Бессмертие не терпит суеты

Вэй Ин недовольно зажмурился, чувствуя, как все его тело резко обдало прохладой, что резко контрастировало с приятными ощущениями от прикосновения к горячей коже. Потянувшись руками вперед, он невнятно забормотал: — Не надо. Нет. Не уходи, холодно, останься внутри, будь паинькой, ладно? Чан Лан, бесцеремонно стянувшая с него одеяло после того, как не смогла добудиться, окончательно разозлилась: — Кто должен быть паинькой, что ты там бормочешь? Вэймин, сколько по-твоему времени, это твое уважение к предкам?! Вэй Ин наконец смог разобрать ее голос и понять, где находится. Нежный сон, что он видел только что, снова уполз в подсознание, оставляя после себя лишь влажный след и ощущение незавершенности. Вэй Ин не мог вспомнить в деталях и как следует почувствовать снова, но точно знал, о ком фантазировал. Он неловко сжался и все-таки отобрал одеяло. — Цзе-цзе, не злись, я вовсе не хотел просыпать, просто вчера долго не мог уснуть, потому что плохо себя чувствовал. Это было правдой. Размышления о странной реакции тела на прикосновение к Сюй Чжуну заставили Вэй Ина беспокойно перекатываться на кровати, желая как можно скорее разобраться с этим. Но он не учел, что даже самый честный вид уже не смог бы убедить его старшую сестру, даже если он и вправду чувствовал себя вчера неважно. Как и ожидалось, Чан Лан хмыкнула и не захотела его дальше слушать, лишь поторопила: — Ага, как же! Все, нет времени на бессмысленные перепалки с тобой. Вставай и собирайся, я уже все приготовила. Когда сестра вышла из комнаты, Вэй Ин сел на кровати и прислушался к своим ощущениям. Теперь произошедшая вчера ситуация совсем не казалась мистической, скорее воспринималась романтическим моментом между двумя одноклассниками. И Вэй Ин поверил бы этому ощущению, если бы не имел воспоминаний о прошлой жизни. Могильные плиты были расположены аккуратными рядами, каждая из них была похожа на соседнюю, но люди безошибочно находили нужную, лишь в этот день делая кладбища оживлённым местом. Вэй Ин поднёс цветы к двум могильным плитам, установленных для супругов Чан. Сейчас весь его внешний вид был донельзя опрятным и приглаженным, а на лице не было привычной легкомысленной улыбки. И все же Чан Лан пожаловалась: — Мам, пап, посмотрите на своего младшего сына. Он каждый день доставляет всем неприятности и даже сегодня пришел увидеться с вами с таким бардаком на голове. И хотя слова ее были грубы, она все же нежно потрепала младшего брата по волосам, которые тот регулярно ленился стричь до такой степени, что они могли даже полностью закрывать уши, а теперь почти дорастали до плеч. Вэй Ин тепло улыбнулся, видя, как его сестра становится спокойнее с каждым годом. Раньше она даже не находила в себе сил ругать его, каждый год заливаясь горькими слезами. — Мам, пап, — позвал он. — Цзе-цзе ругает меня, хотя на самом деле здесь есть и ее вина. Вы знаете, что она совсем перестала обо мне заботиться, как только устроилась на хорошую работу? — Нашел о чем жаловаться, тебе уже не пять лет! Чан Вэймин, которому был незнаком стыд, продолжал настаивать: — Я все еще ребенок, мне даже нет восемнадцати! Одиннадцать лет назад, Чан Цюйюнь и его супруга Чан Мучжэнь отправились в горный поход. Туризм захватил обоих еще когда они учились в школе, можно сказать, тогда им действительно повезло встретить кого-то настолько же увлечённого в лице друг друга. После рождения первого ребенка они вынуждены были не слишком рисковать, но когда их второму было уже пять, а страшей дочери тринадцать, они не смогли удержаться. Прошёл почти месяц, прежде чем спасательные службы смогли найти тела их группы под сошедшей лавиной. Вэй Ин тогда был слишком маленький, чтобы осознать потерю, и вся его детская привязанность легла на плечи сестры. — Дядя Чан не придёт? Каждый год они отмечали Цинмин вместе со старшим братом их отца, взявшего их под опеку, когда они осиротели. Его жена тогда много ругалась, считая, что на чужих детей уходит больше бюджета и внимания, чем на их собственного ребенка. Не желая вносить разлад в семью, Чан Лан взяла опеку над братом сразу же, когда ей исполнилось восемнадцать, и они оба вернулись в родной дом. — Он хотел, но его жена плохо чувствовала себя с самого утра, поэтому они отмечают дома. Вэй Ин хмыкнул. Ему было даже по-своему жаль, что воспоминания к