Сестра

      Обито сжимал кулаки, а его единственный видимый глаз горел холодным огнём ярости.       Последние события складывались вопреки всем его тщательным расчётам. Казалось, сама судьба издевалась над его грандиозными замыслами. Особенно его бесил Саске — этот ключевой элемент его плана, который должен был вырасти совершенным орудием мести, демонстрировал непозволительную привязанность к Конохе и товарищам.        «Сколько сил было вложено в помощь Орочимару!» — мысленно кричал он.       Тот почти заполучил мальчика, почти вырвал его из деревни, но в последний момент что-то пошло не так.       Пришлось менять стратегию. Обито решил ударить по самым болезненным точкам — разрушить изнутри команду №7, ту самую, что когда-то состояла из Наруто, Саске и Сакуры. Одновременно он планировал дискредитировать Хокаге, выставить старейшин беспомощными болванами, а Какаши… Какаши должен был пасть. Не просто погибнуть, а быть уничтоженным морально, лишённым всего, что для него дорого.       С Итачи, по крайней мере, всё шло относительно по плану. Выгнав его из Акацуки, Обито убил сразу нескольких зайцев: избавился от опасного шпиона, проверил возможности Джии и поиграл на нервах у Какаши.       Но даже здесь судьба подкинула ему проблему. Братья Учиха не роптали, не требовали справедливости — они молча встали на защиту деревни.       Обито нервно прошёлся по пещере. Годы подготовки! Сотни внедрённых шпионов, тонны собранной информации, бесчисленные манипуляции — и всё это давало не те результаты, на которые он рассчитывал.       Он представлял, как Итачи, раздавленный виной, погибает от руки младшего брата. Как Саске, преданный всеми, сломленный и одинокий, становится идеальным орудием мести. Но реальность упрямо отказывалась соответствовать его ожиданиям.       А эти проклятые Пять Великих Стран! Вместо того, чтобы тонуть во взаимных подозрениях, они налаживали сотрудничество: обменивались разведданными, совместно патрулировали границы.       Гнев клокотал в нём, накапливаясь неделями. Но Обито не был бы Обито, если бы не умел превращать неудачи в преимущества.       «Хорошо…» — его губы искривились в безрадостной ухмылке. Если они не хотят страдать по доброй воле, он заставит их. Он покажет им настоящую боль.

***

      Тишину утра разорвал громовой раскат. Джия подняла голову от медицинских свитков, когда стёкла в окнах задрожали, а с полок посыпались склянки. Замерла на мгновение, прислушиваясь — и тут же рванула к выходу, на ходу хватая сумку с оружием, закрепляя её на себе и следом схватила детскую сумку, лежащую наготове именно на такой случай.       — Мама? — испуганно позвала Юки, когда та буквально вбежала в её комнату.       — Нам нужно идти, Юки, — коротко ответила она, подхватывая ребёнка на руки и выбегая на улицу.       Над деревней, где ещё минуту назад мирно светились утренние окна, теперь клубился чёрный дым. Где-то в центре рушились здания — не от огня, а будто невидимый великан швырнул в них горсть камней. Юки заплакала, но всё, что могла сделать Джия, это перехватить её так, чтобы девочка уткнулась в её жилет и не видела всей разрухи. Рядом с ней появился Какаши.       — Северное убежище, — сказал он, сокращая расстояние и приобнимая её за талию.              Джия кивнула, ощущая, как чакра Какаши обхватывает её прежде, чем они исчезли в водовороте из листьев. Минута — и все трое стоят перед входом в одно из убежищ, куда медленно стекались гражданские, дети и шиноби, которые не могли участвовать в битве. Среди них была и Куренай.       — Джия, Какаши… — начала женщина вместо приветствия, перевела взгляд на Юки и без лишних подсказок произнесла: — И Юки! Как давно мы не виделись. Ты не против провести немного времени со мной, пока мама и папа помогают Хокаге? — Девочка нерешительно кивнула.       Джия поставила Юки на землю.       — Нам с мамой действительно надо помочь Хокаге, Юки. Но мы постараемся вернуться как можно скорее, — обратился к дочери Какаши, присаживаясь перед ней на корточки.        Девочка перевела взгляд на мать, и та только ярко улыбнулась ей. Юки сделала несколько шагов навстречу Куренай и взяла ту за руку.       — Спасибо, — одними губами произнесла Джия, глядя прямо на подругу. Та только кивнула, уводя Юки в убежище.       — Береги себя, — сказал Какаши, когда эти двое скрылись в безопасности.       — Это моя реплика, — усмехнулась Джия.       Они разбегаются в разные стороны. Какаши — в самую гущу сражения, Джия — помогать раненым.

