Бессмертие не терпит суеты

Лязг мечей, смешивающийся с криками боли, гнева и отчаяния; земля, вся усыпанная трупами; запах крови, не позволяющий вдохнуть глубже; одежды, изорванные и испачканные до стирания любых различий между кланами; нежный, будоражащий все существо взгляд, словно янтарь — сама слеза богов из легенд о павших воинах. И гуцинь, чистая мелодия, которую невозможно спутать ни с какой другой… Нет, не так она должна звучать. Сон о неосязаемом прошлом смешался с посторонним звуком, и бледная рука в знак протеста прервала сигнал современного устройства. Для его хозяина не имели значения цели противного будильника. Касаемо того, что сейчас действительно являлось важным… Оно исчезло. Оставалось только дорисовывать в голове образы осознанно и разочаровываться их пресным вкусом или… всё-таки смириться с реальностью. Главное преимущество современного мира — кофе. Особенно по утрам. А главный недостаток — соседи, которые любят ругаться во всеуслышание. Утром — особенно. Каждый день там полным ходом идет процесс воспитания — то семьей алкоголика, то алкоголиком семьи. Не то чтобы это был особо неблагополучный район, но все-таки подобные явления здесь всего лишь часть быта, к которой привыкаешь со временем. Даже если хозяин этой квартиры, Чан Вэймин, вместе с сестрой решит подыскать новое, более комфортное место, жизнь здесь продолжится той же чередой событий. Ничего не изменится, даже если съедет любой другой из жильцов — когда его место займет новый, на него начнут кричать по старой привычке, пока он не начнет кричать в ответ, со временем пристрастившись. Чан Вэймин сделал два последних глотка, наслаждаясь проясняющимся сознанием, и подхватил рюкзак. Дорога до школы заняла минут двадцать, на самом деле неплохо для расстояния в пять километров, учитывая, что в этом мире есть не так много возможностей манипулировать временем. И один из способов — круизер с мягкой подвеской, позволяющей лавировать между людьми на грани фола, то и дело провоцируя народный гнев. Самое примечательное — вручную расписанная дека. Как только владелец этого круизера берет его в руки — все могут с интересом разглядывать нарисованный на ней заклинательский меч. — Утро доброе, Чан Вэймин, ты сегодня вовремя? Эх, Я так хотел послушать твою объяснительную! Старшеклассник, которого окликнули по пути в здание школы, улыбнулся. Его задумчивый взгляд превратился в иллюзию, и весь его вид выражал крайнюю степень легкомыслия. — Ц-ц-ц, на это действительно легко подсесть, — словно разочаровавшийся в племяннике дальний родственник, пожаловался Чан Вэймин. — Староста, ответственная молодежь вроде вас разве не должна так воодушевленно ждать урока математики? Ах, урок математики… когда он сегодня? У старосты была особая любовь к интригам, но не было никакого актерского таланта. Поэтому его довольная улыбка уже давала ясный ответ. — Дай подумать…ах не знаю…первым уроком? Может ли она быть первым уроком? Даже если Чан Вэймин хотел именно сегодня стать примерным учеником и вложить свое время на перемене в выполнение домашней работы, кто не бессилен против судьбы? Первый урок — слишком скоро для таких грандиозных перемен. — Чан Вэймин, встань! По-твоему урок еще не начался? Думаешь, я не вижу, что ты играешь в телефоне? Означает ли это, что ты сделал домашнее задание? Чан Вэймин поднялся и виновато опустил взгляд, но не нужно обладать высоким эмоциональным интеллектом, чтобы в полной мере оценить бессовестность этого ученика. Это замечание его нисколько не смутило. Такие преподаватели, как Чжань Пин, могли мириться с безответственными и глупыми детьми, но абсолютно не выносили, если первое качество сочеталось с умом и талантом. Математику виделись в этом показательные незаинтересованность и неуважение к его предмету, что раздражало его до регулярных головных болей. — Учитель… Но Чжань Пин не позволил Чан Вэймину придумать себе достойную историю. Его на самом деле вовсе не интересовало, опоздает ли