нему вернулись только два года назад, иначе он успел бы провести некоторые параллели с госпожой Юй, пока получал от тётушки Чан недовольные взгляды. С одной лишь поправкой, что первая вызывала у Вэй Ина хоть какое-то уважение в отличие от этой ревнивой провинциальной женщины. Взгляд Вэй Ина невольно скользнул влево, цепляясь за фигуру молодого человека в чёрном. Он и сам не знал, почему каждый год его замечает. Возможно, потому что могила, которую тот посещал, принадлежала их соседу, жившему когда-то вместо скандальной парочки, ежедневно выясняющей отношения. Чан Вэймину тогда было всего четыре, они с родителями только переехали в собственное жилье, и он отчетливо запомнил мужчину, который много плакал и повсюду искал своего сына. — О, этот мрачный тип снова здесь. Все-таки интересно, это и в самом деле тот самый пропавший сын? Он сбежал от отца алкоголика, а теперь вдруг исправно навещает его могилу? Чан Лан покачала головой. — Ты каждый раз спрашиваешь, но я все еще не знаю. Когда мы с родителями переехали сюда, мне было двенадцать и я не слишком интересовалась жизнью соседей. Но ты все-таки не прав, как маленький ребенок мог сбежать сам? Должно быть, его забрала мать. Что теперь мешает ему вырасти и любить отца, даже если он умер от пьянки? Вэй Ин, у которого были ощутимые проблемы в восприятии возраста из-за вернувшихся воспоминаний, задумчиво потер подбородок, посмеявшись: — И правда. Все время забываю, что он тогда был маленьким ребенком. Чан Лан бросила на него недовольный взгляд и принялась жаловаться родителям: — Мам, пап, и это ваш младший сын, одаренный в точных науках. Его внимательность и память не позволяют ему сложить пять и семь, не получив пятьдесят семь. Вэй Ин почувствовал необходимость оправдаться: — Именно поэтому я использую технологии, которые выполняют скучную монотонную работу за меня. И я ни за что не буду расписывать каждое свое действие, чтобы успеть все на свете забыть. Между прочим, я поделился своими методами решения с одноклассником Сюем, про которого тебе рассказывал вчера, так он не оценил и продолжает своим красивым аккуратным почерком хвастаться, расписывая все по действиям. Такой скучный! И хотя он ругал его, сердце Вэй Ина забилось быстрее при мысли об однокласснике, который вполне мог оказаться его Лань Чжанем, неприлично долгое время заставляющим тосковать по нему. Но краем глаза Вэй Ин уловил небольшое изменение в настроении сестры. Совсем как вчера вечером, при упоминании Сюй Чжуна ее улыбка показалась ему слегка натянутой. Тогда он на самом деле совсем не придал этому значение, но теперь это всплыло у него в памяти. — Что такое, тебе не нравится Сюй Чжун? Вэй Ин подумал, что ошибся насчёт того, что Ю Джинг ничего не рассказал о своем двоюродном брате, но Чан Лан неожиданно улыбнулась и покачала головой. — Разве я не звала его в гости? Не обращай внимание, фамилия Сюй очень распространенная, она просто напомнила мне кое о чем другом. — У тебя есть надоедливый коллега по фамилии Сюй? Если да, то скажи мне. Твоя мягкая клецка Ю не сможет за тебя постоять, но у твоего младшего брата всегда есть парочка оригинальных идей, как преподать кому-то урок. Хмурое лицо Чан Лан разгладилось из-за таких самодовольных речей пятнадцатилетнего подростка и она не удержалась от улыбки: — Мам, пап, вы его слышали? Ваш младший сын хулиган! Покончив с частью, где нужно надоедать покойникам с новостями о суетном мире, делать подношения и жечь ритуальные деньги, брат и сестра расположились на траве в парке. Вэй Ин отправил в рот цинтуань и похвалил: — Вкусно. Чан Лан улыбнулась: — Конечно, вкусно. Что ты ел последнее время? Совсем тебя одного оставить нельзя. Вэй Ин поддержал: — Конечно, нельзя. Разве я не говорил тоже самое? Теперь мало того, что я не знаю о том, что происходит в твоей жизни, даже Ю Джингу ты не рассказываешь. Мне смешно смотреть на его взволнованное лицо, пытающееся что-то у меня выспросить. Вэй Ин знал свою сестру очень хорошо. С малых лет на ее плечи легла ответственность за маленького ребенка, который не мог до конца понять, что родители больше не вернутся, поэтому она обзавелась дурной привычкой держать все в себе. Чем больше была ее проблема, тем молчаливее она становилась. Но даже если она так привыкла оберегать младшего брата, разве партнёр не тот, с кем нужно разделять горе и