел на запах и смех дочери, воодушевленный идеей провести весь день с семьей. Ему хотелось бы надеяться, что Юджу не откажется, не сделает полное сожалений лицо и не напомнит, что она, вообще-то, занятой человек и ей уже через пять минут нужно быть в трех разных местах одновременно. Сора сидела за столом и ковырялась в блинчиках (приготовленных еще вчера Кёнсу, но это к лучшему, так как стряпня Юджу обычно приравнивалась к биологическому оружию), рассказывая матери о вчерашнем уроке в школе актерского мастерства. Юджу сидела напротив, потягивая кофе. Она сидела — Чанёль протер глаза, а то вдруг оптическая иллюзия, — отставив телефон подальше. Даже перевернув его экраном вниз. Немыслимое дело. К воодушевлению Чанёля добавилось еще несколько баллов. Он ненадолго замер в дверном проеме, любуясь открывшейся картиной — Юджу выглядела мягкой и нежной с вьющимися после душа волосами, повесив на крючок свой агрессивный образ деятельной особы. Сора радостно улыбалась, потому что ей удалось отхватить так много внимания мамы. Затем Чанёль подошел к кофеварке, мимоходом дернув дочь за мочку уха и поцеловав Юджу в щеку. С первым глотком кофе жизнь стала и вовсе великолепной. — Мам, сонсэнним очень крутой, правда! Он вчера был маньяком, а потом девушкой! Это так страшно и весело! — восхищалась Сора с набитым ртом и размахивая вилкой. — Сегодня снова поедете? — хитро сощурилась Юджу, косясь на Чанёля. — Ага! — решила все за всех Сора. — Папа пообещал, что сегодня мы с ним пообщаемся! Да, пап? — Так и есть. Если не получится подойти к нему первыми, накинем мешок на голову и украдем. Я как раз расчистил место в багажнике, — сосредоточенно кивнул Чанёль. — Он нас тогда точно выслушает! Сора хихикнула, Юджу спрятала улыбку в чашке с кофе. — А у тебя какие планы? — осторожно спросил Чанёль у Юджу. Осторожно, потому что они в последние месяцы часто ссорились из-за ее сумасшедшего расписания и Чанёлю очень не хотелось субботнее утро начинать с этого же. Сора нервно прислушалась к их разговору, делая вид, что старательно жует блины. Юджу тряхнула волосами и окинула Чанёля хитрющим взглядом. — До вечера — никаких. Я подумала… — начала она медленно. — Давайте пикник устроим? Около того искусственного озера за городом? Бутерброды, газировка, фрисби? — Юджу посмотрела сперва на Чанёля, потом на Сору. Она выглядела уверенной, предлагая пикник, но Чанёль не без удовольствия подметил, что ее пальцы, сжимавшие чашку с кофе, слегка дрогнули. Может, от тяжести чашки. Но хотелось бы думать, что от волнения. Чанёль с Сорой многозначительно переглянулись. — Ну, раз уж ты приглашаешь… — протянул Чанёль, а потом широко улыбнулся в ответ на облегченный выдох Юджу. Он скучал по ней. Скучал по их семейным посиделкам втроем. А еще очень хотел с Юджу поговорить, поэтому пикник оказался удивительно удачной идеей. — Едем! — коротко и ясно подытожила Сора. Они умели быстро собираться, если нужно — армейский взвод позавидовал бы их собранности и слаженности, когда дело касалось ничегонеделанья на природе. Уже через полчаса они втроем, причесанные и приглаженные, выехали из подземной парковки на мазде Чанёля. Взволнованные и веселые, как это обычно и бывало с ними. Чанёль включил громче играющий по радио опенинг из Покемонов и они запели все вместе, распугивая пешеходов на тротуарах, так как петь никто не умел и даже не пытался учиться. Юджу пару раз погладила его по колену, пока Сора отворачивалась или утыкалась в телефон по пути, и Чанёль чувствовал растекающийся по низу живота жар и думал, что у них все наконец-то начинает налаживаться. Может быть, он просто накручивал себя, а на самом деле ничего особо не поменялось? Но затем Юджу достала телефон и отключилась от внешнего мира, строча сообщения и отвечая на комментарии в инстаграме, а Чанёль все-таки вспомнил то, что его тяготило все прошедшие месяцы. Все, с чем он уже не согласен был послушно мириться или принимать как должное. То, из-за чего он перестал ощущать внутри то, что не имело права оттуда исчезнуть как минимум никогда. Он ведь клятву как-то Юджу дал, что будет любить ее вечно, а теперь чувствовал себя отвратительно, осознавая, что того самого, раздувавшегося в груди воздушным шариком