Дождь и слезы

Асано со всей силы ударил кулаком в школьную стену. Дождь лил совсем рядом, пройди он всего пару метров и попал бы под него. Этот сильный и такой прекрасный, понимающий дождь символизировал настроение парня. По щекам Гакушу медленно стали стекать кристально прозрачные слезы, оставляя после себя мокрые дорожки. На его лице можно было заметить свежий синяк и небольшую ссадину — результат их с отцом ссоры. Сегодня Асано впервые решился возразить своему отцу. На своей шкуре парень убедился, что делать это очень рискованно. Директор вновь читал ему давно заученную наизусть и приевшуюся речь о том, что его сын обязан быть лидером, сильным и уверенным человеком, о том, что его сын ни в коем случае не должен общаться с отбросами из «Е» класса и выбирать себе достойную компанию. Например, ребят из пятерки виртуозов. Гакушу порядком это надоело, поэтому он набрался смелости и сообщил об этом отцу. Удар. Не то чтобы Асано был удивлен этим действием, но в тот момент его глаза расширились, а рука рефлекторно дернулась к щеке, что дико саднила. Помимо щеки болели еще и спина с копчиком, ведь от удара парень отлетел на добрые пару метров. Тогда он, воздержавшись от того, чтобы сплюнуть кровь на пол кабинета отца, молча ушел. Видимо, как сын он ничего не значит для Гакухо Асано. Конечно, это не являлось для Гакушу открытием, но он продолжал надеяться, хоть этот огонь и угасал с каждым годом. Он просто марионетка. Если бы хоть кто-нибудь поинтересовался у него, почему он ведет себя как высокомерный и самонадеянный ублюдок, он бы с радостью ответил, что совершенно не хочет таким быть. Но никто так и не поинтересовался. Потому что его боятся. Его боятся все, кроме чертового третьего «Е» класса. Как иронично. Очередной удар кулаком в стену. Костяшки пальцев были уже разбиты, но Асано совсем не чувствует боли. Слезы продолжали течь из его аметистовых глаз. Он хотел отчаянно разреветься, но сдерживался только из-за того, что боялся, что даже не смотря на то, что сейчас еще шли уроки, его могут услышать. Особенно дерзок с сыном директора был Карма Акабане, который сейчас, кстати, прогуливал последний урок. Парень решил, что сразу направится домой. Путь его проходил мимо главного корпуса школы, и по какой-то странной случайности он оказался там именно сейчас. Карма, заметив Асано, который, по видимому, тоже прогуливал, хотел было подойти к тому и как-нибудь съязвить, но заметил в какой странной позе находится его соперник. Любопытство, естественно, взяло верх, поэтому Акабане тут же направился в сторону интересующего его парня. Асано же не замечал ничего вокруг. Он убрал кулак со стены и присел на пол, обхватив колени бледными и тонкими руками и уткнувшись в них носом. Поэтому, когда Карма достаточно близко к нему подошел, он даже не обратил на него внимания. — Асано-кун?.. — Тихо, словно боясь спугнуть, позвал соперника Акабане. Гакушу, совершенно не ожидавший такой крупной подставы от Судьбы, резко поднял голову к источнику звука. Сказать, что он опешил — ничего не сказать. А тот самый источник звука тоже опешил — глаза Гакушу были заплаканными, на щеке красовался синяк, а на носу небольшая ссадина. — Что, Акабане-кун? Пришел поиздеваться? Окей, начинай, мне уже плевать. — Подрагивающим голосом ответил сын директора. Его фиолетовые, словно аметист или цветы ароматной лаванды, глаза сейчас смотрели то ли затравленно, то ли с ненавистью. Карма же, вопреки догадкам Асано, присел рядом с последним и сам не осознавая того, что делает, обнял. Гакушу сидел с приоткрытым от удивления ртом, не смея пошевелиться. Объятия были крепкими, теплыми и надежными. Почему-то так подумал в тот момент Асано. Только вот тот факт, что тебя обнимает твой враг — или уже не враг?.. — немного (много!) настораживал. — Дай волю эмоциям. — Прошептал Акабане в самое ухо своему сопернику. Последнему показалось, что эти слова прозвучали безумно тепло и нежно, словно чертов Акабане Карма — самый родной человек для Гакушу Асано. Хотя ему наверняка показалось. Но самое смешное, он действительно дал волю