радость? Помолчав несколько секунд, Чан Лан улыбнулась: — Не беспокойся обо мне слишком сильно. Сейчас мне со всем помогает господин Цзян. По поводу Ю Джинга… Возможно, мне действительно стоит с ним поговорить, раз он так беспокоится. Вэй Ин больше не стал допытываться у сестры о ее личных делах, думая, что его учитель литературы такими темпами не сможет оплатить счет перед ним. В конце концов, для Чан Лан он всего лишь младший брат, а для Вэй Ина важнее всего было, чтобы кто-то мог оказать ей поддержку. Даже если Ю Джинг был излишне робким в каких-то моментах, его нельзя было назвать равнодушным к возлюбленной. К тому же, пока Цзя Хаофэй, отец Цзинь Тэнфэя и руководитель Чан Лан, заботился о ней, можно было не переживать о конфликтах и сложностях на работе. Подул вечерний прохладный ветер и Сюй Чжун закрыл окно. Празднование Цинмина подходило к концу и он с семьей в атмосфере глубокого траура вернулся домой. Младший сын никак не мог утешить своих родителей, для которых в такие моменты особенно уподоблялся призраку, поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как уйти в свою комнату. Взяв с полки сборник стихотворений, Сюй Чжун достал из него фотографию и поставил книгу на место. Слегка погладив бумагу кончиком пальца, он посмотрел на изображенных на ней братьев. Сюй Чаошэн умер почти три года назад, но оставил после себя много сложных эмоций. Родители будто бы помнили его совсем другим, чем его запомнил Сюй Чжун, но даже если в виду возраста или психологической травмы его воспоминания несколько исказились, одно Сюй Чжун знал точно: пусть он в действительности не может и не должен заменять старшего брата, он может пойти по его стопам и стать хирургом. Это было единственным способом связать себя с Сюй Чаошэном и реализовать его мечту помогать людям. Сюй Чжун некоторое время смотрел на свое сокровище, после чего убрал снимок в ту же самую книгу. В честь праздника все его занятия были отменены, но самообучение все еще существовало. Аккуратно разложив школьные принадлежности вокруг себя, Сюй Чжун включил настольную лампу и некоторое время терпел, прежде чем нашел тетрадь, которую понемногу переписывал. Несмотря на неспешность в этом деле, поскольку большая часть времени уходила на ведение новой, он уже практически добрался до самых поздних записей, на которых кофейный отпечаток был особенно ярким. Сюй Чжун снова вспомнил о Сюй Чаошэне, таким, каким его больше никто не запомнил. Чан Вэймин определённо был другим человеком, но в какой-то степени напоминал и брата, заставляя Сюй Чжуна чувствовать себя странно. Их образ мышления во многом отличался, но жесты, некоторые привычки и манера разговаривать были довольно похожи. Однако, было также очевидно, что Сюй Чжун редко проявлял интерес к посторонним людям, поэтому не было ничего удивительного в отсутствии опыта и неизбежном желании сравнивать кого-то с самым важным человеком, которого больше не было в живых. Сюй Чжун несколько секунд смотрел на кофейные пятна, словно те могли исчезнуть от его пристального взгляда. Но проиграв это странное сражение, он закрыл тетрадь, оставив ее неуместно лежать на столе. Он предпринял несколько попыток сконцентрироваться на домашней работе, но сегодня был слишком неподходящий день, чтобы игнорировать заполняющие голову мысли. Одно яркое по целым двум важным причинам воспоминание всплыло в памяти. Четыре года назад, когда брат еще был жив и впервые очень сильно поссорился с родителями, сбежав из дома без ключей, в одной лишь домашней одежде, двенадцатилетний Сюй Чжун побежал за ним. Тогда было прохладное начало марта и он больше всего беспокоился о том, чтобы старший брат не заболел, поэтому взял теплые вещи, но совсем забыл про телефон. В конце концов Сюй Чжун потерял брата из виду, оказавшись в каком-то безлюдном переулке. Застыв в раздумьях всего на несколько секунд, он услышал собачий лай и детский испуганный вскрик. В этот же безлюдный переулок забежал ребенок, очень сильно напуганный. Сюй Чжун испытал инстинктивное желание закрыть его своим телом, в то время как тот забежал к нему за спину. Но никакой собаки так и не появилось. Ребенок поспешил оправдаться: — Да, на поводке, но ведь не в наморднике! И вообще, ты слышал как страшно она гавкала? Хорошо хоть она сюда не прибежит, вряд ли ее хозяйке придет на ум зайти в этот вонючий