его проблемный ученик сегодня и сделал ли он в этот раз домашнее задание. Учитель знал, что такие дети не меняются сами по себе и нуждаются в жестком воспитании. Он громко стукнул журналом по столу, что на сей раз означало «ничего не хочу слышать», и еще раз обдумал заранее заготовленную речь. Пока Чжан Пин задумчиво выхаживал возле доски, ученики успели в страхе затаить дыхание — никто не знал наверняка, что замышляет их учитель на этот раз и кого это может коснуться. — Чан Вэймин, я твой учитель и я понимаю, что, должно быть, некому показать тебе достойный пример… Чжан Пин начал спокойным, покровительственным тоном, но как только бросил неосторожный взгляд на скучающего ученика, сразу же разозлился, забыв всю заготовленную речь. — Зато всем твоим одноклассникам есть у кого научиться дурному! Интересуются ли твоей компанией дети, у которых есть будущее? Хоть кто-то из твоих друзей есть в списке лучшей десятки по итогам вступительного экзамена? Хотя бы до сотого места? Ты думаешь ты талантливый, но ты высокомерный и ленивый, вот что имеет значение! Ты подаешь дурной пример и тянешь вниз весь класс! Чан Вэймин подумал о том, что именно учитель плохо влияет на своих учеников. Разве у него самого не болит голова? Когда он так кричит, он рассчитывает на то, чтобы разделить это состояние со всеми здесь? — Но все, кто понимает, как в наше время важен рейтинг, должны помнить, что в вашем классе есть тот, кто занял первое место и все это время его оправдывал, Сюй Чжун, родители действительно хорошо тебя воспитали. Чан Вэймин посмотрел на затылок перед собой, который едва сделал движение вниз-вверх в благодарность за похвалу от учителя, не задействовав при этом идеально ровную спину. Это напомнило Чан Вэймину кое о ком, и его губы тронула нежная улыбка. — Над кем ты насмехаешься? — эта надменная, как ее увидел Чжан Пин, ухмылка, чуть не заставила его задохнуться от гнева. — Ты смеешь! Сюй Чжун каждый день остается после уроков, чтобы позаниматься дополнительно. Чан Вэймин, я больше не буду ждать, когда ты сделаешь домашнее задание, ты сегодня остаешься после уроков, чтобы учиться с Сюй Чжуном! Ты понял меня? Сядь и веди себя прилично! Ученик послушно опустился на свое место. Вместе с тем, весь его вид был настолько расслаблен, что казалось, в следующий момент он закинет ноги на стол. Сюй Чжун, в чью тарелку привычного, словно клейкий рис, одиночества высыпали целый пакет перца, тоже не выглядел сбитым с толку. Даже казалось, что он не имеет никакого отношения к этой ситуации. Пока все остальные в классе были единственными, кто размышлял об этом странном дуэте, мыслительный процесс Чан Вэймина был настолько неординарным, что из уравнения «дополнительных занятий с Сюй Чжуном» он уже убрал первую часть и легкомысленно прикладывал в воздухе ручку к контуру чужого позвоночника, проверяя осанку. Не то, чтобы это имело какой-нибудь смысл или расчёт, просто в голове старшеклассника сейчас был совсем другой человек. У этого заклинателя была красивая спина, некогда ровная и белоснежная, но теперь покрытая шрамами от дисциплинарного кнута. И когда капли воды стекали вниз, очерчивая ее изгибы, она выглядела по-настоящему завораживающе. На самом деле, Чан Вэймин лишь видел сны о своем прошлом, но по каким-то причинам не мог подвергнуть сомнению их реальность. И хотя он не помнил всего, и все его воспоминания пребывали в беспорядке, но если бы человек из его снов носил школьную форму и сидел за партой перед ним, почему-то казалось, что у него была бы именно такая осанка. Эта мысль казалась очень естественной. Настолько, что Чан Вэймин почувствовал легкий зуд на кончиках пальцев. Если коснуться места между лопатками и спуститься вниз по позвоночнику… Глухой удар журнала об стол снова спровоцировал головную боль у всех, кто не ложился спать вовремя. Этот учитель ни за что не обошелся бы плохо со своим учебником, но продолжал издеваться над собственностью их класса. — Чан Вэймин, разве