A Blade Recast

Ребёнок испытывает боль. Это не ново для него. Так или иначе, он страдал большую часть своей жизни. То от изъянов тела, вызванных неестественным рождением, то от перегрузок на тренировках — в тщетной надежде заслужить хоть взгляд одобрения от матери. То от ран, полученных в боях, — вплоть до той, что привела к смерти: удара копьём отца, чьё признание он так отчаянно жаждал. Но эта боль другая. Глубокая. Острее. От неё нельзя убежать, и её нельзя игнорировать. Ребенка переделывают. Его сущность вытягивают и заставляют перетекать из одного сосуда в другой, разбивая каждый из них, когда он не может вместить их. Но всегда находится новый сосуд, и ещё один, и ещё, потому что похититель не позволяет им сбежать. И мучитель ребёнка учится на каждой неудаче, так что каждый новый сосуд выдерживает чуть дольше предыдущего, пока он не лишается возможности сбежать, даже ненадолго, и остаётся закованным в совершенную оболочку из плоти и магических цепей. Тогда боль начинается заново. Внутренности ребёнка вскрываются, и в раны заливается злая грязь. Он чувствует, как по мере изменения его плоти портятся воспоминания, как насильно укрепляются связи между духом и телом. Теперь он снова жив, а с жизнью приходит совершенно новое царство агонии, возможное только тогда, когда бессмертная душа взаимодействует с миром сырой материи через мозг и нервы. И вот ребёнок кричит, хотя знает, что это не поможет — никогда не помогало, за все его короткие, полные боли годы. Он кричит, и кричит, и кричит, и кричит, и кричит, сопротивляясь своим ограничениям. Но выхода нет. Есть только боль, внутри и снаружи.

***

3 января 2005 года — Германия — Владения семьи Айнцберн

Подход к замку Айнцбернов оказался таким же сложным, как они и ожидали: холодным, продуваемым ветрами и лишённым каких-либо дорог или признаков цивилизации. Он находился в глуши, и именно так его обитателям это и нравилось. Яростная метель покрывала всю территорию, снижая видимость до нескольких метров. Здесь, в глубине гор, зима всегда была суровой, но ограничительные поля Айнцбернов усиливали погоду до аномальных масштабов. Если бы не маскирующий аспект этого заклинания, оно могло бы даже поставить под угрозу тайну магии — метеорологи могли бы заметить аномалию на спутниковых снимках. Брат и сестра Эмия даже не пытались скрывать своё приближение. Несмотря на всё их магическое могущество, ничто из их арсенала не подходило для тонкой работы по обходу защитных барьеров, возведённых вокруг владений древнего рода магов. Да и, если честно, Илия (чьё желание мести было куда сильнее, чем думал её приёмный брат) хотела, чтобы её «семья» знала — она идёт. Вместо того чтобы осторожно разбирать ограничительные поля и пробираться внутрь, как подобает наследнице Убийцы магов, Илия просто защитила себя от холода заклинаниями, а затем Широ материализовал свой двуручный меч и разрубил защитные барьеры, активировав бесчисленные тревоги в замке. Несомненно, Айнцберны уже готовились к бою, собирая всех бойцов, чтобы бросить их на уничтожение дерзких нарушителей, которые так легко прорвались сквозь их защиту. Но это не имело значения. Они уже сражались с монахами, превратившимися в Демонические Столпы, и победили, не убивая их. Пара боевых гомункулов не представляла для них угрозы — даже без сестёр Тосака и их Слуг. Убедить Рин и Сакуру остаться в Фуюки было нелегко, и Илия была рада, что эту задачу взял на себя её брат. Кто-то же должен был присматривать за остатками Великого Грааля, а переброска шести Слуг так близко к Англии вызвала бы панику в Часовой Башне — по той же причине, по которой перевозка ядерного оружия в зону поражения вызвала бы тревогу у военных. Они беспокоились, что расстояние ослабит связь между Широ и его возлюбленными, но кольцо Соломона, которое он носил, решило эту проблему. Арчер и Ассасин тоже остались в Фуюки, а Берсеркер ни за что не покинула бы их. Так что теперь были только они двое и призванные ими Слуги. Но этого было более чем достаточно. Да и, как подумала Илия, это станет хорошим семейным времяпрепровождением. Прошедший с окончания Войны Святого Грааля месяц казался сказкой — празднование Рождества и Нового года, простые, но такие счастливые дни. Школа была закрыта на ремонт, и Широ мог проводить время с ней (если не считать пары часов в