Как закадрить адвоката-натурала. Практическое пособие.

— Матвюша, у тебя появилась женщина? — заинтересовано спросила мама, обводя взглядом квартиру. — С чего ты взяла? — Ну-у-у, — ей выдали тапочки, которых отродясь в жилище сына не водилось, на диване лежали два пледа, на подоконнике появился цветок, за который и зацепился взгляд женщины, — даже не знаю… — А, — юрист перевёл взгляд в ту же сторону, что и мать, — ты об этом. Нет, у меня нет женщины. — М-да. — Бровь матери поползла вверх. — Ну-ну. Она подумала, что когда сын захочет, то обязательно их познакомит, а пока нет нужды давить и выспрашивать.       Андрусенко Наталия Сергеевна была очень сильной женщиной. Оставшись брошенная с двухлетним сыном на руках, она преуспела не только в материнстве, но и как настоящая бизнес-вумен. Продав трехкомнатную квартиру в центре, доставшуюся ей по наследству от бабушки ещё до брака, она купила двушку в самом дешёвом спальном районе, но с хорошим ремонтом. На оставшиеся деньги приобрела контейнер на седьмом километре*, который стала сдавать в аренду, что позволяло ей не заботится о пропитании.       Когда Матвею исполнилось три, и он пошёл в садик, Наталия вышла на работу, а деньги с аренды копила. Накопив достаточно, она купила ещё один контейнер и снова начала копить. Когда был куплен пятый контейнер, она смогла себе позволить купить новенькую иномарку и даже начала ездить по несколько раз в год с сыном на курорты. Позже они переехали в трёшку элитного жилого комплекса, а когда сын поступил в институт, она приобрела ему собственное жильё.       Новой любви у Наталии больше не случилось. Так, периодические любовные связи для физического и морального удовольствия. Она была самодостаточной женщиной, и для уверенности в себе ей не нужен был постоянный мужчина рядом.       Время шло, а Матвей не спешил показывать матери свою девушку, которая у него определённо была. Об этом говорили две зубные щётки в санузле, второй ноутбук, две чашки, забытые на подоконнике. Такие мелочи Наталия подмечала каждый раз, когда приходила проведать сына, но тот всё отмалчивался, а давить она не хотела.       Сегодня было третье января, и, предварительно договорившись о визите, в десять ноль ноль Наталия Сергеевна подъехала к дому, в котором жил её сын.       Абонент не абонент, уже третий раз говорил оператор сотовой связи, и женщина решила воспользоваться запасными ключами, которые у неё были.       «Опять на зарядку забыл поставить. Ну что за человек то такой», — причитала женщина, поднимаясь в лифте.       Дом, в котором жил Матвей, был закрытым жилым комплексом. На его территорию можно попасть только при учёте, что у тебя есть чип, с помощью которого можно было открыть калитку, дверь в парадную и воспользоваться лифтом. Поэтому гости всегда звонили, чтобы хозяин вышел и встретил их. Из-за этой системы терялся смысл в дверном звонке, а посему его у Андрусенко просто не было.       Дверь была закрыта только на нижний замок, что говорило о том, что хозяин дома (ну или не хозяин). Женщина пошла в прихожую и начала снимать верхнюю одежду. — О, ты уже вернулся. — В коридоре показалась фигура молодого человека в трусах.       Как только Никита увидел, что в прихожей вовсе не Матвей, он замер, разглядывая незнакомку. Его действия зеркально повторили, и кто знает, сколько ещё продолжались бы эти гляделки, если бы в дверь не вошёл Матвей. — О, мама, а мне казалось, что мы на четвертое договаривались. — На третье, сынок, на третье, — не отрывая взгляда от полуголого парнишки, ровным голосом произнесла женщина. Матвей посмотрел в ту же сторону и понял, что так заинтересовало мать. — А это… — Но объяснить сыну не дали. — Твой друг, который остался у тебя ночевать? — Никита почувствовал надежду. Эта женщина сама предложила хороший вариант, объясняющий его пребывание здесь, но Матвей был с ним не согласен. — Нет, это мой любовник. — Понятное дело, что это твой любовник, — саркастично ответила женщина, оборачиваясь к сыну, — я, по-твоему, совсем тупая, что ли? — Ну что ж, пошли знакомиться, — обращалась она уже к Никите, — раз этот не удосужился это сделать раньше. — С-с-сейчас, пять минут, я только оденусь.       На ватных ногах Никита пошёл в спальню. Он не понимал, зачем Матвей это сделал. Ведь можно было соврать, всё отрицать и, при грамотном подходе, развеять все сомнения. Он не желал любимому такой судьбы, как у него. Не хотел, чтобы семья от него отвернулась. Но что уже поделаешь, Матвей сам признался. Остаётся только попытаться взять основной удар на себя.       Все втроём они сидели на диване в гостиной и попивали кофе. Ну, как попивали, пила его только Наталия, а вот мужчины просто болтали в чашках ложками в попытке размешать давно растворившийся сахар. Гнетущего молчания не выдержал Никита: — Это я во всём виноват, — чуть громче положенного сказал он. — В чём? — искренне удивилось женщина. — Ну, во всём вот этом, — помахал он рукой в воздухе. — В этих отношениях, в том, что они начались. Матвей не такой, это не он, он не виноват, — сдулся на конце предложения Ник. — Ах, ну да, мужчины, они такие, никогда не виноваты, — рассмеялась Наталья. — Но я ведь тоже мужчина, — растерялся Никита, — как бы. — Да я не об этом. Я хочу сказать, что в любых отношениях всегда «виноваты» двое. Какими бы эти отношения не были. И если у вас такие отношения, то мой сын тоже этого хотел. — И вы не против? — Не против? Да как я могу быть за или против? Если у вас всё серьёзно, то своим противоречием я только настрою сына против себя, а если несерьёзно, так вы и без меня скоро расстанетесь. Я слишком люблю своего сына, чтобы вмешиваться в его личную жизнь. Он у меня мальчик взрослый, думаю — сам справится. — И я тебя люблю, — Матвей подошёл к матери и обнял её за худые плечи, — ты у меня удивительная. — Ой, развёл тут телячьи нежности. — Этими словами женщина пыталась скрыть своё смущение. *Седьмой киллометр — большой базар в Одессе, торговыми точками на котором выступают металические контейнера.