переулок. Кстати, а ты чего тут делаешь? Мальчик, казалось, только сейчас заметил, насколько странно смотрелся опрятный и хорошо одетый ребенок в каком-то грязном пустующем месте. — Я искал брата, мне показалось, что он повернул сюда. Ребенок еще раз окинул его оценивающим взглядом и заключил: — Ты не обижайся, но ты похож на зануду, который редко гуляет. Получается, ты искал брата и потерялся? Скажи улицу, на которой ты живешь и я, Чан Вэймин, провожу тебя. Сюй Чжун все еще переживал, поэтому вознамерился уйти: — Я ищу брата. Чан Вэймин, кажется, слишком перепугался из-за собаки и не хотел оставаться один, поэтому поспешил подстроиться: — Ладно! Тогда поищем твоего брата. Я знаю эту улицу, поэтому со мной ты не потеряешься. Кстати, я живу на другой и там я еще лучше ориентируюсь! Но сюда я прихожу покататься на скейт-площадке. Кстати, я могу показать тебе трюк! Сюй Чжун шел вперед, осматриваясь по сторонам, и совсем не хотел отвлекаться на что-то другое, поэтому все сильнее раздражался. Но его спутник этого, казалось, вовсе не замечал. — Кстати, разве я не говорил, что меня зовут Чан Вэймин? Но ты так и не сказал свое имя! А что насчет твоего брата, как он выглядит? Так двое бродили некоторое время, один все время спрашивал, а другой лишь иногда отвечал. Они шли в сторону дома Сюй Чжуна, пока тому не показалось, что он увидел фигуру своего старшего брата совсем некстати через дорогу. Под влиянием эмоций он вознамерился перебежать ее, но был рывком возвращен обратно. Детское лицо перед ним оказалось рассерженным: — Сюй Чжун, вот это уже опасно! Ты знаешь, как меня сестра ругает за такое, хотя я по сторонам смотрю? А с виду и не скажешь! Сюй Чжун оттолкнул Чан Вэймина, совершенно не контролируя силу, и тот упал, больно ударившись об собственный скейтборд. — Ай! Ты еще и нападаешь! Больно! Посмотри, у меня кровь идет! На этот раз Сюй Чжун растерялся, не предпринимая попыток сбежать, и помог Чан Вэймину встать, действительно замечая стертую о верхнюю часть доски кожу. Взгляд его сделался по-настоящему виноватым и он взял в одну руку скейтборд, другой схватил чужое предплечье и потащил пострадавшего в сторону аптеки. Но Чан Вэймин заметил: — Куда ты меня тащишь? У тебя, что, есть с собой деньги? Сюй Чжун вспомнил, что не взял ничего, кроме теплой одежды, и остановился, готовый расплакаться от ощущения беспомощности. Видя, что у серьезного не по годам ребенка уже глаза на мокром месте, Чан Вэймин не удержался и рассмеялся. — А-ха-ха-ха-ха, не переживай так, на самом деле это ерунда, посмотри сколько у меня ссадин. Но какой же ты странный! Ты сказал, что твой брат поссорился с родителями и поэтому ушел из дома, но если бы меня кто-то так искал, когда я психую! Ах, точно, ты сказал, что твой брат раньше так не поступал. Тогда Чан Вэймин помог Сюй Чжуну найти улицу, на которой тот жил. И хотя он бесконечно хвастался своими навыками ориентирования, на самом деле несколько раз поворачивал не туда, из-за чего родители Сюй Чжуна чуть не сошли с ума от беспокойства. Чан Вэймин тогда не стал заходить к нему домой, чтобы обработать рану, лишь наказал запомнить имя своего спасителя и позвал как-нибудь поиграть на скейт-площадке. Тогда Сюй Чаошэн вернулся лишь на следующий день, а Сюй Чжун так и не принял приглашение Чан Вэймина. И только в этом учебном году, проверяя результаты вступительных экзаменов, он задумался, мог ли это быть тот самый Чан Вэймин. Разъезжающий всюду на круизире школьный хулиган, внезапно становящийся ответственным за других в критические моменты, скорее всего не мог оказаться кем-то другим. Сюй Чжун в который раз со вчерашнего происшествия посмотрел на свою руку, будто ожидал увидеть на ней божественное свечение. Но рука, как назло, оставалась прежней, напоминая о постыдных чувствах, которые всполошили сердце из-за простого прикосновения. Что это могло значить? Неужели все поддразнивания Чан Вэймина из-за вредности Сюй Чжуна, который действительно был обижен на то, что его не вспомнили, сыграли в итоге с ним злую шутку? Мог ли он влюбиться в этого человека? Сюй Чжун нахмурился и накрыл место соприкосновения другой рукой, сжимая до боли. Бред. Это абсолютно невозможно. Как такое вообще могло произойти? И пусть это полная чушь, нельзя допустить, чтобы это зашло еще дальше. С этого момента лучше держаться подальше от Чан Вэймина.