Реставратор

— Ты ведь хочешь сохранить свою невинность? Сегодня фортуна явно на твоей стороне. Когда ванная комната захлопнулась, Ино прислонилась к двери, прокручивая в мыслях услышанную фразу. «Он издевается?». Капли крови заалели на кафеле, и Ино, несколько раз моргнув, отлипла от двери. После произнесенных слов из комнаты больше не доносилось ни единого звука. Время будто остановилось, давая девушке прийти в себя, перевести обрывочное дыхание и не торопясь встать под мягкие струи воды. Все происходило механически: душа отделилась от тела, позволяя рефлексам властвовать над разумом. Душе нужен был отдых, ей надо было абстрагироваться от внешнего мира и расставить все точки над "и". У каждого в жизни происходит переломный момент, когда судьба играет с тобой ва-банк и ставит перед выбором. В мире фэнтези это выглядело бы так: ты стоишь на тонком канате, натянутом над глубоким обрывом, и решаешь: идти вперед, рискнув и хотя бы попытавшись побороться за жизнь, или стоишь на месте и ждешь, пока твое тело не затечет, и ты камнем падёшь в пропасть. В похожей ситуации находилась сейчас и Яманака. В услышанном она искала подвох, который непременно должен был существовать. Ведь этот человек не выглядел простым, а значит, просто вырваться отсюда не получится. Издав мученический полустон-полувздох, Ино с интересом начала разглядывать смешавшуюся с водой кровь. Ванна была огромной; она с уверенностью смогла бы вместить в себя как минимум двух взрослых людей. Зеркало на всю стену немного смущало, зато прекрасно показывало мокрые длинные волосы, кончики которых приобрели светло-красный оттенок. Пройдясь еще раз по окружающей обстановке, взгляд внезапно упал на мужскую бритву. Она представляла собой своеобразный нож, лезвие. И тогда в голове вспыхнул ужасный план, о котором в дальнейшем ещё не раз пожалеет Яманака, но об этом чуть позже. Словно зачарованная, девушка ступила на холодный пол и потянулась за бритвой. План был предельно прост: сделать все, чтобы не оказаться под Учихой Итачи. Глубокий вдох и уверенные голубые глаза, смотрящие на своё отражение. А дальше, как в фильме: образ в зеркале проводит рукой по светлым слипшимся между собой волосам и собирает их в неказистый пучок, другая рука сжимает крепче лезвие и приставляет к шее. Взмах и режущий звук поглощают в себя потные от пара стены, а пол принимает светлые волосы. — Вот и всё... - Ино опустилась на колени, собирая то, чем обычно гордится любая девушка. В комнате появилось движение. Почувствовав его, девушка подползла к двери. — Ты веришь в сказки? – вдруг раздалось совсем близко, и скрип от шагов донёсся до неё. — Ты веришь в то, что можно переиграть до жути затёртый сценарий, и вместо того, чтобы овладеть тобой, я не трону тебя и пальцем? — Скрип прекратился, а бархатный голос словно шептал в самое ухо. — Веришь? — Дьявол–искуситель наверняка был его покровителем, подумала Ино, прежде чем отозваться. — Поверю… - словно загипнотизированные, слова сами вырвались наружу. — Вот и прекрасно. – Магия рассеялась, уступая почти осязаемой усталости занять свои позиции и крепко закрепиться, вплоть до самого утра. — Тебе нужны прокладки, - совершенно не стесняясь, скорее себе, чем ей, сказал Итачи. Размяв шею, он застегнул пару пуговиц и прошёл к кровати, вынимая из под неё небольшой чемоданчик. Если верить словам женщины, то в нём находились «основные вещи». И вправду, содержимое представляло собой два комплекта белья, всё бежевого цвета, ночнушку – двойку, одну футболку, шорты, джинсы и махровую кофту. «То есть «они» не считаются основными?», - негодовал Учиха, в мыслях прикидывая, кого бы можно было заставить купить искомый объект. Впрочем, когда брюнет заглянул в боковой отсек, надобность в подобных раздумьях отпала. С