Как закадрить адвоката-натурала. Практическое пособие.

      Очередное утро очередного рабочего дня для Никиты опять началось не с кофе, а со скоропалительных сборов на работу. В свои двадцать шесть лет он работает адвокатом в средней юридической фирме. Живёт один в квартире студии, в южной столице Украины — Одессе.       В этом городе Никита родился, вырос и уезжать не планировал, поскольку Жемчужина у моря, как нарекли Одессу в известной песне, была, по мнению парня, самым подходящим местом жительства. Как город-миллионник, она обладала развитой инфраструктурой, но, в отличие от столицы, отсутствовали пятичасовые пробки и прочие недостатки мегаполисов. И, конечно же, вишенкой на торте было море. То, которое запало в самое сердце парня ещё с детства и было отрадой в самые тяжёлые моменты, так как именно к морю он приходил, чтобы отвести душу.       Несмотря на отсутствие многочасовых пробок, заторы на дорогах всё-таки были, из-за чего дорога на работу — при неправильном выходе из дома — занимала час времени. Опоздав в офис на двадцать пять минут, Ник фурией пронёсся мимо ресепшна, кивнув секретарше Татьяне, и залетел в свой кабинет, молясь о том, чтобы начальник не заметил его опоздания. На часах было 9:30, а первая запись сегодня была на 10:00, но, понятное дело, это никого не волновало. В кабинет никто не залетает, не орет и не кидает гневных взглядов, следовательно, можно выдохнуть и всё-таки сделать кофе, которым он обделил себя с утра.       Никита зашёл в маленькую кухню для персонала, где располагалась кофеварка, холодильник, пара навесных шкафов для посуды и столик с четырьмя стульями. Открыв навесной шкафчик, парень грустно вздохнул, так как, судя по всему, Татьяна опять делала уборку и переставила его чашку на самую верхнюю полку. Сделала она это не со зла, у них были хорошие отношения, да и девушка была добрая, но и высокая. При росте сто семьдесят пять, Таня носила десятисантиметровый каблук и легко доставала до всех полок, в отличие от Ника, в котором с трудом набегало сто семьдесят сантиметров. И что делать? Нужно тянуться, тянуться, тянуться, и… появилась чужая рука, которая с лёгкостью взяла злополучную чашку и поставила на стол перед Никитой. Парень резко обернулся и уперся взглядом в широкую мужскую грудь, обтянутую белой рубашкой. Поднял глаза, и всё, ступор, приплыли… — Доброе утро, — уверенно и спокойно произнес низкий, слегка прокуренный голос. — Д-доброе, спасибо, Матвей. — Чёрт-чёрт, Ник хотел провалиться сквозь землю, но, к сожалению, в жизни так не бывает и необходимо с достоинством принимать любые, даже самые смущающие, ситуации. — Да не за что. — Мужчина сделал пару шагов назад, но пристального взгляда не отвел.       Никита вернулся в исходное положение и всё-таки сделал себе этот чёртов кофе. Глянув быстро на часы, понял, что до встречи осталось пять минут, и унесся к себе в кабинет, не оглядываясь.       Ну надо же было парню с самого утра встретить предмет своего обожания. Его и так бесила эта влюблённость, так они ещё и пересекались постоянно. Дело в том, что Никита был открытым геем, и, что удивительно для постсоветской страны, в фирме его за это никто не гнобил, все относились к нему как к обычному парню. Скорее всего, причиной этому послужило его поведение, а именно отсутствие стереотипной жеманности и наличие нормального, хоть и стильного, внешнего вида: строгие костюмы сдержанных цветов по фигуре, средней длины русые волосы, само собой, отсутствие макияжа, да и, в общем, ничто не выдавало в парне его ориентацию. Он ни к кому не приставал, да и с намёками не лез, так как у Ника был принцип: коллеги — табу.       Да и узнали в офисе не оттого, что он кричал об этом на каждом шагу. Просто в самом начале работы к нему активно подкатывала помощница адвоката Кристина, и, когда эти заигрывания конкретно достали парня, он не выдержал и достаточно резко гаркнул, что девушки его в этом смысле не интересуют. Эту картину застали некоторые коллеги, отчего весь день пребывали в прострации, но на следующий практически каждый в офисе посчитал своим долгом подойти и уточнить правдивость этой информации. На удивление, с Кристиной у них отношения наладились, да и со всей женской частью коллектива остались очень хорошими. Мужчины же, в свою очередь, по началу смотрели на него с опаской и несильно шли на контакт, но со временем, придя к пониманию, что им ничто не угрожает, успокоились, и кто больше, кто меньше, но сблизились.       