тебе не было сказано вести себя прилично? Насколько же твое отношение показательное, если спина твоего одноклассника представляет для тебя больший интерес, чем тема сегодняшнего урока? Встань! Встань немедленно и стой до конца урока! Ученик также послушно и расслабленно встал, как и сел недавно. Если бы Чан Вэймин имел хотя бы каплю стыда, он как и любой другой подросток, столкнувшись с насмешливыми взглядами одноклассников и хитрыми улыбками одноклассниц, извинился бы, найдя способ опровергнуть выдвинутые в его адрес обвинения. Но он не только не защитил себя, он был настойчив в том, чтобы вырыть себе могилу и утащить с собой невиновного. — Учитель, в теме сегодняшнего урока нет никакой проблемы. Просто спина моего одноклассника очень красивая, из-за чего я не могу думать ни о чем другом больше. И это говоря только о спине! Если мы с ним будем заниматься вместе, разве мы не будем отвлекаться друг на друга? Кто-то в классе не смог сдержать неловкий смех, и остальные создали шум вслед за ним. — Прекрати этот вздор! Как ты вообще все так перевернул? Кто собирается на тебя отвлекаться?! Педагог, чье сердце сейчас особенно болело за юное дарование, Сюй Чжуна, был близок к тому, чтобы взорваться от гнева. — Ты думаешь, я не понимаю твоих уловок? Выйди и вымой рот с мылом, и даже не думай о том, как отделаться от дополнительных занятий, сбежав к своим товарищам-бездельникам, используя подобную чушь! Вон из класса! Чан Вэймин коротко выдохнул беззаботное «эх» и ленивой походкой направился к двери. Второй невольный персонаж этой абсурдной сцены проводил его взглядом и немного нервно потер бумагу кончиками пальцев. Выйдя из кабинета, Чан Вэймин лениво прислонился к стене и прикрыл глаза. Желание, которое он ощутил только что в классе было будто бы инстинктивным — исходило не от него самого, но несомненно ему принадлежало. Неужели он настолько истосковался, чтобы простая осанка заставляла его предаваться ностальгии? «Лань Чжань». Чан Вэймин произнес это имя одними губами и почувствовал, как ощущение на кончиках его пальцев передумало исчезать, циркулируя в крови и вызывая мурашки. Он посмотрел сквозь межкомнатное окно, чтобы очертить взглядом приятный глазу профиль своего нового одноклассника. Сюй Чжун набрал практически максимальный балл на вступительном экзамене и занял первое место, в то время как Чан Вэймин, на самом деле, занял второе, но имел совершенно иное отношение к себе от учителей. Во-первых, их разница в баллах была существенной, потому что в современном мире недостаточно обладать талантом, а Чан Вэймин определенно был обделен усердием, которое ценилось значительно выше. Во-вторых, все, кто был знаком с характером этого ученика, просто отказывались принимать такую реальность. Гораздо больше по душе им был ребенок, воспитанный в специализированной частной школе. И для Вэй Ина тоже не было ничего удивительного в холодном темпераменте Сюй Чжуна — именно такие элитные заведения лишали детей детства, превращая их в асоциальных, занудных, но первоклассных роботов. Или специалистов, как это принято называть. Поэтому Вэй Ин не придавал этому особого значения. В конце концов, какова вероятность того, что в каждой его новой жизни Лань Чжань будет рядом? Настолько, чтобы сидеть за соседней партой? По самым оптимистичным расчетам она близка к нулю. Урок литературы закончился и время на часах показывало три часа дня. Вэй Ин открыл wechat и написал сообщение сестре, сообщая, что задержится в школе, потому что его плохо воспитали. Его родители умерли, когда ему было пять, а сестра посвятила всю себя работе, как он мог вырасти нормальным человеком? Вэй Ин убрал телефон в карман и посмотрел на друга, чье лицо не смогло определиться с тем, что именно оно выражает: презрение или сожаление. — Что это вообще за наказание? Кого именно наказали? Пока все ходят на дополнительные для тех, кто отстает в учебе, тебя пристроили к школьному гению? — Цян-гэ, главное — не переживай