Бессмертие не терпит суеты

Вэй Ин несколько негодовал. Зная личную историю Сюй Чжуна, он действительно хотел помочь этому ребенку. Любой хоть немного неравнодушный человек проникнется симпатией и сочувствием к подростку, который никогда не получал от родителей заслуженных любви и внимания. Но у Вэй Ина были и личные причины — ему действительно не нравилось, когда двух братьев сравнивали. Разве Сюй Чжун не возненавидит старшего Сюя, когда вырастет, из-за того, что того всегда ставили ему в пример? И как будто этого мало, он еще и попадет в ловушку проживания чужой жизни, не занимаясь тем, что нравится. Вэй Ин и в этой жизни не привык проходить мимо чужой беды, прославившись в средней школе вспыльчивым характером из-за парочки раздутых донельзя историй. Так что он действительно намеревался помочь. Но что не так с Сюй Чжуном? Разве дети, да к тому же в переходном возрасте, должны быть так настойчивы в том, чтобы портить себе жизнь по заветам родителей? Вэй Ин действительно старался: — Одноклассник Сюй. Молчание. — Сюй Чжун. Снова молчание. Вэй Ин решил, что людей такого типа можно только дразнить, чтобы хоть немного выковырять их из скорлупы. — А-Чжун. Не получив никакой реакции, Вэй Ин подумал: «Ну конечно он уже привык к этому, так что я теряю хватку, допуская стагнацию в дразнилках. Сюй Чжун, это ты меня вынуждаешь» — Сюй-гэгэ. Вэй Ин вложил в это обращение больше ноток флирта, чем братского уважения, хотя с тех пор, как к нему вернулись воспоминания, он не позволял себе флиртовать с другими. Но сейчас ситуация была совсем другая. Из-за инцидента с «красивой спиной» Чан Вэймин породил слухи о своей ориентации, еще и втянул в это другого человека, так что был искренне убежден, что Сюй Чжун злился за свою репутацию. Вэй Ин на самом деле не хотел, чтобы все так сложилось, но теперь мог только использовать эту ситуацию, как рычаг влияния. Как и ожидалось, на этот раз Сюй Чжун не сдержался: — Ты знаешь значение слов? Как можно использовать одновременно «А-» и «гэгэ»? Сядь как положено! Этот тон напомнил Вэй Ину Лань Чжаня в юности, поэтому он еще больше воодушевился и послушно опустил ноги со стула, наклонившись ближе, чтобы еще немного подразнить. — Конечно, знаю. Одноклассник Сюй, только не оставляй меня на дополнительные еще и по китайскому, иначе я правда начну думать, что ты жить без меня не можешь! Сюй Чжун вдруг несдержанно ответил: — Вздор! Вэй Ин прыснул со смеху и все-таки объяснил: — Просто, я ведь не знаю, когда у тебя день рождения, поэтому и кто из нас старше тоже не знаю. Если логично предположить, что мы ровесники, то у меня, например, тридцатого июля, середина года, так что все равно сложно сказать. Сюй Чжун подумал о том, что не было вообще никаких причин в этом разбираться. Но не сказал вслух ни ответ на вопрос, ни свои размышления, потому что чувствовал, что и так уже вел себя глупо, начав идти на поводу у проблемного ученика. Однако, Вэй Ин не планировал заканчивать разговор так скоро. Теперь он собирался учинить небольшой скандал. — Ты все еще не хочешь со мной разговаривать? Я практически каждый день занимаюсь с тобой математикой, а после слоняюсь туда-сюда, ожидая второе дополнительное, пока ты занимаешься музыкой. И все потому, что ты не захотел разделить со мной ответственность за пролитый кофе на твою тетрадь, но все-таки разве не именно ты это сделал? Я всего лишь хочу справедливости, поэтому я не прошу о многом: я послушно принимаю наказание и занимаюсь с тобой, пока ты переписываешь свою тетрадь, но и ты пойди мне на встречу: удели мне хоть немного внимания! Сюй Чжун перебил его: — Не отвлекайся сам и не отвлекай других. Вэй Ин успел сказать так много слов, но не получил оригинального ответа и в этот раз, поэтому не мог смириться уже из принципа. — Разве ты не должен помочь мне стать лучше, раз сам инициируешь мои наказания? Так вот, уважаемый одноклассник Сюй, для каждого человека нужен свой подход: я, например, гораздо лучше сосредотачиваюсь, если время от