Несмотря ни на что

Следующий месяц пролетел незаметно. Александр перевез Аннет в пригород, в котором она никого не знала. Поместье было глухим; холодные стены почти не пропускали солнечного света, а камины топились недостаточно, чтобы удерживать тепло в комнатах. Холодная дрожь стала настолько привычной, что, постоянно кутавшаяся в шерстяную шаль Аннет, ее уже даже не замечала. Александр выделил ей комнату на втором этаже с видом на небольшой сад, где она проводила большую часть своего времени. Он распустил всех ее служанок, кроме одной - Мэри. Это была та самая девушка, которая отказалась подчиняться его приказу в самую первую ночь. Ей разрешали приходить к Аннет только во время утренних процедур, но и этому она была благодарна, ведь видеть знакомое и преданное лицо среди враждебных, будучи почти в плену у мужчины, что разрушил твою жизнь, - неоценимая роскошь. Аннет боялась той участи, которую Александр для нее уготовил, но пока ничего страшного не происходило. Завтракала и ужинала Аннет в одиночестве, - Александр приходил заполночь и спал до обеда. Аннет могла только догадываться, где он пропадал, но и эти догадки заставляли ее холодеть. Оказавшись полностью изолированной от мира, Аннет пыталась общаться со слугами, но они смотрели на нее с опаской и сторонились: от них невозможно было даже добиться согласия доставлять газеты, поэтому любые новости оказались вне зоны доступа. Видимо, Александр хотел, чтобы она полностью отсоединилась от внешнего мира. Днями напролет она сидела у окна и смотрела на зеленый сад, не видя его. Ела мало и похудела; как сказала ей однажды Мэри, Аннет начала превращаться в свой собственный призрак. В один из дней - Аннет сбилась со счету после первых двух недель - она также сидела у окна, когда дверь открылась. Думая, что это принесли вино, за которым Аннет посылала еще час назад, она, не глядя, бросила: - На стол. Ей ответил до боли знакомый мужской голос: - Предпочту вручить. Аннет даже не вздрогнула - лишь закрыла глаза. Все то время, что Александра не было в зоне ее видимости, она предпочитала делать вид, что его не существовало вовсе, но сейчас эта фасада рухнула, камнем повалившись реальностью на хрупкие плечи. Она не посмотрела на него, когда тот взял ее за запястье и вручил наполненный бокал. Аннет сделала глоток. Стало холоднее, или ей показалось? Александр остановился у висящей на стене картины, изображавшей Гвиневру, посвящающую в рыцари молодого воина. Он стоял перед ней, склонив голову, а она касалась острием лезвия его плеча; о, с каким бы удовольствием Аннет выхватила бы меч из картины и вонзила бы его Александру в грудь! И вино в тот же миг приобрело бы то самое утешение, которого она так безнадежно искала. - Сколько ярости в твоем взгляде. Аннет вздрогнула и опустила глаза, жалея, что в ней не было достаточно сил, чтобы выдержать его слов. Как у него хватает наглости встречаться с ней взглядом? Как он может спать по ночам зная, что он своими руками застрелил Тома? То, что Аннет так и не смогла его похоронить - Александр увез ее раньше, чем та успела забрать тело, - до сих пор болью откликалось в груди. Столько жестокости, столько бессердечия. Ей никогда не понять того, как Александр с этим живет. Она отпила еще, опустошив бокал наполовину. Александр опустил свой бокал на подлокотник кресла. Его взгляд словно прожигал кожу, Аннет чувствовала, как тот проникает ей душу, считывая самые потаенные мысли и эмоции; она понимала, что Александр упивается ими. За этот месяц она почти забыла, как ощущалось то, что ее чувства могли становиться предметом игры для этого извращенного садиста, которому доставляло такое удовольствие ее мучить. - Подойди ко мне. Аннет вздрогнула от того, насколько сильно этот приказ напомнил ей почти идентичный, услышанный словно в прошлой жизни в квартале Марэ, когда она и Александр... У нее не было сил вспоминать. Его прикосновения до сих пор эхом ощущались на коже. Их не стереть, как