Астма

— Гон, потерпи пожалуйста! — Золдик пытался успокоить по большей части себя, нежели своего мучающегося в агонии друга. Мито-сан копошилась в маленьком сундучке стоявшем за прикроватной тумбочкой, Аллука лишь беспомощно наблюдал за происходящим. Закончив с проверкой шприца тетушка дрожащими руками ввела лекарство в вену, в то время, как Киллуа помогал придерживать бьющуюся судорогах руку. Наконец все стихло, Гон медленно проваливался в сон, а дыхание постепенно приходило в норму. — Боже, — белобрысый парень тяжело вздохнул, кажется, у него самого тело тоже немного потряхивало от произошедшего. Аллука медленно подошел к кровати, сев на корточки, он взял в свои ладошки неестественно ледяную руку приятеля и тихо-тихо извинялся. На глазах снова наворачивались предательские слезы, а губы сложились в тонкую нить, лишь бы не завопить от своей никчемности. — Пойду обратно на кухню, — отрезала девушка развернулась спиной к ребятам, на ней не было лица.— Киллуа, успокой свою сестру, пожалуйста. Я сейчас сама не в состоянии, — произнесла напоследок она с хрипотцой в горле закрывая дверь. Теперь в комнате воцарилась давящая тишина. Парень успокаивал своего младшего брата поглаживая по голове и, когда тот успокоился и прилег вздремнуть, он спустился на нижний этаж к Мито-сан, чтобы услышать конкретные объяснения происходящему. Противный звук капающей воды о раковину раздражал уши. Отскакивающий нож от разделочной доски давил не меньше, девушка усердно продолжала нарезать лук. — Мито-сан, — Золдик нервно сглотнув мешающую во рту слюну и нерешительно довел вопрос до конца, — что происходит? — Киллуа, — спина дрогнула, было видно, что она непроизвольно поникла, руки прекратили механично двигаться, — Гон страдает астмой, болезнь с каждым днем прогрессирует, и, к сожалению, я не в силах что-либо сделать. В любой момент он может умереть, — вспотевшие ладони сильной хваткой вцепились в нож, а затем послышались всхлипы бедной женщины. Киллуа был в ступоре, он еще никогда не видел Мито-сан в таком состоянии, да и полученная информация выбила дух не меньше. Не придумав ничего лучше, парень подошел сзади и приобнял дрожащую девушку за талию. — Не знаю в чем дело, но я обязательно помогу Гону, — он знал, верил, что вылечит друга во что бы то ни стало, непременно пожертвует всем чем может. Послышалось тихое отрывистое «спасибо». На улице стало пасмурно, селение постепенно погружалось во мрак, яркие краски становились всё серее, взвыл холодный ветер, колышащий кроны деревьев и ломающих хрупкие, худые ветки, словно это чьи-то жизни, а небо покрылось темными тучами, от которых внутри становилось немного не по себе.

***

— Гон, а какие цветы тебе нравятся? — миловидно улыбнулся младший Золдик. Этот вопрос застал парня врасплох, заставляя сердце пропустить удар, потому что не знал, какие именно были в списке «лучших». Поразмыслив недолго, он произнес: — Думаю, белые пионы. От чего-то они мне напоминают Киллуа, — улыбка плавно расплылась на лице, а на щеках появился нежный румянец. — А он их ненавидит, — перебил его тот, его лицо начало преображаться и теперь перед ним стояла Наника, — Посмотри, — она указала пальцем на букет. Цветы в руках брюнета, а именно пионы, покрылись красными пятнами. Не осознавая до конца происходящее, Гон не сразу заметил, что из рта полился алый сгусток крови. Выронив в кучке цветы, брюнет закашлялся подавившись противной жидкостью. В глазах потемнело, начало плыть, голова стала тяжёлой и тело рухнуло на украшенную проклятыми бутонами цветов. — Точно так же, как и тебя, — с презрением произнесла Наника, — Почему ты причиняешь боль братику? — Голос приобрел нотки истеричности, девочка начала громко тарабанить ногами по траве, — Почему, почему ты еще жив?! Ты больше не можешь дарить счастье и радость окружающим, а только боль! Ты жалкое ничтожество, которое должно было сгнить в больничной палате! — Вслушиваясь в детскую ругань, парень медленно закрыл налитые свинцом веки и точно так же медленно приоткрыл их и, сфокусировав свой взгляд, увидел невысокого мальчика в зеленой курточке и шортиках. Погасшие янтарные глаза блеснули от соленых слез, — Лучше бы тебя не существовало, Гон Фрикс.