день, которые он тратил на учёбу — по его словам, это было «слишком важно», чтобы пропускать, как бы она ни дулась). Но даже обретение настоящей семьи не могло стереть её ненависть к тем, кто когда-то называл себя её роднёй. Широ хотел лишь получить знания, необходимые, чтобы помочь ей вырасти здоровой. А Илия хотела мести. Конечно, существовала и вероятность, что они уже опоздали. Прошёл целый месяц после окончания Войны Святого Грааля, но от Айнцбернов не поступило ни единого сообщения. Вопреки совету лорда Эль-Меллоя II, Департамент Политики отправил на переговоры с затворниками-алхимиками разведывательную группу. От них тоже не было вестей. Это могло означать лишь два варианта: Айнцберны были в ярости из-за очередного поражения в Войне Грааля. Или, как предположил Кодай, произошло нечто куда более ужасное. К этому моменту даже самые упрямые лорды Часовой Башни вынуждены были признать — что-то не так. Бартомелой удалось добиться отправки независимой группы для расследования. И это было к лучшему, потому что Илия уже теряла терпение. Она знала: если бы попросила, Широ согласился бы поехать и без одобрения Магического общества. Её брат почти никогда не отказывал ей — особенно когда дело касалось Айнцбернов. Он ненавидел их за то, как они обращались с ней, почти так же сильно, как и она сама. И ей это нравилось. Очень. Даже если Лансер ворчала, что она «слишком избаловалась». — Это совсем не похоже на прошлый раз, когда я шла через эти снега, — задумчиво произнесла Илия. — О? — нейтрально отозвался Широ. — А когда это было? — Пару лет назад дедушка приказал гомункулам выбросить меня в снег с условием: либо я доберусь до замка сама, либо умру по дороге. Это заняло три дня. Когда я добралась, у меня было воспаление лёгких. Тогда я ещё не знала заклинаний выживания — пришлось импровизировать с базовой огненной магией. Оно обжигало меня почти так же сильно, как и спасало от холода. Ей даже не нужно было смотреть на брата, чтобы ощутить его гнев. Через связь с Лансер она почувствовала то же самое. — Я собираюсь поговорить с твоим дедушкой… куда жёстче, чем следует, — тихо сказал Широ. Они продолжали идти сквозь метель, Илия шагала следом за братом. Вскоре они приблизились к лесу, окружающему замок, и внезапно остановились. Прежде чем Илия успела спросить «почему?», она увидела то, что заметили остальные. Из-за деревьев выходили волки. Или то, что когда-то было волками. Илия помнила этих существ со своего прошлого «испытания». Но сейчас они изменились. Когда твари приблизились, окружив их, стало видно клочья шкуры и мяса свисающие с их костей, обнажая гниющую плоть. Из оскаленных пастей капала слюна, прожигающая снег. Глаза светились нездоровым алым светом. Рядом с ней Широ тихо выругался. — Это точно следы порчи Грааля, — мрачно констатировал Широ. — Похоже, Кодай был прав. Что-то пробралось через связь семьи с Великим Граалем… и добралось даже до внешних защитных рубежей. — Великолепно, — протянула Сейбер в чёрных доспехах, сжимая в руках меч. — Напомни-ка, почему мы не приехали сюда месяц назад, пока эта зараза не разъела всё к чёрту? — Политика, — ответила Лансер, трансформируя своё копьё в алебарду. — Без санкции Часовой Башни мы рисковали нарваться на последствия. — Ага. Вот и ещё один повод радоваться пробелам в памяти. Больше препираться было некогда — хотя скорее из профессионализма, чем из-за реальной угрозы. Три десятка искажённых фамильяров против двух Слуг, магических нитей Илии, и обычного абсурда Широ. Назвать этот бой «односторонним» — значит сильно преуменьшить. Единственное, что затянуло схватку — численность врагов и необходимость беречь магическую энергию для предстоящего штурма. Разобравшись с первым серьёзным препятствием, группа двинулась дальше. К удивлению Илии, никаких других ловушек на подходе к замку не было. — Ограничивающие поля рухнули, когда я ударил по ним Лучезарной Луной, — объяснил Широ, заметив её недоумение. — Но ты права: судя по твоим рассказам о защите замка, мы уже должны были утонуть в боевых гомункулах. — Учитывая, во что превратились эти волки… Думаю, когда мы узнаем, что случилось с гомункулами, нам это не понравится, — мрачно предрекла Сейбер. Вскоре они достигли входных дверей замка, которые Лансер распахнула одним ударом копья. Любой из аспектов Короля Рыцарей