бы сильно она не пыталась, и не забыть своего блаженного спокойствия на следующее утро, когда она проснулась в чужой постели, думая, что все хорошо. Даже не представляя, во что обернется ее фатальная ошибка. - Не хочу, - голос прозвучал глухо. Аннет сделала еще глоток вина. Александр не любил, когда ему противоречили. Это было ясно еще с их первой встречи, и становилось заметнее с каждой последующей. Аннет могла бы бояться за свою жизнь, но был ли смысл? Ради кого ей жить? Но все же, ей было не по себе. Александр был похож на статую: холодную и неприступную. Произойди на его глазах жуткое преступление, он не шелохнул бы и пальцем, чтобы его остановить. Умри Аннет прямо здесь, на его лице не дрогнул бы ни один мускул. - Будь умницей, моя милая, - слова шли вразрез с застывшим выражением. - Ты же знаешь, что я не люблю повторять. Будь у Аннет хоть немного внутренних сил, она бы осталась у окна. Она ненавидела себя за каждый шаг. Она встала прямо перед ним. Александр вальяжно раскинулся на кресле, одна рука покоилась на подлокотнике, вторая - на внутренней стороне бедра. Даже будучи полностью одетой, Аннет ощущала то, как он раздевает ее глазами. И что-то внутри болезненно-жарко откликалось на этот взгляд. - А теперь повернись. Дай мне расшнуровать твой корсет. Как во сне, Аннет подчинилась, чувствуя, как слезы стекают по щекам. Почему она позволяла этому происходить? Из-за того, что считала Александра опасным или из-за того, что не могла подавить собственный интерес? Кем она была в голове Александра теперь? Трофеем? Жертвой? Корсет расшнуровывался нитка за ниткой: неторопливо, смакуя каждый момент. Аннет пожалела, что не допила вино. Как многое бы она отдала за то, чтобы забыть о том, что сделал Александр. Расшнуровав корсет до конца, Александр сбросил его на пол, оставляя Аннет в одной ночнушке на голое тело, заправленной в пышную зеленую юбку. Он легко, словно имея на это право, провел пальцами по ее шее, вызывая легкую дрожь, спустился ниже, приобнял за живот и резко притянул к себе. Аннет вскрикнула от неожиданности. - Доставляешь мне удовольствие уже сейчас? - шепот Александра обжег ухо, и Аннет поняла, что ее крики будут иметь обратный эффект. Она сжала зубы, не желая доставлять ему такого наслаждения. - Или хочешь сказать, что тебе нравится? - Это вряд ли, - бросила Аннет, попытавшись вырваться из крепкой хватки. - Отпусти меня, МакКаллистер. - Мне нравится, как ты цепляешься к этому из моих имен, - Александр поцеловал ее в шею, заставляя судорожно вздохнуть. - Как думаешь, оно настоящее? - Разве в тебе есть хоть что-то настоящее? - Аннет оттолкнула его и обернулась только для того, чтобы встретиться с ним взглядом. Шея все еще горела от касания его губ. - Ты полон лжи и лицемерия. У тебя нет своего имени, нет своей жизни, своих друзей. Ты не живешь, а существуешь, - она выпалила свои слова, делая шаг назад. Огонь в глазах Александра начал ее пугать, ее слова будто раззадоривали его желание. - Ты жалок. Воцарилась тишина. Аннет сложила руки на груди, чувствуя, как быстро бьется ее сердце. Ей было страшно. Одному Богу известно, скольких людей уничтожил Александр; у него на счету было сотни преступлений, и у него не было репутации человека, который бы брезговал брать желаемое силой, а Аннет... Аннет боялась боли. Даже когда хотела иметь детей, на задворках сознания всегда была мысль о том, как она переживет роды, а сейчас... Кто знает, как Александр пожелает отыграться на ней. Напряжение было таким сильным, что, казалось, даже вечно холодный воздух накалился. Александр тихо рассмеялся, и от этого смеха волосы на теле встали дыбом. Он подошел к Аннет и, подцепив за подбородок, заставил вскинуть на себя взгляд. В животе екнуло от неприятного предчувствия, Аннет показалось, что он ее сейчас ударит. Смех прекратился так же неожиданно, как и начался. - На колени. Сердце пропустило удар. - Чт... - Ты слышала. Аннет в миг поняла, чего Александр хочет, и