Астма

Летним днём было невообразимо жарко, но солнце уже подходило к своему необъятному концу, раскрашивая небо в огненно-красные оттенки. Кроны деревьев отдавали умеренную тень на густую траву, а ветер немного колыхал их. Где-то вдалеке шумели сверчки, становясь всё громче и громче с каждым часом. Рядом цвели разные яркие бутоны разных растений, а вокруг них постоянно вились всякие мошки, бабочки, пчёлы. Гон, несколько минут назад купался в речке спасаясь от духоты и неприятного липкого пота, а сейчас направлялся к своему домику на холме. В воздухе стоял приятный аромат недавно приготовленной еды и душистых яблок. «Значит, уже накрыли на стол,»- отметил мысленно себе мальчик. Деревянная дверь со скрипом отворилась и теперь внимание хозяюшки было приковано к стоявшему на пороге Гону. —Ох, ты как раз вовремя, присаживайся за стол,— приветливо улыбнувшись, помахала рукой приглашая за стол. На ужин подали тарелку с жаренными овощами и рисом облитым соевым соусом, рядом стоял напиток: свежевыжатый сок из сочного апельсина. Пожелав друг другу приятного аппетита они принялись за еду. Через несколько минут тарелка тетушки уже была пустой, лишь Гон уплетал еду умеренно, не спеша, и, кажется, над чем-то усердно задумавшись. —Старик Роджерс передал тебе новых лекарств,—подала монотонный голос Мито-сан, выбивая парня из мыслей,— Тебе уже полегче?— в её глазах читалось лёгкое беспокойство. —Да, мне уже намного лучше,— подбадривающе ответил Фрикс и, наконец закончив с последней ложкой риса, прихватил со стола всю утварь, направился к раковине, —Спасибо за ужин, Мито-сан!— он благодарно улыбнулся. —Всегда пожалуйста, Гон,—в душе было теперь спокойно. Она была счастлива, что с её племянником все было хорошо и что ему уже намного лучше. Сердце каждый раз содрогалось и ныло при виде больного и измученного мальчика. Конечно, он уже взрослый юноша, который может постоять за себя, да что там, не стоит забывать и то, что он еще и профессиональный хантер тоже! Но тревога никуда от этого не денется, каким бы сильным и выносливым не был младший Фрикс. Все же, для Мито-сан он останется таким же искренним и по-детски наивным ребёнком, но который повидал на своем пути многое. Расправившись с посудой, Гон направился к выходу попутно предупреждая о своем недолгом уходе, хотелось еще немного прогуляться по Китовому острову. —Погоди минутку,— тётушка обратилась к уже повернувшейся спине. Она как раз вытащила из духовки пирог и разрезала на средние дольки. —Будь добр, отнеси кусочек яблочного пирога старику Роджеру,— парню в руки вручили аккуратно завёрнутый в салфетку пирог,— И не забудь хорошенько поблагодарить!— с восклицанием добавила она. —Хорошо,— кивнув головой мальчик отправился на прогулку.