об этом. Вэй Ин обхватил его одной рукой за шею. — Ваш лаоцзы не собирается вас бросать на этом тернистом пути киберспорта. Старшая школа требует от нас слишком многого, но ей не сломить нашу волю к победе! Лэй Цян — тот тип людей, который больше всего любят дразнить девочки, называя «гэгэ», чтобы наблюдать, как на суровом лице расцветает легкий румянец. — Что за чушь ты опять несёшь? Кто переживает? Когда это превратилось в киберспорт? Надеюсь, что тебя накажет еще парочка учителей и мы без тебя наконец поднимемся в рейтинге. Я пошел, не пиши мне, — Лэй Цян раздраженно скинул его руку. Это «не пиши» означало «обязательно спроси у меня вечером, как прошла игра, иначе я буду грустить в одиночестве». Вэй Ин улыбнулся и слегка помахал ему вслед. Ну что же, настала очередь для отпущения грехов. — Одноклассник Сюй, что сказал учитель Чжань? Сюй Чжун неодобрительно посмотрел на Чан Вэймина, и вернул свое внимание к бланку с заданиями. — Учитель Чжан сказал, что ты опоздал. У него внеплановое собрание, поэтому он оставил задания для самостоятельной работы и сказал мне следить за тобой. — Мм, — задумчиво протянул Вэй Ин, рассматривая протянутый ему лист. У Сюй Чжуна появилось дурное предчувствие, когда чужой бланк заданий опустился на его стол. Вэй Ин особо не размышлял, решая немного раздвинуть парты и повернуть стул так, чтобы сесть напротив одноклассника за один стол. — Что ты делаешь? Этот недовольный тон вызвал у Вэй Ина желание рассмеяться и на его губах появилась легкомысленная улыбка, когда он столкнулся с парой проницательных глаз. Сердце Сюй Чжуна необъяснимо дрогнуло и он отвел взгляд, чувствуя, что на таких людей действительно сложно смотреть. — Что-то не так, одноклассник Сюй? Разве это не для того, чтобы тебе было удобнее следить за мной? Сюй Чжун интуитивно чувствовал, что в этом есть что-то неправильное, но ему было нечего возразить, поэтому он мог только постараться сконцентрироваться на своих делах. Вэй Ин посмотрел на бланк заданий, а затем на аккуратные записи, что были настоящей усладой для глаз. — Одноклассник Сюй, разве ты не усложняешь себе жизнь? — проблемный ученик, за которым нужно было следить, сам взял инициативу в наставлении лучшего ученика. — Ты используешь здесь эту формулу, потому что она первая приходит тебе на ум. Но на самом деле ты можешь произвести небольшой расчёт в голове этих чисел, интуитивно подставить здесь, и уже тогда использовать такую формулу. Если ты будешь внимателен к некоторым закономерностям, ты сможешь легко игнорировать автора задачи, который хочет повести тебя тернистым путем и проверить на каком этапе ты все-таки забудешь поставить минус. Сюй Чжун слегка опешил и почувствовал раздражение, наблюдая, как в его черновике появляются небрежные линии, поэтому, раздражённо оттолкнул чужую руку. Впрочем, Вэй Ина это никак не смутило и он продолжил свои объяснения. Сестра Чан Вэймина была довольно талантливым программистом в сфере data science, поэтому зачастую ее воспитание сводилось к обучению младшего брата от простой математики до бизнес-аналитики, когда тот еще был в средней школе. Причина, по которой Чан Вэймин не делал домашнюю работу и не уделял должного внимания урокам, была не в том, что ему не нравилось и было лениво вникать во все это, а потому что все эти задачи были слишком простыми для него. Настолько же увлеченным математикой, как сестра, Чан Вэймин не был, но что действительно его интересовало, это поиск самых быстрых и эффективных путей решения. Сюй Чжун старался его не слушать и какое-то время был слишком сосредоточен на решении задачи, но все же почувствовал, что звук пишущей ручки звучит не совсем правильно. Обратив внимание на чужие записи, ответственный за успеваемость проблемного ученика заметил, что тот не стремился к росту над собой. Вместо решения задач он рисовал. Сюй Чжун нахмурился. — Дополнительные занятия… — Сюй-гэ, как думаешь, ты бы выглядел как-то так, если бы жил во времена