вспыхнула от ярости и унижения. - Я не... - Ты правда хочешь сказать мне "нет"? - Александр почти лениво шлепнул Аннет по щеке. Хотела ли Аннет сказать "нет"? Да. Оттолкнуть, ударить, убежать. И самое смешное то, что она могла бы. Но куда? Как и сказал Александр: у нее не было ни дома, ни защитника. Она была одна. Друзья отвернулись. Что будет, если она ему надоест? Что, если он захочет вышвырнуть ее из дома? Ей было некуда идти, и Александр это знал. Знал и пользовался. Насколько нужно было быть глупой, чтобы ожидать человечности от Александра МакКаллистера? - Нет, - все же тихо ответила Аннет, будто бы в ответ на вопрос, но в глубине души имея в виду совсем иное. Внутри нее что-то сломалось, когда она опустилась на колени перед убийцей своего отца и мужа, и подняла на него отрешетившийся взгляд. - Как хорошо, - впервые в голосе Александра послышалось восхищение. Вовышаясь над Аннет, он смотрел на нее, как композитор, написавший гениальное произведение, смотрит на свои ноты. В нем начали проявляться наменность, вседозволенность. - Аннет, - ее имя было для него чем-то особенным, граничащим с зависимостью. Он обвел большим пальцем ее губы и слегка надавил, желая проникнуть ей в рот, но Аннет дернула головой, не позволяя. - Какая упрямая. Напоминаешь мне моего жеребца, который был у меня лет в четырнадцать... Никто не любил связываться с ним: он скидывал любого, кто сумел бы на него забраться, но чаще даже не подпускал к себе. Я был честолюбивым ребенком. Хотел доказать Джеф... Кхм, одному человеку, - он на миг запнулся, но продолжил, как ни в чем ни бывало. - Хотел доказать, что я сумею его приручить. Столько было пота, стараний... Я пытался быть хорошим в начале. Он едва не пнул меня копытом в живот, когда я хотел его прикормить. Тогда я приказал не кормить его вовсе. Конюх, добрый малый, пытался было меня вразумить, но я спросил его, что ему дороже, какая-то животина или семья, которую надо кормить? Это привело его в чувство. Что ты смотришь на меня так, словно я тебе противен? - Мне отвратительна жестокость. - О, там нет никакой жестокости, - Александр почти ласково погладил Аннет по лицу и зарылся пальцами в ее волосы. - Тициана, а так его звали, не кормили несколько дней, и потом я пошел, чтобы попытаться заново его оседлать. У меня получилось, но упрямая скотина все равно не хотела слушаться, - хватка в волосах окрепла, стала почти болезненной. Александр сделал шаг назад, вынуждая Аннет подползти к нему. - Я использовал кнут, шпоры, до тех пор, пока ему не стало плохо. Я думал, он умер, если честно, и оставил его там, но потом мне сообщили, что он выжил. В следующий раз, когда я пришел, Тициан был послушным. Александр потянул Аннет за волосы и наклонился, обжигая дыханием ее лицо. - Скоро и ты поймешь это простое правило. - Я не какое-то животное, чтобы меня приручать, - Аннет задыхалась от происходящего, но все равно боролась за остатки своего достоинства. - Ты не можешь заставить... Болезненная пощечина прервала ее фразу. Все внутри сжалось от осознания того, что с этим человеком она застряла весь остаток своей жизни. - Ты еще не поняла, Аннет? - Александр почти зачарованно огладил место удара. - Я могу делать с тобой все, что захочу. Или ты хочешь сказать мне "нет"? Аннет молча смотрела перед собой. Затылок ныл от крепкой хватки Александра, и ей требовалось использовать все свои силы, чтобы не расплакаться, хотя слезы уже застилали глаза. Только не перед ним. Только не сейчас. - Скажи это, - Александр не отрывал от Аннет плененного взгляда. - Давай, скажи мне "нет". Такой банальный поворот событий. Не опасайся Аннет последствий, она бы рассмеялась ему в лицо. - Не хочешь? Хорошо. Александр с силой оттолкнул ее от себя. Словно во сне, Аннет поднялась и обхватила себя руками. - Завтра мы переезжаем обратно в Париж, - Александр одернул рубашку и поправил манжеты. - Я бы на твоем месте получал удовольствие от последних спокойных часов твоей жизни.