***

Дом старика Роджера находился далеко от поселения, скрываясь в густых зеленых лесах. Сам он любил выпить и страстно обожал яблочные пироги. Ему было всего лишь тридцать семь лет, но внешне он выглядел довольно старо: лоб узкий, а брови широкие, домиком, на лице виднелись морщины; веки были нависшими, глаза были тусклыми, серо-голубого оттенка, под ними виднелись небольшие мешки, губы тонкие, потрескавшиеся; русые, почти посидевшие, волосы были коротко подстрижены, а борода, отращенная годами, была заплетена в тугую косу. Из-за маленького роста, был похож на здоровенную бочку с мёдом, но вместе с тем его телосложение не уступало атлетическому. На первый взгляд могло показаться, что человек он грубый, чёрствый и до наглости самоуверенный, даже высокомерный, но все кто его знали отзывались о нём, как о добродушном и трудолюбивом мужчине с отличным чувством юмора. Раньше служил в морском флоте и частенько рассказывал про свои похождения. Юному любителю приключений слушать их было лишь одно удовольствие. Добравшись до деревянного дома, Гон постучался. Тишина. Постукивания повторились и опять тишина. «Возможно, он сейчас занят, так что зайду завтра с утра,»— подумал он уже собрался уходить, как внезапно за спиной послышался баритонный голос. —И что же привело ко мне в столь позднее время непоседливого мальчишку? — улыбка медленно расползалась на грубоватом лице. Наличие грязи на некоторых участках тела и ткани свидетельствовало о том, что недавно он работал в огороде, а теперь направлялся к своей хижине. —Да вот, принес вам ваш любимый пирог в качестве благодарности за лекарства,— слабо кивнув и приветливо улыбнувшись, Гон вручил презент. —Спасибо в карман не положишь,— с наигранным недовольством воскликнул старик. —Но я же вам пирог принес!— возмутился тот. Прозвучал громкий смех, что отгонял недавнюю тишину. —А ты хитрец, раз пирогом подкупаешь,— Роджер похлопал мальчика по плечу,— Обращайся!— добавил мужчина, выдав при этом короткий смешок. — Это все не мои заслуги, а Мито-сан!— весело протараторил Гон, и все же как он его обожал! Славный был старик,— Она настоящая искусница! —Что правда, то правда!— проходя мимо мальчика мужчина отворил двери порога,— Не хочешь попробовать моего фирменного сидра?— предложил он облокотившись по-деловому о лутку двери. —Пожалуй, не откажусь,— утвердительно закивав, мальчик прошел внутрь комнаты. Комната была простой, но также не менее просторной. На левой стороне стоял внушающих размеров шкаф, а не далеко от него расположился камин, на нем стояли обрамленные фотографии товарищей и его самого вместе с ними, и только на некоторых была запечатлена небольшая семья. Было мало что известно о его родственниках, разве что где-то на дальнем уголку восточной части континента Падокии жил младший брат славящийся своими не редкими победами на Небесной арене. По правой стороне находилась кухня, ванная комната и лестница ведущая на второй этаж. По середине комнаты стоял деревянный, уже старый стол со стульями, а против него было окно, обвешанное лёгкими занавесками лазурного цвета, открывавший вид на пейзажи природы. —Как погляжу у тебя не спокойный вид, юнец. Что-то стряслось?—отложив пирог в сторонку, он наливал сидр в стеклянный стакан и протянул через стол, вопросительно уставившись на уже сидящего парня. —Не то чтобы...—Гон криво улыбнулся и почесал неловко затылок. Пристальный взгляд немного пугал,— Я выгляжу слишком обеспокоенным? — Да нет,—мужчина сел на против прекращая свои пытки,— Предчувствие просто,— раскинувшись на стуле он скрестил руки запрокидывая ногу на ногу. Наступила звенящая тишина, а тиканье часов давило на голову тяжелым грузом, не давая здраво мыслить. Он долго не мог решиться, стоит ли говорить правду, ведь не хотелось нагружать своими переживаниями и моральными проблемами, но Фрикс чувствовал, что старик поймет его. — В последнее время я не в ладах с собой,— не зная куда себя деть он стыдливо опустил взгляд и крепко сжал посуду в руках,— Знаете, я такой эгоист,—это было тяжело признавать, а произносить вдвойне, горечь осела на языке. Старик лишь досадно вздохнул. Из кармана достал свою черную трубку, зажёг её и сделал тягу, так часто делали капитаны на палубах вдыхая клубы дыма, вот и вошло уже в привычку. —Знаешь Гон, все мы по-своему эгоисты, но кто-то в меньшей, а кто-то в большей степени,— прочистив горло, тот продолжил,— Вот я могу назвать себя умеренным эгоистом! Самое главное, когда ты оглядываешься назад, всегда должен двигаться вперед учась на своих же ошибках. Вот объясни мне, что хорошего в том, чтобы постоянно думать о них? Правильно, что ничего!— кулак с грохотом опустился на стол, от резкого шума мальчик дернулся. Заметив это, старик попустил свой пыл, но продолжил свою бурную речь,— Даже глазом не успеешь моргнуть, как пропустишь жизнь, а ведь в ней столько всего! —А что,— голос предательски дрогнул, в горле резко пересохло. Отпив небольшой глоток сидра он смог с уверенностью говорить,— если я совершил слишком большую ошибку и теперь расплачиваюсь за неё?!— слова скорее прозвучали как утверждение. Старик Роджер призадумался, брови сошлись на переносице создавая небольшую тень. Так он подбирал нужные мальчику слова. —Будь проще. Былого не воротишь, но все в твоих руках!— серьезный взгляд устремился на собеседника,— Как бы ни было тяжко на сердце, как бы оно не ныло и не сворачивалось в тугой ком ненависти и злости, продолжай искать тот путь, который покажется тебе самым правильным и вразумительным,—теперь взгляд был направлен в окно. Он ненадолго погрузился в былые времена своей молодости. На улице уже стемнело. —Спасибо вам огромное,—на стол опустилась уже пустая склянка,—и за слова, и за потрясающе вкусный сидр,—Гон грустно улыбнулся,—Теперь мне есть над чем подумать, так что я уже пойду. Они встали из-за стола и направились к выходу. Поблагодарив еще раз, Гон помахал на прощанье и медленным шагом пошел вдоль лесов по тропинке. —Смотри чтобы голова от раздумий не лопнула!—это было последнее что он услышал перед тем как дверь за ним захлопнулась.