времени переключаю деятельность. Я не могу делать вид, что рядом со мной нет человека и не могу не пытаться разговаривать с ним хотя бы иногда! Сюй Чжун чувствовал, что ему действительно не хватает рычагов влияния, некоего устройства, которое позволило бы ему заставить Чан Вэймина не шуметь. Сначала они попытались заниматься в библиотеке, но кто знал, что проблемный ученик лишен всякого стыда настолько, что мешал всем остальным учиться? И когда Сюй Чжун решил пожаловаться своему дяде, он никак не ожидал, что вместо воспитательной беседы с Чан Вэймином, тот придумает, как оставить их наедине. Возмутитель спокойствия же совсем не беспокоился о таких вещах, потому что был прекрасно осведомлен об их причинах. Вместо этого он беспрестанно вздыхал про себя: когда они с Сюй Чжуном только-только начали общаться, он сравнивал его с Лань Чжанем и подмечал мягкость и ведомость первого по сравнению со вторым нефритом ордена Гусу Лань даже в молодости. На второй неделе он подумал, что Сюй Чжуна почти также весело дразнить, как Лань Чжаня. Но прошел уже месяц, и он понял, что никак не может влиять на этого человека, потому что ко всем уловкам тот уже привык и не реагировал. Проведя краткий анализ наибольшей чувствительности Сюй Чжуна, Вэй Ин убедился в том, что тот был подростком в пубертате. Ничего не могло взволновать его больше семьи или намеков на романтический интерес. Касаться первой темы было слишком подло, а в случае шуточного флирта Чан Вэймина, Сюй Чжун вероятно злился, потому что это порождало слухи и оскорбляло его, ведь он наверняка мечтал о серьёзной и воспитанной девушке, которая смогла бы достойно подниматься с ним вверх по социальной лестнице. Но помня Лань Чжаня, каким он был, и какие странные предпочтения в его лице имел, Вэй Ин какое-то время сомневался. Как он мог даже несерьезно флиртовать с кем-то еще, когда у него есть партнер, жадный до уксуса? Позже он справедливо рассудил, что ничего не берется из воздуха. Если у Лань Чжаня была мать, которая повлияла на его формирование симпатий, то у Сюй Чжуна, насколько Вэй Ин успел разобраться, не было значимых фигур, которые воспитали бы в нем интерес к таким людям, как Вэй Ин. В конце концов, в современном мире такое всего лишь шутки, принятые между парнями, а Сюй Чжун пока не научен развлекаться. Поэтому Вэй Ин действительно умудрялся чувствовать себя благодетелем, выводя одноклассника из себя. — Гэгэ, ладно, я был не прав. Ты такой мудрый и воспитанный, совсем как взрослый, поэтому я буду называть тебя гэгэ. Кончики ушей потенциального «гэгэ» слегка покраснели и он наконец четко ответил: — Нет. Пальцы Вэй Ина по привычке слегка зудели, когда он видел такую знакомую манеру вести себя и смущаться. Ему действительно хотелось немного ущипнуть Сюй Чжуна за ушко, но он усилием воли сдержал такой странный порыв. — Сюй Чжун, я не слышал никогда «да» из твоих уст. Знаешь ли ты, что отсутствие контраста и разнообразия обесценивает твое «нет»? Так вот, прости, но я уже не могу его воспринимать всерьез. Тебе не нравится никакое обращение, а нейтральное «Сюй Чжун» ты игнорируешь, так что, гэгэ, не вини меня в том, что я ищу к тебе подход! Сюй Чжун нахмурился, чувствуя, что это «гэгэ» определенно резало ему слух. Не так как обращение к старшему брату, но именно этим это ощущение и было странно. Пару раз возмущённо открыв и закрыв рот, он так ничего и не сказал. Вэй Ин снова про себя посетовал: «Они ловко придумали с тем, чтобы я развлекал их дорогого родственника, но на самом деле ничем не хотят помочь. Более того, эта идея с «наедине» очень странная!» Каким бы толстокожим не был Вэй Ин, вся ситуация казалась ему слишком абсурдной и смущающей, как-будто взрослые пытались свести двух детей, не спрашивая их мнения. Поэтому после дополнительных занятий на выходе из кабинета Вэй Ин схватил Сюй Чжуна за руку, чтобы удержать его на месте. На самом деле, он хотел как можно поскорее избавиться от необходимости флиртовать с посторонним человеком, поэтому