чувством выполненного долга он подошёл к ванной и занёс руку, чтобы постучаться, как вдруг остановился на полпути. Его лоб нахмурился, а брови сошлись вместе, в то время как слух обострился, пытаясь разобрать под шумом душа какие-то другие отголоски. Сначала он решил, что ему показалось, но повторный всхлип рассеял недавние мысли. — Открой дверь, - попросил мужчина, начиная испытывать некоторое неудобство. — Тогда я войду сам, - предупредил он чуть раздражительнее, открывая на стене потайной «ключ» и вводя код. Всё-таки иметь полностью автоматизированную квартиру очень удобно. Пикнув три раза, щелчок поддался, пропуская Итачи вовнутрь. Картина, представшая перед ним, сильно шокировала своим видом. На слегка испачканном полу сидела голая девушка, а в её ногах валялись ошмётки волос. — Что ты сделала с собой? – проглатывая комок, выдавил мужчина. — Совсем рехнулась? – Повесив полотенце и отложив в сторону предмет женского туалета, он сел на корточки и поддел своей рукой её подбородок. Итачи повернул голову сначала вправо, а потом влево и цокнул, — Тебе совершенно не идёт с короткими волосами. — Я, кажется, … поспешила… - Ино закрыла лицо руками. Она сделала себе «стрижку», чтобы выглядеть непрезентабельной в его глазах, но это было до того, как он заговорил с ней вновь. Это было до того, как он пообещал не прикасаться к ней. Не зря говорят, поспешишь – людей насмешишь. Народную поговорку Ино ощутила на себе сполна, а потому то ли от обиды на саму себя, что поторопилась, то ли на Итачи, что, в конце концов, не появись он в её жизни, она бы до сих пор ходила с длинными пшеничными волосами, в общем, дала волю эмоциям. Пятнадцать минут в ванной дуэтом «пели» душ и протяжный женский плач, отчего у Итачи зазвенело в ушах. Пытаясь не обращать внимания на кое-чью наготу, он откашлялся пару раз и с негромким замечанием о её смелости вот так сидеть перед ним, в чём мать родила, удалился прочь, предварительно указав на полотенце и на тумбочку. Ино вызывающе шмыгнула и залезла обратно в ванну. Смотреть на пол сейчас было больно: Ино – потому что там валялись её волосы, и Итачи – потому что на кафеле, который он ждал чуть ли не всю вечность, заказывая в Америке, помимо волос, красовались кровавые разводы. Вся красота была неминуемо загублена. В ванну снова вошёл брюнет и, не смотря на девушку, бросил на вешалку её чистое белье и ночнушку. К Ино вернулся стыд, окрасивший лицо и уши в бордовый цвет.

***

«Противный, ещё и зануда», - скрепя зубами и убирая ванную комнату, думала Яманака. После того, как она вышла из душа, ей прочитали получасовую лекцию на тему «что в этом доме делать можно, а что карается мучительной смертью». Ещё недавно её желудок воспевал серенады о голоде, сейчас же мелодию перекрыли злость и раздражение. — Ты сказал, что не будешь меня трогать! – завизжала Ино, впечатавшись в шкаф, когда брюнет почти облокотился на неё. — Я убираю бритву от греха подальше, - с долей сарказма сообщил он, открывая дверцу шкафчика. Хотя отрицать, что он не специально подошел так близко, не приходилось. Скажем так, Учиха отыгрывался на ней и за свой пол, и за испорченный вечер. Наконец, всё было убрано, и оставалось только одно: утолить голод, который к девяти часам вечера грозился развитием язвы. Минут сорок Итачи гремел посудой на кухне, когда как кишки нещадно рапортовали, издавая нечто похожее на раскаты грома. — Готово, - выдохнул мужчина, смотря на аккуратно сложенный бекон с яичницей. Он (бекон) распространил свой запах в каждый уголок этой голодной квартиры, вытесняя все мысли, кроме него самого. «Съешь меня», - донеслось с запахом до Ино, всё это время пытавшейся привести обчекрыженные волосы в относительный порядок. Но как бы она ни старалась, волосы то и дело