восторга, уже нет. Юджу все же отложила телефон и вскинула извиняющийся взгляд на сосредоточенного на дороге Чанёля. — Прости, нужно было выложить кое-что. Теперь я вся ваша. — До вечера, твоя «вашесть» отчисляется порционно, — буркнул тот. — Ёль, не начинай. — Но я хочу начать, — понизив голос, ответил Чанёль. — Нам нужно поговорить, Юджу. И мы поговорим. Она вздохнула, обреченно дернула за нитку, торчащую из дырки в джинсах и сжала губы в недовольную полоску. — Хорошо. В животе Чанёля скрутилось что-то неприятное и холодное. Не предвещавшее ничего, что ему бы понравилось и разрешило сразу все проблемы. Но он взял себя в руки и сухо улыбнулся, не отводя глаз от дороги и руля. На Юджу смотреть не хотелось. Сора чувствовала атмосферу в салоне и разумно помалкивала. Искусственное озеро голубой ровной заплаткой посреди зеленой травы показалось из-за холма, отчего настроение у всех значительно приподнялось — никому не хотелось быть угрюмым и злым, когда напротив такая красотища. Расстелив плед и выставив корзинку с едой, они сперва помочили ноги в прохладной воде, обрызгали друг друга, съели по бутерброду и покидали фрисби. Затем, когда июньское солнце поднялось выше, Чанёль перетащил плед под раскидистое дерево и они с Юджу сидели, потягивая газировку и наблюдая, как Сора учится подражать озерным уткам. Мол, она же теперь почти актриса, а поэтому должна уметь вживаться в любые роли. Зрелище было забавным до тех пор, пока Чанёль не вспомнил, о чем собирался с Юджу говорить. Газировка тут же отдала горечью на языке. Видимо, Юджу вспомнила об этом тоже, так как судорожно сделала глоток и пробормотала нарочито бодро: — Ты хотел мне что-то сказать, Ёль? — Да. Точнее… Я просто хотел бы, чтобы мы поговорили. — Мы разве мало разговариваем? — Сейчас — да. Последние года два — очень да, — выдавил Чанёль, облизнув губы. — Тебя это устраивает? Юджу поморщилась так, будто тема казалась ей давно избитой и не достойной разговора. — Меня устраивает все, что есть сейчас — наш дом, наша Сора, наши работы, наши стремления. Разве у нас что-то не так? — Это да, но мы с тобой… Только для нас двоих все изменилось, Юджу, — признался Чанёль. — Иногда меня пугают эти перемены. Твои и мои. Чувства… перестали быть прежними. — Лично во мне ничего не поменялось, Ёль, — недовольно пробормотала Юджу, тряхнув головой. — Я люблю тебя. Уважаю, ценю твое мнение. Прислушиваюсь к тебе. Сору мы сделали вместе и неплохо постарались, так? Но время идет и наши стремления и желания могут меняться, это нормально. Это не значит, что ты перестал быть важным для меня. — Но нас с тобой — так, чтобы никого больше — давно не было. — Это да, секса хочется, а то в последнее время я трахаюсь с одними инсталляциями и заказами в салоне, — хохотнула Юджу, пробуя перевести все в шутку. Она это мастерски умела, но у Чанёля давно иммунитет выработался на ее увиливания. — Я не про секс, Юджу. А в принципе — про все. Мне не нравится, что теперь все так. Сора театрально изобразила меланхоличную утку, которую подкосила депрессия, и Чанёль ей улыбнулся, подняв вверх большие пальцы. — И что ты хочешь от меня? — буркнула сбоку Юджу. — Может, вспомним, каково это — быть семьей? Начнем проводить время вместе? Сора все видит и на ней это может сказаться в будущем, — строго заявил Чанёль. То, что это уже сейчас сказывается на нем самом, решил не уточнять. — Ну, мы в данный момент на пикнике всей семьей, так? — закатила глаза Юджу. — Чем тебе не проведение времени вместе? — Сегодняшний день — исключение из правил, если что. Обычно ты в телефоне или где угодно, но не дома. — Чанёль, — раздраженно выдохнула Юджу. — Мне нужно время на то, чтобы понять, кто я и чего хочу добиться. Мне казалось, ты поддерживал меня в этом. — Я не прошу, чтобы ты целыми днями сидела дома, Юджу, — столь же раздраженно ответил Чанёль, нахмурившись. — Но постарайся быть чаще. Хотя бы ради Соры. Юджу на минутку задумалась, вырвав из земли травинку и раскатав ее меж пальцев. — Хорошо, — кивнула она, робко улыбнувшись Чанёлю. — Я постараюсь, честно. Не то, чтобы Чанёль ей поверил. Но сделал вид, а Юджу благодарно коснулась поцелуем уголка губ. Однако внутри на ласку почему-то ничего не отозвалось.

