Как закадрить адвоката-натурала. Практическое пособие.

       Утро (если 12:42 можно назвать таковым) обрушилось на Никиту воспоминаниями о вчерашней ночи, а точнее, о той дичи, которую он наговорил Матвею.       Позорище, какое же позорище, думал парень оставшийся день.       Не было желания ни есть, ни заниматься чем бы то ни было. Полнейшая апатия и отрешённость. Даже возникали мысли о смене места работы, так как желания появляться перед Андрусенко не было ни малейшего. Единственное, на что надеялся парень, так это на то, что адвокат спишет все его слова на пьяный бред и не придаст им значения.       В понедельник Никита заходил в офис с дрожащими руками, но, на его счастье, с Матвеем не пересёкся. Парень был весьма помятый, что было для него абсолютно не свойственно, но в это утро он так и не смог привести себя в порядок. Половина дня прошла в постоянном напряжении, и когда они всё-таки встретились на кухне во время обеденного перерыва, он даже немного выдохнул, ведь ожидание смерти страшнее, чем она сама. Что говорить, что делать — парень не знал. Он даже боялся смотреть в сторону старшего, но вежливость никто не отменял и он всё-таки пробурчал приветствие, наливая себе кофе. Желание сбежать было неимоверным, но он сдержался. — Матвей.. — М-м-м.. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что помог в субботу. Мне очень жаль, что тебе пришлось заниматься мной посреди ночи, и я бы никогда сам тебя бы не просил… — Он бы ещё долго мямлил всё это, заикаясь и краснея, но брюнет его прервал: — Всё в порядке, не переживай. Я сам хотел бы с тобой поговорить, но давай не здесь. Ты не против выпить кофе у меня в кабинете? — Да, конечно.       По коридору Никита шёл за Матвеем как на казнь. Одновременно казалось, что этот путь нескончаем и в то же время мимолётен. Это был первый раз, когда Ник находился в этом кабинете с тех пор, как его занял брюнет. Парня удивило, что он остался всё таким же безликим.       Каждый адвокат в их фирме пытался внести в свой кабинет частичку себя. Это были фотографии, сувениры, цветы и так далее. В этом же кабинете от его хозяина были только дипломы в рамочках на пустой стене около стола. Ничего не указывало на характер и увлечения адвоката. Ник присел на гостевой диван и не знал, что сказать. Хотя это же его пригласили на разговор, значит, и начинать не он должен. Матвей не спешил заводить разговор. Он прошёлся по кабинету, постоял у окна, надпил кофе и периодически посматривал на Никиту. Потом подошёл к дивану, на котором сидел младший, и присел рядом. Парню сразу стало некомфортно от такой близости, и он постарался отодвинуться как можно дальше.       Куда мне смотреть, бля, чего он так пристально глядит на меня, а-а-а. Так, стол, окно, рамки, Матвей, нет-нет, не смотреть на него. Я же и так уже красный, чувствую это. Может, самому начать, хотя что я могу сказать, и так уже наболтал лишнего и не один раз… — Я тебе нравлюсь? — твёрдый голос вывел из мыслей и заставил зависнуть. — А? Э-э-э, да, конечно, ты хороший человек. — Ты понял, что я у тебя спросил. Ты влюблён в меня? — брюнет переспросил настойчивее, но в его голосе не было агрессии, только уверенность. — С чего ты взял? Нет, мне не нравятся натуралы, я… — А как это работает? Ты говоришь себе: «Так, этот парень натурал, он мне не нравится, а вот этот гей, значит, можно в него влюбиться»? Так это происходит? — Нет, но какой мне смысл влюбляться в натурала, если я не получу от него взаимности. — Никита грустно выдохнул. — Но ты же не мог это контролировать? — мягко спросил Матвей. — Не мог, — еле-еле сказал Ник. Он опять был глубоко в себе, но вдруг понял, что сдаёт позиции. — В смысле... — громко начал русый, но его опять перебили: — Так всё-таки я тебе нравлюсь? — Этот допрос сильно вымотал Ника морально. — ДА, ты мне нравишься, я в тебя влюблён и хочу тебя. А теперь ты смело можешь мне врезать, и мы наконец-то разойдёмся, — его терпение лопнуло, но больше не мог. Единственное, чего хотел парень, так это чтобы всё поскорее закончилось. — И не думал. Ты же сам говорил, что не мог это контролировать. Я не могу ответить на твои чувства, но и отношения к тебе не изменю. — Но.. — Никаких но, а теперь нам всё-таки нужно разойтись, ко мне скоро придёт клиент. — Брюнет мягко улыбнулся, и переживания немного развеялись.       Никита пошёл к себе в кабинет, полностью погружённый в мысли.       Оставшийся день прошёл в трансе, и парень засиделся на работе дольше обычного. Выйдя из офиса, он ненадолго остановился и начал вдыхать вечерний воздух. — Привет, конфетка, а где твой ёбарь? Разбежались? — послышался противный голос с правого бока от входа. — Добрый вечер, и всего хорошего. — Ник бросил на Евгения Ивановича взгляд и пошёл в сторону остановки, но тут его схватили за запястье и, протащив пару метров, прижали к стене их офисного здания. Этот участок стены находился в тени и закрывался елками, росшими на территории, поэтому прохожим пара была не видна. — Что, шлюшка, не хотел по-хорошему? Я мог быть с тобой очень щедрым. А теперь придётся бесплатно ножки раздвигать, — глаза Жогова заблестели, — но если ты хорошенько поработаешь, может, тебе что-то и обломится. — Уберите от меня свои вонючие руки, я за все деньги мира перед вами ноги раздвигать не буду. — Ник плюнул мужчине в лицо и в ту же секунду получил сильный удар под дых.        