справился бы так же, как и Широ… но Илия специально попросила свою Слугу — ей нравилось иногда проявлять капризную власть. Внутри их ждала сцена из фильма ужасов (уговорить Широ разрешить ей смотреть такие — всё ещё подвиг, хоть она и старше, и взрослая. И почему-то никто её не поддержал в этом споре — даже Лансер). Кровь на стенах. Царапины и следы сорвавшихся заклинаний на внутренней стороне ворот. — Кто-то отчаянно пытался выбраться, — констатировал Широ. — Должно быть, система безопасности сработала, и замок оказался заблокированным, — предположила Илия. — Только угроза была уже внутри… и все оказались в ловушке вместе с ней. — Кто вообще мог управлять защитой? — спросил Широ. — Юбштахайт, — ответила Лансер. — Глава семьи контролирует ограничительные поля. — Это всё произошло давно, — холодно констатировала Сейбер, изучая пятна крови. — Сложно сказать точно, но недели назад. — Прекрасно, — вздохнул Широ. — Кто-нибудь хочет поспорить, что это случилось сразу после окончания Войны Грааля? — Очень вероятно, — кивнула Илия. — Ещё одно доказательство, что что-то пробралось сюда из Фуюки через чёрный ход Айнцбернов. Видимо, не зря говорят — жуликам всегда не везёт, да? — Только если они игнорируют древний ужас, спящий в их же колоде, — парировала Сейбер, но внезапно нахмурилась. — Широ, ты чувствуешь это? Теперь, когда Сейбер обратила на это внимание, Илия тоже ощутила — даже без абсурдной восприимчивости брата её магические чувства были острее, чем у большинства магов. Замок был пропитан чем-то. Не тем привычным фоном магии Айнцбернов. Чем-то чужим, и в то же время знакомым. — Да, — ответил Широ. — Источник, кажется, ниже нас. Илия, ты знаешь, как спуститься в подвал? Она кивнула. Подземные уровни замка не были такими обширными, как наземные, но она бывала там не раз — во время своих «корректировок». В здании было несколько мастерских для различных магов, которые называли его своим домом, но основная часть производства гомункулов находилась под землей. Широ заколебался, и Илия понимала почему. Их изначальная цель — найти знания Айнцбернов о создании гомункулов, чтобы исправить её тело. Но если скверна Грааля добралась сюда… Брат разрывался между долгом перед миром и долгом старшего брата. Хотя технически она была старше — но это уже детали. Илия избавила его от выбора. — Спускаемся, — твёрдо заявила она. — Разберёмся со скверной, а потом ограбим библиотеку. — Хорошо, — Широ расслабился. — Веди нас. Лестницу вниз тоже защищали барьеры, но одного удара меча Широ хватило, чтобы сломать их. Четвёрка двинулась вглубь, мимо кладовых, комнат гомункулов-слуг, пустых мастерских. Чем ниже они спускались, тем очевиднее становилось — с момента последнего визита Илии здесь что-то пошло ужасно неправильно. Стены и потолок были покрыты пульсирующей плотью, излучающей густую ману — даже без магического зрения Илия чувствовала её жгучее присутствие. Понадобилось мгновение, чтобы осознать, что они нашли пропавших членов семьи Айнцберн. Искажённые лица проступали сквозь кошмарный декор из мышц и сосудов. Их было много — каждый чистокровный Айнцберн, не погибший наверху, и все пропавшие гомункулы (боевые и нет). Но не только они. Среди морд мелькали лица без алых глаз — должно быть, посланники из Департамента, пришедшие расследовать молчание семьи. К собственному удивлению, Илия почувствовала искру жалости — даже к тем, кто превратил её детство в ад. Она мечтала о мести, но не о такой. А в центре этого безумия, гордый и холодный (несмотря на кровь, въевшуюся в его некогда безупречные мантии), стоял архитектор её страданий. При их приближении он повернулся. — Дедушка? — выдохнула Илия. — Илиясвиль. — Голос Юбштахейта звучал с тем же ледяным презрением, что и всегда. Ни единого тёплого слова за десять лет. — Ты пришла ответить за провал великой мечты нашего рода? Даже Командных заклинаний на тебе не осталось. Какая же ты бесполезная ошибка. — «Ошибка»?! — она вскрикнула от ярости. — Это всё, что ты можешь сказать?! Как ты — — Илия. — Широ положил руку ей на плечо, и его твёрдое прикосновение не дало ей сорваться в крик. — Это не Юбштахейт. Багровые глаза «главы семьи» медленно перевели взгляд на Широ. Когда «дедушка» заговорил, его голос звучал так ненавистно, что Илия вздрогнула — хоть это и не ей предназначалось. — Не