* * *

Они вернулись домой аккурат за час до начала занятия Соры — пикник у озера удался, а пообедать они заскочили в ресторан в Каннаме, который обожала Юджу. Чанёлю подумалось, что поощрить ее обещание стало неплохой идеей, тем более, видеть ее довольную улыбку было приятно. И чувствовать удушающие объятия Соры за дополнительный шарик мороженого тоже. Он ни в коем случае не считал, что во всем их семейном разладе виновата исключительно Юджу. Сам Чанёль наверняка также где-то дал маху и перестал уделять Юджу внимания, сосредоточившись на дочери, рабочих проектах и спортзале между делом. Может, Юджу сублимировала и загружала себя по полной именно из-за того, что не ощущала прежней заботы? Не узнавала прежнего Чанёля в этом тридцати четырех летнем мужике с двухдневной щетиной? Чанёль знал, что ответственны за происходящее они вдвоем — с Соры взятки гладки, еще нос не дорос вмешиваться во взрослые дела, — поэтому уже задумал небольшой сюрприз и договорился с цветочным магазином о доставке здоровенного букета к ним домой вечером понедельника. Ему хотелось бы вернуть все, что было раньше. Вернуть то ощущение, когда за спиной вырастают крылья, сердце колотится бешено в груди, и жаждешь конкретного человека так, что ведет от одного голоса. Хочется вернуть их киновечера втроем, с попкорном и обсуждениями действий героев. Хочется быть опять кем-то важным для Юджу, а не тем, от кого отмахиваются и обещают все рассказать позже. И Чанёль, пожалуй, все еще готов приложить силы, чтобы это вернуть. Если будет видеть, что к этому готова и жена. Юджу осталась дома наводить марафет перед каким-то очередным мероприятием, при этом зажав Чанёля в углу кухни, сжав пальцами его задницу и пообещав, что совсем скоро выжмет из него все соки. Чанёль не возражал, но все равно шутливо взвизгнул непорочной девицей и сказал, что не для этой мадемуазель его роза цвела и вообще он отдастся только после нескольких свиданий и дорогущего презента. Сора сияла улыбкой, подметив и отзеркалив воодушевление родителей. Такое для них нынче невиданная редкость. На этот раз они подкатили к школе искусств аж на двадцать минут раньше, поэтому никак не могли пропустить тот момент, когда к крыльцу подъедет дышащий на ладан драндулет с облупившейся на правом крыле краской — кажется, это старичок форд выпуска тысяча девятьсот бородатого, — из которого вышел Бён Бэкхён. Его взъерошенная розовая макушка скрылась за открытыми дверцами багажника, затем он появился опять, удерживая в руках явно тяжелую коробку. Бэкхён не казался слабым, но он был стройным и миниатюрным, а вены на его предплечьях натужно выделялись, что кричало о явном переборе с тяжестью на одного отдельного Бён Бэкхёна. Сора беспокойно заёрзала на сиденье. Чанёль уже знал, что она сейчас скажет. — Пап! Ты не хочешь сонсэнниму помочь? Мы все равно дурака валяем. Тон дочери не терпел возражений, но и Чанёль, в общем-то, уже держался за ручку двери, чтобы выпрыгнуть и предложить себя как-нибудь задействовать. — Ладно, пойдем, — как бы нехотя буркнул Чанёль, пока Сора, пискнув, выскочила из машины. Бэкхён вытащил и поставил на землю вторую коробку, когда наконец-то заметил их. Его лицо на секунду приняло изумленное выражение, а затем он взял мимику под контроль и улыбнулся своей странной, квадратной улыбкой. Красивой улыбкой, в очередной раз невольно отметил Чанёль. — Пересмешница, вечер добрый! — И вам, сонсэнним! — прощебетала Сора. — Господин Пак, — Бэкхён склонился в приветствии, а затем с интересом вскинул взгляд на Чанёля, который стеснительно мялся за Сорой. — Вам нужна помощь? — решился Чанёль. — Я, конечно, на Чипа и Дейла не особо похож, шерсти на мне поменьше, но… — Папа хочет сказать, что мы