От резкой боли парня скрючило пополам. Его развернули и, уперев головой в стену, начали расстёгивать ремень. Тут накатила паника, и Никита начал дёргаться, но его сильно приложили головой о стену и продолжили бороться с ремнём. Перед глазами замерцали звёзды, и он на мгновение выпал из реальности. Приходя в себя, парень не заметил, как потные руки отпустили его, но, услышав звук удара, сразу поднял голову. Жогов лежал на земле, держась руками за лицо, а над ним стоял Матвей. — Я тебя уже предупреждал, старперишка ты ебливый, ещё раз подойдёшь к моему парню, — сердце Ника пропустило удар, — я оторву твой завядший огурец с тухлыми яйцами. — Удар с ноги в живот и скулёж от лежащего мужика. — Ты меня хорошо понял? — Неужели эта шлюшка так хорошо сосёт? — прошипел Жогов. Ещё один удар в живот. — Я спрашиваю, ты меня хорошо понял? — С земли послышалось нечленораздельное мычание. — Буду считать это за согласие.       Матвей подошёл к Никите и, приобняв его за талию, повёл в сторону парковки. Когда они проходили мимо лежащего Жогова, последний дёрнулся, и Ника пробила сильная дрожь. Брюнет сразу же завёл парня за свою спину, на что младший уже не знал как реагировать. Он шёл за старшим как безвольная кукла и, казалось, был готов выполнить любой его приказ. Да что там приказ, любую просьбу, любое слово, намекающее на действие, он выполнит всё. Он абсолютно не представлял, что творится в голове Андрусенко и что побудило его к подобным действиям, ведь для помощи он мог просто спугнуть старого извращенца, позвать охрану, вызвать полицию, да масса вариантов, но он поступил именно так. Как будто он и правда его парень, как и представился Жогову. Но от этих мыслей Ник себя отвёл, так как при их развитии могла появиться надежда, а надежда убивает. Особенно в его случае, в случае с натуралом, в безнадёжном случае.       В машине ехали молча. Как начать разговор и о чём вообще говорить было непонятно. Матвей припарковался у дома Никиты, на удивление младшего, вышел из машины и пошёл за ним в квартиру. В лифте ехали молча, так же молча вошли в квартиру и, только сняв верхнюю одежду с обувью, Андрусенко прервал тишину: — У тебя есть в аптечке успокоительное? — Такого вопроса Ник не ожидал от слова совсем, в связи с чем он поверг его в ступор. — Э-э-э… — Успокоительное, говорю, у тебя есть? Валокордин, валерьянка, ещё какая успокаивающая трава? Или в аптеку сходить? — Чего? — Никита совершенно не вдуплял, чего от него хотят. — А зачем? — Ты себя со стороны видел? У тебя же истерика. — И тут Ник перевел свой взгляд на зеркало, что висело в прихожей. Сразу всё становится ясно, и удивительно, почему Матвей привёз его домой, а не в ближайший психиатрический диспансер. Зрачки расширены, взгляд расфокусирован, трясутся не только руки (хотя они больше всего), но и всё тело. И только сейчас в голову приходит осознание, ЧТО именно чуть не произошло. Потеряв доверие к голосу, Никита просто утвердительно кивнул и отправился на кухню доставать аптечку. Увидев у младшего в руках коробку с медикаментами, Матвей её отобрал, посадил потерпевшего на кухонный стул и сам принялся искать необходимое. Помимо дурно пахнущего средства в Никиту влили большую чашку ромашкового чая и положили на кровать. — Как я понимаю, заявление ты писать не собираешься? — А о чём заявлять? — заторможенно ответил младший. — И то верно. Ладно, отдыхай и постарайся выбросить дурное из головы. — Матвей уже собирался уходить, как услышал тихое «останься». — Что? —он был недостаточно уверен, что правильно расслышал. — Говорю, пока.       Нет, не-ет, он точно не это сказал. Ну хорошо, не это, но что это меняет? Он гей да ещё и влюблён в меня. Я не могу остаться с ним. А чего не могу? Он-то мне точно ничего не сделает. Но я могу дать ему ложную надежду! Ну а что тогда? Бросить его в таком состоянии? Не-е-ет, я так точно не могу. — Знаешь, я тут подумал, что нехорошо оставлять тебя в таком состоянии одного. — Не понял… — Говорю, ты не против, если я тут переночую? — Но у меня только одна кровать и нет дивана… — Да, только сейчас Матвей увидел в этом проблему. Он-то, как нормальный мужик, никогда не видел ничего такого во сне двух мужчин на одной горизонтальной поверхности. Сколько пьянок заканчивалось тем, что по три-четыре человека отрубались на одном дивана, но тут дело другое. — Думаю, как-то уж потеснимся, — уверил его Андрусенко, хотя сам в этом высказывании был не так уж и уверен…       Матвей попросил воспользоваться душем, и когда закончил все водные процедуры, Ник уже спал, свернувшись на самом краю. Отодвигал одеяло брюнет с такой опаской, будто на него выскочит ядовитая змея. Удивительно, но этого не случилось, и он смог спокойно лечь. Как и младший, он жался к краю, видимо, опасаясь штрафных санкций за смещение к центру хоть на миллиметр.       Мысли роились в голове, словно рой пчёл, и каждая норовила ужалить посильнее. Анализируя сегодняшний день, Матвей никак не мог дать адекватную оценку своим поступкам. Двигателем большинства его действий и слов сегодня были эмоции, что было совершенно для него нехарактерно. И что послужило причиной столь сильных эмоций? Мальчишка? Да кто он такой, чтобы вызывать у этого взрослого мужчины эмоции, перебивающие голос разума? С этими тяжёлыми мыслями он и уснул.