***

Приснился очередной эпизодический кошмар. Фрикс сдавленно мычит и просыпается окончательно, как назло в горле пересохло. Лениво повернув голову в бок, он увидел Киллуа сидящего на табурете рядом с кроватью. Походу, он был очень взволнован и напуган, хоть и старался не подавать виду. От движений кровать со скрипом прогнулась под юношеским телом привлекая к себе внимание. — О, проснулся уже, — Киллуа криво улыбнулся, поняв того без слов, свободной рукой протянул стакан, стоявший на прикроватной тумбе. Гон жадными глотками стал хлебать воду, да так, словно он день провел в пустыне.— Я уже подумал, что ты не проснешься. — А? — Гон в удивлении скинул брови. Киллуа качнул головой указывая в окно, видя, что уже стемнело.— Сколько я проспал? — Около семи часов. Если проголодался, то Мито-сан как раз накрывает на стол, — Киллуа привстал и направился к выходу и, перед тем как выйти из комнаты, боковым зрением посмотрел на друга. Когда все уже сели за стол и принялись поедать остывшую пищу, Киллуа не покидала одна навязчивая мысль: «Тут было что-то не так, — думал парень перебирая ненавистный перец в тарелке подперев руку под голову, —Если у Гона совершенно обычная астма, то почему такая реакция? — глаза метнулись напротив сидящего Гона, что с аппетитом поедал обед, — Погодите секунду, умирает? Разве от астмы можно умереть, при всем этом вливая каждый день большие дозы лекарства? Значит Мито-сан умолчала про то, что у него обычная астма и, возможно, это даже страшнее обычной болезни». Страх осел глубоко в сердце. Ну уж нет, он не позволит вот так все спустить по течению реки. Он узнает правду, какой бы она не была, и обязательно поможет Гону. — Киллуа, что-то не так? — Фрикс обеспокоено посмотрел на друга. Он уже закончил со своей порцией и хотел направиться к раковине, как заметил на себе пристальный взгляд Киллуа после которого стало не по себе. — Да нет, все в порядке, — нервно улыбнувшись, парень принялся доедать почти не тронутую еду. Ох, какая невыносимая ложь, так сложно скрывать свои настоящие чувства, но Киллуа давно привык. После ужина Аллука просил прощения перед пострадавшим другом, в ответ тот лишь сам извинился за то, что младшему пришлось лицезреть его ужасные мучения, и, простив друг друга, они обнялись и расплакались словно малые дети. На эту картину Мито-сан невольно улыбнулась, кулачком прикрывая искусанные от нервов губы. Весь оставшийся день ребята занимались чем попало, игрались, резвились, а после отправились по своим кроватям. Аллука и Киллуа спали вместе на полу в футоне в комнате Гона, а сам хозяин, как и полагается, на своей кровати. Гон не мог заснуть брыкаясь в постели из в одной стороны в другую. После нескольких попыток, он наконец нашел удобную позу, но сон все равно не хотел идти. Сегодня ночью луна была на подобии прожектора, что затмевала собой даже самые яркие звезды на небе. Лунный свет проглядывал в окно и падал на умиротворенное лицо Киллуа. Весь в ночном объятии он был невозможно привлекательным, нежным и манящим, но таким недосягаемым. Рука вытягивалась из-под шуршащего одеяла пытаясь дотянуться, но так и не смогла осуществить желаемого. Витая рукой в воздухе невольно поглаживая контур овального лица, перебирая мнимые пряди белоснежных волос. Гон мысленно прощался с лучшим другом, ведь времени осталось совсем мало. Неприятная щекотка прошлась по стенкам трахеи. «Ох, только не снова!» — глотками собственной слюны парень пытался подавить рвотные позывы, но становилось только хуже, лепестки упорно продолжали выползать наружу. Чтобы никого не разбудить, Гон зажал рот руками, и медленно на цыпочках пробирался к двери. Было тяжело сдерживать рваные вдохи и бьющуюся уже во рту рвоту. Выполнив непреодолимую задачу, ноги неслись к ванной комнате.