***

      Люди кричали, дети плакали, а над всем этим, на вершине разрушенной башни Хокаге, стояла фигура в чёрном плаще с кровавыми облаками. Пэйн.       — Барьер прорван! — кто-то пронёсся мимо — окровавленный чуунин. — Они уже внутри!       Наруто бежал. Бежал так, как не бегал никогда — сквозь руины родных улиц, мимо тел знакомых, мимо плачущего Ируки, прижимающего к груди ученика. В ушах стоял рёв Курамы:       — Он убьёт тебя, глупец!       — Заткнись! — рявкнул Наруто, чувствуя, как алая чакра обжигает кожу.       Впереди, на площади, Тендо Пэйн поднял руку.       — Ты — ошибка этого мира, — прозвучал ледяной голос.       Наруто не успел среагировать — невидимая сила схватила его и с силой швырнула в землю. Кровь заполнила рот.       — Я… не… ошибка… — Он поднялся на дрожащих руках.       Его снова ударило о камни. Кровь. Она текла по лицу, капала на камни под руками. Наруто сжал зубы, пытаясь подняться, но тело не слушалось — рёбра горели огнём, дыхание хрипело.       — Ты слаб, — голос Пэйна звучал отстранённо, будто доносился из другого мира. — Ты не способен защитить даже себя. Как ты защитишь их?       Взгляд Наруто метнулся в сторону — там, в дыму, лежало тело Ируки. Учитель не двигался.       — Нет…       В груди что-то дрогнуло.       Глухой рёв.       Сначала — где-то далеко, в глубинах сознания. Потом ближе. Громче.       — ДАЙ МНЕ ВОЛЮ, ДУРАК! — проревел Курама, и клетки Наруто будто взорвались.       Алая чакра. Она вырвалась наружу, как прорвавшаяся плотина — клубящийся, кипящий поток. Кожа на руках обуглилась, заживляясь и снова трескаясь под напором энергии.       — Что… — Пэйн отступил на шаг.       Наруто поднял голову. Глаза стали звериными. Больше нет боли. Только ярость.       Он двинулся вперёд — не бегом, а рывком, как хищник. Земля под ногами вздыбилась, камни взлетели в воздух. Пэйн взмахнул рукой, но тут же отлетел, ударяясь о стену. Его тело треснуло, как глина. Наруто, в котором от настоящего Наруто уже практически ничего не осталось, медленно шёл вперёд.       — Остановись! — крикнул кто-то. Сенсей?       Но было поздно.       Ярость плохой советчик. Но иногда она становится единственным вариантом.       Алая чакра бушевала, выжигая последние остатки разума. Наруто уже не видел — он чувствовал только жгучую ненависть, желание рвать, крушить, уничтожить. Его тело, окутанное пламенем лисьего плаща, сгорбилось, пальцы впились в землю, оставляя кровавые борозды.       — Наруто! — кричал Какаши где-то вдалеке, но его голос тонул в рёве чакры.       Темнота.

***

      Чёрные перья взметнулись в воздух, когда Итачи материализовался перед потерявшим контроль Наруто, принимая на себя удар Синра Тэнсэй. Его плащ развевался, как крыло ворона, а глаза — риннеган и мангекью — горели холодным светом.       Если до этого все вокруг были озабочены Наруто, теряющим контроль, то теперь шиноби Конохи совсем потеряли смысл происходящего. Акацуки, на полном серьёзе сражающиеся друг против друга.        Пэйн отступил на шаг — кажется впервые усомнившись в исходе боя.       — Ты не должен вмешиваться, Итачи Учиха.       — Все мы делаем то, чего не должны. — Итачи ринулся вперёд.       Но он так и не оправился от болезни. Помогло ему лечение Цунаде? Определённо. Но даже она не могла совершить чудо за столь короткий срок. Итачи резко зашёлся в приступе кашля, когда Пейн направил очередную атаку прямо на него.       — Райкири!       Молния Какаши пронзила воздух в тот же миг, обрушивая всю силу на одно из тел Пэйна. Тот отступил, впервые за бой потеряв равновесие. Итачи даже не повернулся, но угол его губ дрогнул:       — Вы стали медлительны, капитан.       Какаши фыркнул:       — А ты всё ещё любишь драматизировать.       Они продолжили сражаться вдвоём, прекрасно зная сильные и слабые стороны друг друга.       — Он видит через их глаза! — Какаши рванулся вперёд, уворачиваясь от гравитационного удара. — Если ослепить…       — …Всех сразу, — закончил за него Итачи, уже складывая печать.       Аматерасу.