заметили ваши коробки и хотим помочь! — с готовностью разложила по полочкам Сора. Чанёль в это время перестал горбиться и подбоченился, демонстрируя широкие плечи и результат потной работы в зале четыре раза в неделю. Бэкхён испуганно замотал головой, хотя Чанёль мог бы поклясться, что заметил, как учитель за долю секунды скользнул по нему явно оценивающим взглядом. Или это тень так упала на его лицо? Просто Чанёль не знал, что чувствовать — ему это польстило, смутило или же он вовсе придумал то, чего не было. — Ну что вы, не нужно! Это совсем не обязательно, я… — Нужно, — кратко проговорил Чанёль, схватил коробку и выжидающе уставился на Бэкхёна. — Хорошо, — усмехнулся краешком губ тот. — Это в подвал. — Ведите, сонсэнним, — приказала Сора и важно пошла рядом с учителем, пока Чанёль тащился позади. Серьезно, эти коробки совсем не на Бён Бэкхёнов рассчитаны. Особенно таких, как этот. Чанёль невольно окинул взглядом тонкий пояс учителя, облепленный приталенной рубашкой. Ему бы точно хватило одной ладони, чтобы сжать талию Бэкхёна полностью, а тот вздумал такие тяжести таскать! Они управились за десять минут — Чанёль гордился тем, что практически не вспотел и умудрился, рисуясь, красиво сдуть со лба челку, чем рассмешил Сору. И учителя Бёна, кажется, тоже, но тот так искусно владел лицом, что прочесть его эмоции являлось задачей со звездочкой. Чанёль вернулся к машине и уселся на капот, пока Сора копалась в рюкзаке в салоне. Учитель Бён вновь показался в проеме центрального входа, легко сбежал по ступенькам и дружелюбно улыбнулся, протягивая Чанёлю запотевшую баночку содовой. Сора получила свою, с фруктовым соком, смущенно пискнула «спасибо» и едва справилась с крышкой, попытавшись так же, как отец, небрежно и по-хулигански упереться спиной в капот машины. — Благодарю еще раз, — произнес Бэкхён. — Без вас было бы куда дольше. — Обращайтесь, — ухмыльнулся Чанёль, отхлебнув напиток. — Наша фирма работает не на постоянной основе, со странным графиком и с ней почти невозможно связаться, но да. Учитель весело улыбнулся. — Договорились. Если мне нужно будет что-нибудь перенести неизвестно когда и непонятно где — я с вами свяжусь, — подыграл он. Чанёль заметил, что Бэкхён старается стоять к нему боком, пряча обезображенную щеку, но не решился сказать, что все нормально и ему не нужно так делать. Они с учителем далеко не в тех отношениях, в которых могут бесцеремонно говорить обо всем, что приходит в голову. И уж точно не в тех, чтобы обсуждать увечья. — А для чего вам столько тяжелющих коробок, если не секрет? — молчание на секунду затянулось, а у Чанёля уже от неловкости вспотел воротник рубашки. — Не секрет, — ответил учитель Бён. — У нас в понедельник будет благотворительное представление, вырученные за билеты деньги пойдут в наш ожоговый центр, — парень собрался было бессознательно коснуться шрама, но передумал, сунув ладонь в карман. — В тех коробках для него реквизит. — А что ставите? Какой-то классический сюжет? — Нет, сценарий оригинальный, написан хорошим другом режиссера-постановщика театра, в котором я играю, — охотно пояснил Бэкхён. — А о чем он? — Чанёлю действительно было чертовски интересно. Он воочию увидел талант молодого учителя и не сомневался, что он справится с любой предложенной ролью. — О любви, — загадочно сказал учитель Бён. — Вы, надеюсь, играете главную роль? — деловито осведомился Чанёль, будто предполагал, что Бэкхёну без главной роли делать там нечего. Учителя его ворчливый тон рассмешил. — Их там несколько, но да, я играю главную роль, — он лукаво прищурился, отпивая газировку из банки. — Пап! — напомнила о себе Сора, помалкивавшая, пока разговаривали взрослые. — Я хочу посмотреть на игру