топырились то на затылке, то по бокам. «Доигралась», - слезливо подумала блондинка и села на мягкий голубой ковёр в позе султана. «От плохой стрижки еще никто не ложился штабелем, когда как ты сейчас помрёшь от голода», - подсказал внутренний голос. Последовавший кивок был сделан уже на полпути к кухне. Вот заветная дверь, за которой ждёт её спасение, вот она открывается, впуская умирающую в свои объятья, показывает свою душу, позволяя проникнуть вовнутрь, и неожиданно так демонстрирует Учиху Итачи, явно забывшего, что не один он тут есть хочет. — Какая наглость! – Ино, захлебываясь от злости и накативших слюней при виде бекона, была готова опрокинуть тот стол, на котором без зазрения совести сидел и спокойно себе поедал ужин брюнет. Занеся последний кусок мяса, он деловито воспользовался салфеткой, и только потом удосужился взглянуть на источник шума. Но не успел он ничего ответить, как по всей квартире раздался мелодичный звонок. — Жди в комнате, - коротко отозвался Итачи, направляясь к входной двери. Проходя мимо блондинки, он ещё раз задержал свой взгляд на «стрижке» и с хмурым видом покинул кухню. Девушка спорить не стала. А вдруг это киллер пришёл, решила она, проходя в спальню и на всякий случай пряча в руках железный будильник. Но ни будильнику, ни киллеру не суждено было сегодня засветиться на сцене, потому что вслед за Итачи к ней подошла ухоженная женщина зрелого возраста. — Меня зовут Мива, - представилась она улыбчиво. - Я личный парикмахер этого дома, - не задавая лишних вопросов, развернула на комоде небольшую профессиональную сумку и вынула оттуда нужные принадлежности. — Яманака Ино, - тихо ответила девушка, усаженная на стул и обвёрнутая покрывалом для стрижки. — Я не знаю, кто я в этом доме. Мива удивлённо вскинула брови, но заметив лёгкий кивок Итачи, приступила к наведению марафета на светлой голове. Мужчина же незаметно зевнул, отметив про себя, что больше никогда не пойдёт с Мадарой, куда бы он ни предложил. Каждый раз такие вот похождения заканчивались очень плачевно: поехав с ним на море, брюнет сломал себе ногу и проходил в гипсе три недели, отправившись с ним в стриптиз-бар, на него упал трансвестит, потому что именно в тот день, когда Итачи наконец-таки поддался уговорам неугомонного дяди, в клубе дебютировали «розовые мальчики». Итачи не хотелось думать, что Мадара относился к тем «особым» гостям, поэтому остановился на том, что не только для него этот вечер стал открытием. На этот раз, слава богу, всё обошлось без травм, по крайней мере, физически брюнет был цел, что не могло не радовать. Однако морально он был весьма потрёпан. Выходка девицы никак не укладывалась в его голове. Зачем было уродовать себя? Хотя он рад, что Ино нашла бритве именно такое применение. Иначе ночь бы он провёл в полицейском участке, выясняя причины самоубийства чокнутой девчушки. — Вуаля, - между тем услышал он, отвлёкшись от анализирования дня, - теперь более-менее годно, - любовалась проделанной работой Мива. Ино повертела головой в стороны, осматривая новый «иммидж». Конечно, с длинными волосами она выглядела шикарно, чего уж греха таить, а с новообретенной причёской – как юноша с большими голубыми глазами. «Слава богу хоть грудь не отрезается, - пронеслось в мыслях блондинки. – Я бы и её наверняка отрезала бы в той ситуации». — Рада, что вам нравится, Итачи-сан, - склонилась в уважительном поклоне Мива. – А теперь я откланяюсь. Итачи поклонился в ответ: — Извините за столь поздний вызов. — Не беда. – На том и распрощались. Брюнет взглянут на часы – без двадцати пяти двенадцать. Когда он подошёл к спальне, даже через дверь услышал протяжное бурчание женского живота. Сквозное отверстие показывало девушку, чьи волосы были по затылок, а сама она больше напоминала