уже кое-что придумал. Но стоило ему едва коснуться нежной кожи, как его внезапно ударило током, заставляя отдернуть руку. И если в статическом электричестве не было ничего необычного, то странное волнение, разлившееся по всему телу, заставило его не только покрыться мурашками с головы до пят, но и пропустить пару ударов сердца. Его мысли так сильно спутались, что на какое-то время он был оглушен и не мог найти в себе силы пошевелиться. — Вэй-сюн, Сюй Чжун, — наконец позвал нерешительный голос, но по непонятной причине ни от кого не получил никакой реакции. Цзинь Тэнфэй, который и так делал одолжение своему другу, внутренне возмущенно топнул ногой. Ему совсем не хотелось взаимодействовать с кем-то настолько пугающе холодным и важным, особенно когда ему внезапно отказались в этом помогать, но он уже был здесь, поэтому продолжил. — Вэй-сюн сказал, что к тебе можно обратиться, если нужна помощь с заданием, так что, если тебя не затруднит… Сюй Чжун, который тоже почувствовал себя очень странно, постарался взять себя в руки и успокоиться, на этот раз внимательно слушая Цзинь Тэнфэя, но никто из них никак не мог ожидать, что Чан Вэймин, один знающий о том, что у него на уме, вдруг снова крепко схватит Сюй Чжуна за руку! Цзинь Тэнфэй потерял дар речи и в ужасе захлопнул рот, оглядываясь назад. Вэй Ина обстановка вокруг совсем не интересовала, потому что сейчас он был целиком поглощен ощущением, которое вызвало прикосновение к Сюй Чжуну. Он почувствовал, как у него вдруг сбилось дыхание, в животе завязался узел и ноги слегка подкосились. На этот раз их не ударило током и реакция тела была совсем необъяснимой: как-будто он взял не одноклассника за руку, а как минимум поцеловал возлюбленного, по которому томился десятки лет! Но не успел Вэй Ин утонуть в этом странном чувстве, как вдруг Сюй Чжун, напрягшийся всем телом, резко вырвал руку и отвернулся. Вэй Ин чувствовал, что его собственные ноги стали немного ватными и он никак не мог твердо стоять на них, поэтому отшатнулся назад и ударился головой об дверь. Цзинь Тэнфэй, совершенно ошеломлённый, бросился к другу, чтобы помочь ему прийти в себя, слегка придерживая его. Чан Вэймин, казалось, несколько секунд мучился от сильной мигрени, но когда его взгляд наконец прояснился и он начал искать фигуру сбежавшего одноклассника, Цзинь Тэнфэй крепче сжал руку на его плече. Теперь Вэй Ин огляделся вокруг и увидел группы учеников, которые бросали на них взгляды и перешептывались. Цзинь Тэнфэй тоже их видел, поэтому сказал громко и четко: — Вэй-сюн, пойдем домой! Мне неправильно было навязываться лучшему ученику, упрашивая помочь с домашним заданием, все-таки разве это было не неуважение его времени? Конечно, он разозлился! Пусть Цзинь Тэнфэй и сам не понимал, что произошло с его другом, но защита своих была для него первостепенным делом. Окружающие люди могли видеть только как Чан Вэймин схватил Сюй Чжуна за руку, а тот вырвался и ушел, пока Цзинь Тэнфэй просил помочь ему с заданием. Многие ученики тоже часто подумывали о том, что могли бы задать лучшему ученику интересующие их вопросы, избежав обращения к строгим учителям, но теперь разочаровались в Сюй Чжуне из-за его высокомерия. Вэй Ин не знал о том, что из-за его спонтанного поступка все так обернулось, но Цзинь Тэнфэй спросил его, когда они наконец вышли из школы: — Разве все затевалось не для того, чтобы Сюй Чжун больше общался с другими? Вэй-сюн, но что же мне теперь делать? Я все еще никак не могу решить это задание! На самом деле Цзинь Тэнфэй и не рассчитывал, что сможет получить от Сюй Чжуна помощь, поэтому совсем не расстроился. Он надеялся получить отказ и обратиться к Чан Вэймину, взывая к взаимопомощи и к тому, что он действительно старался, просто не мог прыгнуть выше головы. Но чего Цзинь Тэнфэй не мог предположить, так это того, что его друг просто возьмет и прилюдно опозорит лучшего ученика, выставив его в дурном свете. Вэй Ин все еще размышлял о другом. — М-м, я сделаю это для тебя. Пусть