***

      Минато Намикадзе появился перед ним, как всегда с этой проклятой мягкой улыбкой.       — Наруто…       — Замолчи.       Сын встал, сжимая кулаки. Глаза горели — но не лисьим светом, а обидой.       — Ты… ты бросил меня.       Минато попытался шагнуть вперёд:       — Сынок, я…       — НЕТ! — Наруто закричал так, что даже тьма содрогнулась. — Ты оставил меня! Ты сделал меня оружием! Мама была джинчурики! Ты знал, как на меня будут смотреть люди! И всё равно…       Голос сломался.       Тишина.       Минато опустил голову.       — Да. Я знал.       Наруто фыркнул.       — И?       — Я думал… что это лучше, чем смерть.       — ЛУЧШЕ?!       Курама захохотал за решёткой.       — Он предпочёл, чтобы ты страдал!       Минато резко обернулся:       — ЗАМОЛЧИ!       Первый раз за всё время — гнев. Потом, тяжело дыша, он повернулся к сыну:       — Ты прав. Я… был слаб. Не как Хокаге… а как отец. Джия выросла такой, потому что взяла слишком много от Кушины. И смогла передать это тебе…       Гнев Наруто мгновенно улетучился. Его любимая сестрёнка была воспитана тем же человеком, что был виноват в том, что Узумаки стал Джинчурики. В его голове само собой всплыло воспоминание:       Маленький Наруто, лет пяти, сидит на полу их крошечной квартиры. Перед ним — Джия сосредоточенно завязывает ему шнурки.       — Смотри, дурачок, вот так — петля, и потом протащи…       Наруто фыркает:       — Я не дурачок!       Джия смеётся:       — Тогда запоминай, ниндзя должен уметь всё!       Минато смотрел на эту сцену с горькой улыбкой:       — Я не смог оставить тебе ничего… кроме неё.       Наруто не ответил. Он знал. Знал, как Джия дралась за него в детстве, когда другие дети кидали камни. Знал, как она врала совету старейшин, что «джинчурики под контролем», лишь бы на него не наложили ещё одну печать. Знал, что она никогда не называла его «монстром».       Тьма сгущалась, поглощая золотистый свет фигуры Минато. Но прежде чем исчезнуть окончательно, он сделал шаг вперёд — и коснулся пальцами груди Наруто, прямо там, где скрывалась печать.       — Дай мне… последний шанс, — прошептал он.       Вспышка.       Яркий свет озарил внутренний мир Наруто. Печать, треснувшая от ярости Курамы, начала восстанавливаться — не так, как прежде, а иначе.       — Что ты делаешь?! — заревел Девятихвостый, яростно рванувшись к решётке.       Минато не ответил. Его руки двигались в сложных печатях — тех самых, что он когда-то использовал в ночь нападения Курамы.       — Теперь… — голос Минато звучал уже как эхо. — …Когда он попытается захватить тебя… ты должен будешь справиться сам.       Наруто почувствовал ещё одно присутствие — тёплое, огненное, безудержное.       Кушина.       — Мама…       Но увидеть её он не успел.       Темнота, окутавшая Наруто, медленно рассеивалась. Он чувствовал, как ярость Курамы отступает, сменяясь жгучей болью в каждом мускуле.       Перед глазами плыли расплывчатые силуэты: Итачи, отражающий атаку Пэйна, Какаши, прикрывающий его своим телом, и… неестественная тишина, будто сама природа затаила дыхание.              Он попытался подняться, но тело не слушалось. В метре от него Итачи стоял, сгорбившись от приступа кашля, но всё ещё сжимая кунаи. Какаши прикрывал его спину, и его единственный глаз лихорадочно анализировал ситуацию.       — Он… слишком силён, — хрипло прошептал Итачи.       Пэйн медленно поднимался из-под обломков. Его плащ был разорван, три из тел — уничтожены, но остальные три стояли невредимыми.       — Вы сопротивляетесь неизбежному, — раздался его монотонный голос. — Но сегодня не день вашей смерти.       Земля содрогнулась. Наруто инстинктивно прикрыл голову руками, когда с неба обрушился град камней. Когда всё прекратилось, Пэйна и след простыл.