недоразвитого паренька. Какое уж тут возбуждение, хмыкнул Итачи, обращая на себя внимание. — Ино-кун, - специально применив мужской суффикс, мужчина сел на край кровати, - кухня прямо и направо. Табличка «самообслуживание» отсутствует, но тем не менее действует в пределах этого дома. Поняв, к чему такие речи, Ино направилась самообслуживаться. Но перед этим: — Ты говорил что-то про сценарий, - напомнила она. — И про сказки… — Верно. Но об этом завтра. — Почему ты передумал? – проигнорировала Ино последнее предложение. — Потому что не сплю с мальчиками. — Я девушка, вообще-то! – вырвалось у неё, как вдруг она сообразила, что лучше не распространять эту тему, потому что рисковала напороться на слово: «Докажи». — Тогда я могу идти? — Нет. — Смысл меня держать? — Отдай мне двести пятьдесят тысяч, и можешь быть свободна. – Итачи завалился на кровать, предчувствуя скорый визит к Морфею. — Всего-то? А богатые тоже жмоты, оказывается, – усмехнулась Яманака. — Один звонок родителям, и я свободна. Где у тебя теле… — Их нет, - послышалось сонным голосом, — они уехали, а ты со вчерашнего дня формально свободна. И я не «жмот». Просто в отличие от тебя, знаю цену деньгам. Голод снова притупился, когда как в голове зародилось миллион вопросов и непониманий. — Если это твоя очередная шутка, то это очень плохая… — Их нет, - снова повторил брюнет, чуть громче. Из-за сильной усталости, способность просчитывать наперёд давно подправляла подушку, а сам Итачи нёс первое, что возникало в мыслях. Иными словами он говорил абсолютную, жестокую, совершенно неотфильтрованную правду. — Они продали тебя на аукционе, а сами уехали, кажется, в Америку. Дом продан, и насколько мне известно, они даже выписались из Японии, эмигрировав в США. Кому теперь звонить собираешься? — всё тише и тише произносил он, пока совсем не вырубился. У Ино подкосились ноги, сама же она облокотилась об дверной косяк. Собрав последние остатки сил, она пробежалась по всей квартире в поисках хоть какого-нибудь источника связи и откопала сотовый телефон. К сожалению, тот оказался на пароле, но тогда в поле зрения попал обычный домашний аппарат. Набрав номер своего дома, Ино затаила дыхание. Не может быть это правдой, нет! Да, она была не в самых лучших отношениях с родителями, но что б до такой степени… «Аппарат временно отключён». «Не может быть. Мама забыла оплатить за телефон?» «Аппарат временно отключён». — Да в чём же дело?! – уже вслух произнесла блодинка. «Аппарат врем…». — Чёрт! «Семь, пять, девять, восемь, четыре, ноль, ноль», - вспоминала Ино номер своей подруги. На обратном конце связи послышалась громкая музыка. — Алло, Сакура слушает! Кто это? — Сакура! — Свинка? Блин, ты куда пропала?! И почему твой дом продан? — Потом объясн… Что?! Что ты сказала? Повтори, Сакура! — Говорю, что пришла сегодня к тебе домой, а он продан. Пораспрашивала соседей, говорят, что еще вчера съехали. Могла бы мне сказать об этом, Свинка! Алло? Ино? Ты чего молчишь? Алооо? Казалось, земля ушла из под ног, а из груди одним быстрым движением вырвали сердце. На его месте появилась пустота, а кровь, сочившаяся из свежей раны, словно раскаленное железо, выжигало всё изнутри. И снова рефлексы пришли в движение, позволяя душе отделиться от тела и беззвучно наблюдать, как оно наполняет свою пустоту безвкусной едой и слишком холодным чаем. Ино не знала, кто включил замедленную съёмку, а потому просто наблюдала, как медленно сменяется обстановка, возвращая её уже в привычную спальню. Сколько прошло времени с начала замедления? Сколько потребовалось, чтобы душа и тело вновь гармонизировали? Будильник показывал три часа ночи, а на глаза попалась кровать. «Всё…в порядке», - была последняя мысль Яманака, свалившейся без сознания на спящего мужчину.