***

Солнце сменилось на полумесяц, а жаркий летний день—на короткую теплую ночь. Звёзды ярко мерцали на тёмном небе, искрились как снег на солнце, тем самым создавая необыкновенно сказочную атмосферу. Лесные жители давно попрятались по своим норам сопя под жужжание сверчков. Воздух приятно одарял своей редкой прохладой, играясь в волосах парня, что постоянно стояли торчком. Гон сидел на краю небольшого холмика поглядывая на свое полупрозрачное отражение в речке, что переливалась всеми оттенками голубого и синего. Было одиноко и тоскливо, ведь это именно то место, где он с Киллуа мог весело проводить время под пыл костра и откровенные разговоры. Сейчас же все пустовало и создавалось впечатление, что шаблоны концепции были разорваны на мелкие кусочки и были рассыпаны по ветру. С их последней встречи прошло чуть больше года, а самое удивительное было то, что каким-то невероятным образом Гону получилось прожить этот год одной лишь одышкой и ужасным удушьем. Благо лекарства, переданные стариком, могли облегчить его мучения. Теперь же таблетки не могут уже ни чем помочь, а причина тому— ханахаки . С каждым месяцем состояние медленно, но верно начало ухудшаться, а к существующим на данный момент проблемам добавились новые: отхаркивание кровью вместе с лепестками каких-то белых цветов. Днями и ночами голова была забита размышлениями и одними предположениями: «В кого же он мог так отчаянно влюбиться?». На ум приходил один Киллуа— его лучший друг, но можно ли теперь считать его своим другом? До беспамятства красивый, безумно привлекательный и невероятно милый- все его качества перечислять можно бесчисленное множество раз. Сердце билось в учащенном ритме, разливаясь приятным теплом по всему телу, будто внутри, где-то под рёбрами витают бабочки лишь об одном воспоминании с белобрысым мальчишкой. Как считал сам Гон это было его заслуженным наказанием. Он до сих пор не мог простить себя за случившееся. Да, он извинился, да, Киллуа простил его, но чувство вины давит тяжелым грузом, а на душе становится тошно и мерзко. От всех этих мыслей голова уже пухнет. Воспоминания хлынули яркими красками, как огни салютов, взрываясь они рассыпались на мелкие искры исчезая где-то в полуночном небе. Слезы предательски катились по загорелым щекам,стекая тонкими ручейками очерчивая аккуратный овал лица застывая на подбородке, а после падая на землю мелкими каплями.

***

Вид был не из лучших. Весь потрепанный, под глазами виднелись красные следы от потертости ладонью. Он не помнил как добрел до дома. Голова жутко болела, а ноги были дряблыми, ватными. Открыв порог своего очага Гон поковылял в свою спальню, сейчас больше всего хотелось забыться, спрятаться под одеялом от всего этого кошмара. — Гон?— из ванной вышла Мито-сан и, увидев любимого племянника, медленно подошла к нему,— Что случилось? Почему весь заплаканный?— она бережно оглаживала лицо и смотрела таким обеспокоенным видом, из-за чего груди что-то неприятно сжалось. Поддавшись своим эмоциям он рассказал все до единого. Больше было невозможно держать все в себе, не мог больше скрывать прикрывая все беззаботной улыбкой, бесстыдно врать, только не родному человеку. — Все будет хорошо,— она крепче сжала в своих объятиях дрожащего мальчика,— Мы что-нибудь придумаем,— голос хрипел, а глаза были влажными. Выдавив короткое «прости», Гон нехотя вырвался из объятий и медленно направился к своей спальне. Было тяжело видеть лицо своей доброй тетушки таким опечаленным. Рухнув на постель тяжёлым камнем, он быстро начал проваливаться в сон. В доме еще долго горел свет.