За полтора года работы в этой фирме Никита смело мог сказать, что отношения с коллективом у него хорошие, пока два месяца назад к ним не пришёл новый тридцатидвухлетний адвокат по хозяйственным делам Андрусенко Матвей Георгиевич.       Сначала он со всеми знакомился и притирался на равных, включая и Ника, но в какой-то момент до него всё-таки дошла информация о сексуальной ориентации последнего, и явное отвращение на лице и большая дистанция не остались незамеченными никем. Судя по всему, коллеги пытались хоть немного изменить его отношение, ссылаясь на «безобидность» их «особенного» сотрудника. Отчасти это помогло, и Матвей перестал шарахаться и шипеть при виде несчастного парня, но на маломальский контакт он пошёл, только обратив внимание на одарённость молодого сотрудника, так как для него было удивительно, что какой-то пидорок может так хорошо разбираться в юриспруденции и уверенно выступать в суде.       У Никиты же, в свою очередь, было диаметрально противоположное видение этой ситуации. Как только они познакомились, парень обомлел, ведь Андрусенко был полностью в его вкусе, он как будто бы вышел из его сокровенных снов, воплощая собой идеал. Брюнет ростом сто девяносто, с крепким подтянутым торсом, длинными ногами и в костюме по фигуре смотрелся великолепно, а его зелёные глаза, заглядывающие в душу, завораживали. Первую неделю Никита постоянно одёргивал себя, чтобы, не дай Бог, не сорваться и не начать флиртовать. Когда Матвею стало известно о его ориентации и отношение к нему изменилось, несмотря на сильную обиду, в глубине души Ник был даже рад. С такой дистанцией и отношением бояться за свой срыв не приходилось, и была надежда, что со временем чувства остынут из-за постоянной грубости. Не тут-то было. Время шло, отношения налаживались, а чувства и не думали исчезать. Таких ситуаций, как сегодня утром с чашкой, чтобы они напрямую взаимодействовали и были в такой близости друг от друга, было крайне мало, но и этого было достаточно, чтобы душа трепетала.       Рабочий день пролетел незаметно, и вот русоволосый парень стоял на крыльце офисного здания и понимал, что если день начался с одного места, так этим местом и закончится. На улице шёл дождь, поправочка, шёл ливень, Ник без зонта, а до остановки автобуса идти минут двадцать. Собравшись с духом и решив начать уже этот мокрый марафон, Никита замер, увидев остановившуюся перед ним машину. Окно опустилось, и выглянула голова Матвея. — Подвезти? — еле слышно из-за шума дождя спросил он. — Мне в Аркадию, не стоит, я на автобусе, — промямлил парень. — Мне тоже, я слышал, что мы живём рядом, садись, довезу. — И окно закрылось, не давая возразить. Сев в машину, Никита пристегнулся и промямлил адрес. — Почему ты со мной так разговариваешь? Ты всегда говоришь уверенно и чётко, что не так? — с нотой раздражения спросил Матвей, не отрываясь от дороги. — А, эм… — Ладно, давай я начну. Я хотел перед тобой извиниться за своё прошлое нехорошее отношение. Просто я не понимаю и никогда не пойму твоего образа жизни. Я воспитывался в обычной постсоветской семье, где с детства слышал об отвратительности подобных отношений. Скорее всего, я бы и дальше так к тебе относился, если бы не заметил твоих удивительных способностей в юриспруденции. Ты замечательный адвокат, и это разрывает все мои шаблоны насчёт геев, так же как и то, что ты не заигрываешь с мужиками, не носишь цветастые рубашки и не красишь губы блеском. Я даже жалею о том, что мне вообще рассказали о твоей ориентации. Если бы я не знал, то мы могли бы нормально общаться. В общем, прости.       Возникла неловкая пауза, которую ни один из них никак не мог нарушить, и всё же через несколько бесконечно длящихся минут Никита выдавил: — Мы и сейчас можем… — Парень заламывал свои пальцы и неотрывно смотрел на бардачок. — Что? — Мы и сейчас можем нормально общаться. Я всё понимаю и не держу на тебя зла. Обещаю никогда к тебе не лезть и максимально создать условия, чтобы ты не вспоминал о моей ориентации, так что мы можем начать всё с чистого листа. — Машина остановилась у дома русоволосого, и Матвей перевёл на него взгляд. — Было бы неплохо. — На его лице даже проскользнуло подобие улыбки, которую Ник видел в свой адрес только при их знакомстве. — Тогда до завтра? — До завтра. — Спасибо, что подвёз, — сказал парень, выходя из машины, и скрылся в подъезде. Зайдя в квартиру, Никита прислонился спиной к стене и сполз на пол. Сердце как ненормальное билось в груди, а в голове была только одна мысль: «Боже, как же я выдержу это?»