эмоциям, которые так и грозились вырваться наружу. Слезы текли уже ручьями, а всхлипы становились слышны все чаще. Асано отчаянно цеплялся за пиджак Кармы и откровенно рыдал. Тряпка… Подумал он. Но черт, сколько времени он сдерживался, как давно он мечтал об этом, как сильно он желал не скрывать себя настоящего, играя роль высокомерного папенькиного сыночка. Все люди в мире играют разные роли, а ты попробуй сыграть свою. Акабане осторожно гладил спину Асано, как бы поддерживая. Он не понимал что сподвигло его на столь противоречивый поступок, но сейчас это было не важно, ведь он чувствовал, что поступил правильно. Спустя некоторое время рыдания стихли, и лишь всхлипы были слышны раз в пару секунд. Карма подумал, что стоит попытаться аккуратно разузнать у Гакушу причину его душевных терзаний и физических травм. — Асано-кун, можно задать тебе вопрос?.. — Тихо поинтересовался парень, не переставая гладить своего соперника по спине. Последний только рвано выдохнул, а Карма успел уже десять раз пожалеть о сказанных только что словах. — Почему, Акабане-кун?.. — Что? — Почему ты так добр ко мне?.. Я, наверное, самый последний человек, которому ты хотел бы помочь. Наверное, я вообще ничего хорошего в этой жизни не заслуживаю. — Глупый, глупый Асано-кун. Все заслуживают добра и счастья, и ты не исключение. Наверное, странно слышать это от такого садиста и сволочи, как я, да? Асано усмехнулся и зачем-то сильнее прижался к Карме, на что последний лишь едва заметно улыбнулся. Никто из них не хотел прерывать такой теплый момент. Вот бы он длился вечно… Парни чувствовали странную тягу друг к другу и не хотели отстраняться, ведь тогда пришлось бы идти под холодный дождь, больше не чувствуя рядом приятного тепла, согревающего продрогшее тело. Карму посетила безумная мысль, которую он неимоверно хотел воплотить в реальность. Для ее осуществления пришлось бы отстраниться, но черт, оно наверняка того стоит. И вот он отстраняется. Гакушу думает, что это конец. Он грустнеет и опускает голову, скрывая лицо за челкой, и Карма чувствует себя той еще сволочью. Вот и закончилось это счастливое мгновение, думал Асано. А на что ты надеялся?.. Но Акабане, на удивление Гакушу, не встает и не уходит прочь. Что?.. Карма берет Асано за подбородок и слегка приподнимает его заплаканное и уставшее лицо. Около секунды он любуется парнем, на чьем лице отображается искреннее непонимание, а после накрывает его губы своими. Карма целует Гакушу так мягко и нежно, будто боится ранить или причинить вред, а сам Асано готов умереть от таких головокружительных и приятных ощущений. Он неумело и неуверенно отвечает на поцелуй и прикрывает аметистовые глаза, правой рукой зарываясь в алые волосы парня напротив. Это так волнительно и странно для обоих, но никто из них не желает заканчивать. Они продолжают неловко сминать губы друг друга, но спустя какое-то время это нежная неловкость перерастает в страстную решительность. Левая рука Кармы лежит на талии Асано, и он продолжает притягивать последнего к себе, будто тот может убежать. А Асано вовсе не собирается убегать, он наоборот подается вперед, всем своим видом показывая, что ему этого мало. Карма проводит языком по нижней губе Гакушу, прося разрешения на продолжение своих действий, и тот без вопросов открывает рот, пуская язык Кармы внутрь. Воздух вокруг этих двоих кажется раскаленным, несмотря на то, что на улице холодно. Они совершенно забыли об окружающем их мире. Им так хорошо и так сладко, что не хочется заканчивать, но разорвать поцелуй все-таки приходится, когда воздух в легких обоих кончается. Оба сейчас судорожно дышат и смотрят друг на друга затуманенным от желания взглядом. На лице Асано появляется счастливая улыбка, и он, закрыв глаза, утыкается носом в плечо своего теперь уже бывшего врага. Карма с силой прижимает свое рыжее чудо к себе. — Думаю, что я люблю тебя, Гакушу. — Думаю, что это взаимно, Карма. Они сидят со счастливыми и глупыми улыбками на лицах, совершенно забыв об окружающем их мире, потому что их маленький мир теперь состоял друг из друга.