сонсэннима! Мне можно на ваш спектакль, сонсэнним? Бэкхён прикинул что-то в уме, затем мягко улыбнулся. — Да, Пересмешница, можно, там все культурно и прилично. — Во сколько начинается? — Сора не привыкла размениваться на хождение вокруг да около, спрашивала сразу в лоб. — В шесть вечера. — Пойдем, пап? — в любом другом случае Чанёль бы с удовольствием согласился, ведь он не мог перечить Соре, особенно когда она так мило просила его об этом, а еще ему было ужасно интересно глянуть на Бён Бэкхёна, но на понедельник он приготовил для Юджу романтический ужин и никак не мог его перенести. Ему казалось важным сдерживать обещания, данные самому себе, особенно раз это касалось налаживания отношений в семье. — Я не уверен, что получится, увы, — извиняющимся тоном пробормотал Чанёль, вскинув взгляд на Бэкхёна — тот в лице не поменялся, все еще вежливо улыбающийся. — Вы всего раз будете ставить этот спектакль? — Посмотрим на результаты понедельника, — сообщил ему Бэкхён, а затем спохватился — время беспощадно приближалось к началу занятия. Он откланялся и побежал готовить класс к уроку, пока Чанёль пытался спрятаться от огненного недовольного взгляда Соры. — Мы с мамой уже договорились провести понедельник вместе, — постарался оправдаться Чанёль, пока Сора недовольно пыхтела, поднимаясь по ступенькам. — Для нас это очень важная штука. В любой другой день мы пойдем на десять спектаклей подряд, клянусь! Сора покосилась на него через плечо с едким скептицизмом, написанным на лице, но оттаяла. Она тяжело вздохнула, переступив с ноги на ногу, и пробормотала куда-то в сторону: — Ладно. Но ты обещал в любой другой день! — Обещаю и торжественно клянусь! — Чанёль поднял одну ладонь вверх, другую приложил к груди, рядышком с сердцем. Сора рассмеялась и великодушно позволила проводить себя до класса, где проводил прошлый урок Бэкхён. Взъерошенная макушка учителя выглянула из-за двери, парень вновь добродушно улыбнулся и пригласил тех родителей, которые никуда не торопятся, побыть на уроке вместе с отпрысками. Чанёль с радостью согласился. На этот раз он устроил небольшое теоретическое занятие об истории кинематографа — не просто экскурс, а самое настоящее ретроспективное путешествие. Он выключил свет в классе и выяснилось, что на стенах и потолке помещения наклеены небольшие светящиеся звездочки — прямо как в комнате Соры. В кабинете был установлен экран и проектор, а Бэкхён переключал слайды и видеоролики, сопровождая все забавными комментариями. Чанёль, например, не знал и украдкой посмеялся из-за истории с поездом в короткометражке братьев Люмьер. Хрипловатый голос Бэкхёна завораживал, мягкость тембра дарила ощущение дружеской беседы, а шутеечки учитель вставлял вовремя и по делу. Урок вновь завершился аплодисментами, а Сора прорвалась сквозь толпу, чтобы лично сказать сонсэнниму, как ей понравилось. Чанёль ждал у выхода и заметил, что Бэкхён идет в его направлении, пока стайка мелкоты вьется вокруг него, наперебой что-то чирикая. Их взгляды встретились. Чанёля, отчасти взволнованный и смущенный, и учителя Бёна, непонятный и блестящий. Чанёль отчего-то не сомневался, что этого человека сложно понять и копаться в нем нужно долго и обстоятельно, чтобы дойти до сути и все-таки узнать его по-настоящему. — Вам понравился урок, господин Пак? — вежливо спросил Бэкхён, мягко выпроваживая малышню из класса и вручая Сору Чанёлю. — Да, очень, — искренне признался тот. — Я рад этому, — и он не солгал, так как выглядел довольным и счастливым. По крайней мере, так показалось Чанёлю. — До свидания! Чанёль проводил взглядом его ровную спину и тоненькая иголка сожаления все же предательски кольнула его — он хотел бы посмотреть то представление в понедельник.