***

Нажав на сливной бачок, вся оставшаяся кровь с лепестками закружилась в водовороте, словно в вальсе, и в миг исчезла. Руки чуть дрожали, судорожно хватаясь за край унитаза. На губах остался неприятный металлический привкус. Отдышавшись от долгой и мучительной «терапии» Гон на ватных ногах подошёл к рукомойнику. Холодная вода помогла собраться и привести себя в порядок. «Продержись дольше, слабак!» — отчаянно подбадривал себя Фрикс, уже хотелось побыстрее отправится в спальню, но отперев дверь Гон увидел перед собой Киллуа и весь его вид показывал то, что он чертовски зол. Не сказав и слова, он в порыве гнева схватил за кисть друга и вывел на улицу. Хаотично парни уходили все дальше и дальше от дома. Они оба знали, что предстоял довольно долгий и серьезный разговор. —Киллуа, куда мы идем? — с тревогой и опаской спросил Гон, но вопрос был проигнорирован. Вместо этого запястье сжали лишь сильнее, — Киллуа, мне больно! — прошипел юноша. — Отвечай, что с тобой происходит?! — закричал Киллуа и развернулся притягивая к себе Гона, — Теперь тебе не отвертеться, Гон, и пока не скажешь правду— не отпущу! Бешеный стук сердца затуманил все разгоряченные слова Киллуа. Гон находился между двух огней, одна яростно кричала: «Да черт возьми, скажи уже правду! Будь смелее!», а другая вопила: «Не смей, пожалеешь ведь!». Парень распластался на сырой мёрзлой земле, пальцы впились в рыхлую почву, опустив янтарные глаза они наполнились горькими слезами. — Киллуа, прости, — ком стал поперек горла, но пришлось его сдерживать, чтобы продолжить, — я не смогу тебе сказать правду, прости…— накопившиеся сопли мешали нормально вдыхать воздух, а слезы никак не хотели прекращать свой ход. Бледная рука коснулась дрожащего плеча, а следом за ним последовали и теплые объятия. — Гон, какой бы ни была правда— я буду рядом, ты же знаешь, что не смогу отвернуться от тебя, — немного охрипший голос Киллуа успокаивал взбунтовавшуюся кровь давящую в районе висков, — Так что прошу, скажи откровенно. — Я люблю тебя, люблю до безумия, хочу целовать твои руки, нос, губы, хочу чтобы ты любил меня без остатка как и я тебя; жить без тебя невыносимо, мне становится так одиноко и тоскливо, что готов взвыть волком. Я умираю от хананахи, медленно, мучительно, но в этом нет твоей или чьей-либо вины. Думаю, я заслужил такое наказание за причиненную мною боль тебе, и если возненавидишь меня…— Киллуа лишь примкнул губами к Гону поцелуем так и не дав договорить. Через этот мимолётный, но такой нежный жест, парень хотел показать теплоту, переживание и самое главное— любовь. — Дурак, сказал же, что не отвернусь, а о ненависти и речи быть не может, — пальцы ласково стерли остатки накопившихся слёз в уголках глаз. Киллуа приблизился к лицу Гона, и словно кот, потерся об озябший от ночного холода нос, — Я тоже люблю тебя.— Сколько парни просидели в обнимку— неизвестно. Прибыв домой грязными и потными, они рухнули на кровать, проваливаясь в сладкий сон. На утро Мито-сан их отругала. Однако, несмотря на это, наконец, Гона перестали терзать сомнения, кошмары больше не посещали голову, а болезнь начинала понемногу отступать и дышать становилось намного легче. Гон и Киллуа дали себе клятву— быть всегда вместе.

***

Утреннее солнце уже искрило своими теплыми лучами, играясь с каплями росы в траве и зелёными листьями, что отбрасывали причудливые тени на землю. Ветра почти не было, он лишь изредка покачивал одуванчики, скрывая с них белые парашютики. Скрытые от людских глаз в ветвях птицы распевают свои песенки, а в густой траве трещат кузнечики. Всё шло своим чередом. —Гон, поторапливайся! — нетерпеливо окрикнул Киллуа, ребята уже готовились к отъезду. Брюнет торопливо забросил пару-тройку вещей в рюкзак и спустился во двор где его уже ждали братья. Аллука был приятно удивлен узнать то, что приятель будет путешествовать вместе с ними, и, конечно, от глаз ребенка не скрылась возникшая между двумя парнями крепкая любовная связь, правда виду не подал, а лишь улыбнулся в кулачок. На прощание Гон обнял Мито-сан и пообещал впредь не повторять былых ошибок. А ведь прав был старик, прошлое есть прошлое, главное жить настоящим и ловить миг жизни! — Ну что, в путь!— задорно проговорил Гон. — Да!— отозвались Золдики. Любящие парни взялись крепко за руки и отправились в грядущее незабываемое путешествие.