сегодня мы потерпели неудачу, ты обязательно должен попытаться поговорить с ним в следующий раз. У Цзинь Тэнфэя по спине пробежали мурашки. — С тех пор, как родители наняли мне репетитора, у меня полно заданий, с которыми мне нужна помощь, но он возненавидит тебя, а заодно и меня уже после одного раза! Вэй-сюн, если он в чем-то перешел тебе дорогу и ты хочешь его проучить, скажи мне прямо, я ведь твой друг! Вэй Ин наконец заподозрил что-то неладное: — Что значит «проучить»? С чего бы мне этого хотеть? Цзинь Тэнфэй растерялся. — Тогда что это было? Сам рассуди: на глазах у стольких людей ты вынудил Сюй Чжуна вспылить и повести себя грубо, когда я попросил у него помощи. Как думаешь, что теперь о нем подумают? До Вэй Ина наконец дошла другая сторона произошедшего. Из-за того, что он все это время был поглощен отвлеченными мыслями, он упустил из виду самое важное: на этот раз он правда обидел человека. Вэй Ин неловко потер подбородок, но вслух сказал совершенно иное: — Ну и что? Я ведь на самом деле не сделал ничего дурного, просто подержал его за руку, всего лишь хотел проверить свою догадку, такая же мягкая ли его кожа на ощупь, как и на вид. Цзинь Тэнфэй не знал, что и сказать. Вэй Ин на самом деле не мог вспомнить ни ощущение чужой кожи, ни то, что происходило с его мыслями в тот момент. Как бы он ни старался, его сознание будто бы сопротивлялось тому, чтобы вернуться к этому состоянию. Но даже если у него не было конкретики, он точно мог сказать, что это было нечто очень важное, и вероятность того, что Сюй Чжун на самом деле может оказаться Лань Чжанем была высока как никогда. Но сначала Вэй Ин должен продумать план действий, с помощью которых он планирует в этом разобраться больше не устраивая такой переполох. Когда Вэй Ин зашел домой, он услышал звук кипящей воды и увидел, что на кухне горит свет. — А-Мин, ты поздно! Вэй Ин немного задержался, проведя некоторое время в компьютерном клубе, а после помогая Цзинь Тэнфэю с учёбой. Причина была в том, что родители этого весьма талантливого художника не были впечатлены его успехами на этом поприще. Хоть их сын и ходил в среднего уровня старшую школу, на самом деле они были обеспеченной семьей, в которой отец хотел вырастить себе достойного преемника на роль высокой должности в компании, в которой сам работал. Поэтому когда Цзинь Тэнфэй устроил истерику по поводу того, что будет учиться только вместе со своими друзьями, ему пошли навстречу с одним условием. И именно из-за этого условия Цзинь Тэнфэй теперь был окружен репетиторами, для которых тщательно поддерживал видимость понимания того, чему его обучали. На деле же он прибегал к друзьям, чтобы попросить их о помощи. Впрочем, к Чан Вэймину родители Цзинь Тэнфея, в отличии от семьи Лэй, были весьма расположены, потому что благодаря их дружбе они смогли отхватить в свою компанию такой лакомый кусочек, как Чан Лан. Вэй Ин улыбнулся и, небрежно сбросив обувь, поспешил к источнику звука. — Цзе-цзе, я дома! Чан Лан только и делала, что проводила время у компьютера, часто забывая поесть, поэтому обладала довольно хрупким телосложением. Слегка пошатнувшись из-за налетевшего на нее с объятиями младшего брата, она легонько хлопнула его по предплечью. — Сколько тебе говорить о том, насколько большим ты вырос, чтобы вот так вот виснуть на людях? Вэй Ин заканючил, словно ему внезапно стало пять лет: — Цзе-цзе, насколько большим я могу быть, если ты так редко стала появляться дома, вспоминая обо мне только по праздникам? Посмотри, я так тоскую, что у меня пропал аппетит и теперь я напоминаю ходячий скелет. Чан Лан росла с этим маленьким манипулятором, поэтому уже совсем не велась на его речи. — Не вали с больной головы на здоровую. Ты такой худой, потому что ленишься готовить, хотя уже совсем большой. И хотя сестра отчитывала его, Вэй Ин с интересом заглянул в кастрюлю, в которой варился традиционный сычуаньский суп. — Как твои успехи? Ю Джинг жалуется мне, что хотя ты и стала часто оставаться у него