удивлён, что ты видишь сквозь эту оболочку. Тогда скажи, Эмия — что я? — Сосуд для скверны Грааля, — ответил Широ, золотые глаза вспыхнув. — Юбштахейт был связан с системой наблюдения за Великим Граалем. Ты захватил его, когда бежал сюда после уничтожения ядра в Фуюки. Не уверен, сколько тут от тебя… а сколько от изначальной конструкции. Он ведь всегда был марионеткой, да? Существо в облике дедушки улыбнулось — так, как настоящий Юбштахейт никогда не улыбался. — Почему бы и нет? Всё равно уже неважно. Тогда слушайте — историю глупости Айнцбернов. Ты прав: это тело — голем, плоть и кровь, созданные той же алхимией, что и вся их рабская порода. Несмотря на весь ужас происходящего, Илия взбесилась от того, как это чудовище насмехается над её семьёй. Существо продолжило, играя окровавленными губами: — Юбштахейт получил контроль над Айнцбернами столетия назад. Его создатели поручили ему повторить успех Юстиции в воссоздании Третьей Магии. — Оно провело рукой по украденному телу: — Этот сосуд — восьмой по счёту. Создан, чтобы взаимодействовать с семьёй и поддерживать видимость для Ассоциации… по крайней мере, сначала. Илия замерла. Неужели оно намекает…? — За последние пятьсот лет — ещё до Войны Грааля — правда о природе Юбштахейта была утрачена. У меня есть все его воспоминания. Он даже не заметил, как это произошло. Осознал лишь десятилетия спустя. Последние потомки Айнцбернов и не подозревали, что ими правит гомункул — в то время как они презирали собственных созданий. Все думали, что их Глава — просто долгожитель. — Существо оскалилось — зубы были сломаны, дёсны сочились чёрной кровью. — Разве не забавно? — Ирония есть, — холодно согласился Широ, но его голос стал твёрже. — Но даже маги не заслужили этого. — Он указал на плоть на стенах. — А уж гомункулы — точно нет. — Спасибо за урок истории, — оскалилась Сейбер, обнажая меч. — А теперь — умри. Или думаешь, справишься лучше, чем твоя основная часть? — Я не убью вас, — прошипело создание, ненавидящим взглядом следя за Широ и его Слугой. — Вы слишком сильны, а я слишком слаб. — Губы растянулись в безумной ухмылке. — Но навредить — смогу. Вы же не зашли в библиотеку по пути, верно? Сердце Илии ёкнуло. — Что ты сделал?! — рыкнул Широ. — Я уничтожил её, — с гордостью провозгласило существо. — Старейшую защиту было непросто сломать, но у меня было время. Каждый свиток, каждый фолиант, веками копившиеся знания Айнцбернов — стёрты. — Взгляд, полный ненависти, упёрся в Илию. — Вы пришли за лекарством для этого ублюдка-полукровки, да? Теперь его нет. И тех, кто хранил знания в памяти — тоже. — Он указал на лица на стенах. — Остался только я. И я вам не помогу. — Ты… мразь! — взревел Широ, его силуэт замерцал от пробуждающейся силы Тёмного Ангела, но до полного превращения дело не дошло. «Юбштахайт» засмеялся — смех быстро перешёл в истеричный хрип, а затем оно перестало трястись. Оно менялось. Под пропитанными кровью мантиями кожа лопалась, обнажая пасти с игольчатыми зубами. Конечности вытягивались, как у насекомого, а лицо раскололось по вертикали, словно челюсть глубоководного чудовища, открывая дюжину новых алых глаз — всё ещё жутко человеческих. Сейбер не стала ждать окончания трансформации. Вспышка движения — и клинок рассёк существо по диагонали с плеча до бедра. Две половинки шлёпнулись на пол. Последний взгляд умирающего создания упал не на убийцу, а на Лансер. — Страдай, — прохрипело оно, захлёбываясь чёрной желчью. И умолкло навсегда. Тишина длилась несколько секунд, прежде чем Сейбер нарушила её: — Слишком просто, — нахмурилась она. — Согласен, — Широ вглядывался в полумрак, глаза всё ещё светились. — Здесь должно быть что-то ещё… оу. Илия последовала за его взглядом — к огромному мешку плоти, свисающему с потолка. Лансер и Сейбер уже подняли оружие, но не успели ударить — мешок лопнул. Фигура рухнула вниз, обрывки плотоядных трубок (теперь ясно — это был кокон) забились вокруг неё, словно змеиный плащ или уродливые крылья. Медленно фигура поднялась. Багровый панцирь, напоминающий тяжёлые доспехи, шлем с рогами, искажённые, но узнаваемые черты, Илия видела этот образ в видениях Лансер. — Мордред?! — голос Лансер дрогнул от ужаса. С тошнотворным хлюпающим звуком нижняя часть шлема раскрылась, обнажая окровавленный рот с лиловым раздвоенным языком. — ОТЕЕЕЕЦ!!!