династии Тан? Тот, кто в такие краткие сроки стал «Сюй-гэ», не поспевал за ходом мыслей столь безрассудного человека. Ему оставалось только изъять не относящийся к учебе предмет и заменить его на чистый лист бумаги, всем своим видом выражая неуместность торга. — Не отвлекайся. И не называй меня Сюй-гэ. Вэй Ин заметил, что настроение его одноклассника действительно испортилось от этого обращения и не стал настаивать. В конце концов, он просто немного дурачился и это не несло в себе никакого смысла. Сюй Чжун, будучи эталоном прилежного ученика, постарался и сам не отвлекаться от задания, но не смог удержаться от того, чтобы краем глаза порассматривать рисунок. На нем был изображён благородного вида заклинатель в традиционных даосских одеждах. Он сидел за столом, держал в руке кисточку, и с концентрацией, не свойственной ни одному живому человеку, старательно выводил иероглифы. Сюй Чжун моргнул и эта иллюзия до странного живого наброска исчезла. Вместо того, что ему увиделось совсем недавно, на рисунке был изображен он сам — с более расслабленной спиной и рассеянным вниманием. Никто и никогда не использовал бы эти слова в адрес Сюй Чжуна, чей уровень дисциплины оценивался довольно высоко, но это неизбежно приходило на ум в сравнении с тем человеком. Эта мысль неприятно сдавила сердце и он отвел взгляд, концентрируясь на задаче. Вэй Ин, наблюдавший всю эту внутреннюю борьбу между желанием учиться и рассматривать рисунок, улыбнулся. — А-Чжун, если он тебе нравится, ты можешь оставить его себе. Сюй Чжун, резко пониженный в должности от «Сюй-гэ» до «А-Чжун», чувствовал, что его просто высмеивают и не хотел иметь ничего общего с этим человеком. Он небрежно вернул рисунок обратно, словно тот жёг ему пальцы. — Учитель Чжан проверит задания. Вэй Ин, имея обрывочные воспоминания о своём недурном жизненном опыте, чувствовал на себе бремя старшего поколения, ответственного за младшее. Поэтому он искренне переживал за А-Чжуна, которого учили неправильно. Разве таким детям не противопоказаны учителя вроде Чжань Пина, которые загоняют их только в большие рамки и шаблоны? Смотря на это напряженное лицо, искренне думающее о том, как «правильно», но не как «эффективно» решить задачу, Чан Вэймин размышлял о том, что по этому можно делать психологические тесты. — А-Чжун, у тебя есть мечта? Это обращение резало слух, но вместе с тем, почему-то, делало на душе теплее. Сердце Сюй Чжуна смягчилось. — Мгм, — его ресницы слегка дрогнули, — Хирург-транспантолог. Вэй Ин издал важное «О», наблюдая за точными и плавными движениями руки будущего хирурга, и спросил нарочито небрежно, слегка качнувшись на стуле. — И это действительно твоя мечта? Движение руки немного замедлилось, но спокойный голос прозвучал довольно ясно. — Да. Вэй Ин подумал, что этот ребенок довольно ведомый. Если бы на его месте был Лань Чжань, он ни за что не позволил бы им вести отвлеченные разговоры во время урока. — «Чтобы низкий человек стал человеком высших моральных качеств, его вначале гранят, а затем полируют». Вэй Ин процитировал строки стихотворения и Сюй Чжун почувствовал, что за этой похвалой его усердной работы скрывался еще какой-то смысл. Но он решил не прояснять это. — Одноклассник Сюй, неужели ты не спросишь меня, о чем мечтаю я? Разве это хороший тон? И хотя Чан Вэймин критиковал его, Сюй Чжун не хотел больше отвлекаться на разговоры. — Но я все равно в знак нашей дружбы расскажу тебе. Мне кажется, что нейробиология действительно интересная наука. Если мы в будущем поступим в один медицинский университет, ты позаботишься об этом ученике? Взгляд Сюй Чжуна почти иронично скользнул по бланку заданий Чан Вэймина, но сам он ничего не сказал. — Одноклассник Сюй, что означает твой взгляд? Ты в меня не веришь? Сюй Чжун слегка нахмурился. — Не отвлекайся. Вэй Ин вздохнул: с людьми такого типа действительно трудно поладить. В любом случае, если он не хочет тратить свое время здесь, ему нужно решить все эти задания.