ночевать, на самом деле ты продолжаешь работать допоздна. Ресницы Чан Лан слегка задрожали и она ответила непривычно тихо: — Ты же знаешь, как я люблю свою работу. Вэй Ин действительно хорошо это знал, как и прекрасно понимал, что каждый добросовестный гражданин должен быть влюбленным в свою работу на благо компартии Китая. Помимо прочего, он ничего не мог предъявить своей сестре, будучи у нее на полном обеспечении. Когда он порывался найти подработку, Чан Лан не позволяла ему, настаивая на усердной учебе и занимая его программированием. Именно с помощью последнего Чан Вэймин на самом деле уже скопил в тайне некоторую сумму, позже планируя потратить ее на подарок для сестры, но сейчас ему не оставалась ничего, кроме как перевести тему. — М-м, пахнет и выглядит вкусно. Ты устала? Может быть, посмотрим какой-нибудь фильм сегодня? Чан Лан улыбнулась и утвердительно кивнула. Но все же сама вернулась к недавней теме, чтобы поделиться. — На самом деле, я просто заканчиваю один важный для меня проект, на который сейчас уходит много свободного времени. Когда я наконец разберусь с этим, я хочу взять накопленный отпуск, чтобы съездить с тобой, Ю Джингом и нашими друзьями в Юньнань. Если А-Фэй и А-Цян тоже присоединятся, я буду рада. Вэй Ин довольно улыбнулся и слегка дернул ее за рукав. — Цзе-цзе, тогда ты должна выложиться на полную и закончить свой важный проект как можно скорее. — Разве может быть иначе? Кстати говоря о А-Фэе и А-Цяне, у них все хорошо? Чан Лан, казалось, о чем-то переживала, поэтому гипнотизировала шпинат, который нарезала для супа. Вэй Ин воспользовался ее растерянностью и стащил кусочек свинины прямо из кастрюли, в конце концов получив шлепок по руке. Нисколько не смущённый, Вэй Ин закинул мясо в рот и лениво ответил: — Фто мофэт у них пфыть не так? Чан Лан разозлилась и наконец перестала быть непривычно тихой: — Самое главное, что у тебя все так! Сколько раз было сказано есть как положено, вместе со всеми, за столом, не воруя еду?! Младший брат совсем не чувствовал себя виноватым и дожевал кусочек с большим аппетитом. — Цзе-цзе, это все потому что ты вкусно готовишь. Я не могу удержаться каждый раз! Чан Лан продолжала хмуриться, но на сердце у нее потеплело. Как бы сильно мир вокруг нее не изменился, ее младший брат оставался прежним. — Кстати говоря, ты подружился с кем-нибудь в этой школе? Вэй Ин хмыкнул. Значит Ю Джинг не нашел в себе смелости поделиться с возлюбленной тем, что он научился использовать ее младшего брата. — Есть один хороший ребенок, я думаю, мы вполне можем называться с ним друзьями. В глазах Чан Лан появился заинтересованный блеск. Она сама так и не пошла в старшую школу в свое время из-за нехватки средств, поэтому очень хотела подарить брату такую возможность. — Правда? Как зовут, из какой семьи? — Угу. Ах, Сюй Чжун, действительно соответствует своему имени, он очень важная шишка и у него такие серьезные родители, что сам он тоже уже как-будто лишился жизни. Гордость школы, между прочим. Чан Лан разлила суп по чашкам и сказала, улыбаясь: — Зато в тебе полно жизни! Ах, молодость. Обязательно приводи его в гости, я хочу с ним познакомиться. Теперь я действительно чувствую, что устала. Я так любила читать раньше, но уже который год не могу добраться до последней книги, которую мне одолжили на время, не говоря уже о том, что давно должна была ее вернуть. Чан Вэймин изобразил недовольство, помогая сестре накрыть на стол: — Цзе-цзе, что значат твои слова? Разве мы не собирались посмотреть фильм вместе? Как ты можешь все еще говорить о вымышленных персонажах, когда у тебя такой красивый и вполне реальный брат? Когда все тарелки были расставлены, Чан Лан дала ему легкий подзатыльник, весело улыбаясь. — И совершенно скромный! Впервые за много дней Чан Вэймин сытно покушал, поэтому был доволен, как кот. Но даже если просмотр фильма с сестрой смог немного отвлечь его, вопросы о личности Сюй Чжуна волновали его всю ночь, мешая заснуть вплоть до пяти часов утра.