Please

— Док? — слух улавливает едва слышный шёпот, и она поворачивается на звук. Семейка. Возможно, им нужна её помощь, поэтому, вопреки желаниям своего тела, она пытается подняться. Блондинка осмотрела себя, удивляясь тому, что до сих пор не восстановилась. Перекатиться к стене было верным решением, прохладно и приятно, едва коснувшись её, она вздохнула с облегчением. — Док? Ты там? — голос Грэма звучал жалко, будто он плакал. Ей потребовалось довольно много времени, чтобы понять, чем могли быть вызваны его слёзы. Обычно подобные вещи вызывают у людей стыд, Доктор полагала, что она должна была чувствовать себя хотя бы смущённой, однако, единственное, что волновало её — это собственный разум. — Я здесь, — говорить было больно, она поморщилась, дотронувшись рукой до ошейника. Кожа в некоторых местах распухла или была стёрта до крови, возможно, останутся шрамы, если она не воспользуется энергией регенерации. — О боже, Доктор ты в порядке? — когда она услышала Яз и Райана, хотела было открыть рот и заверить их в том, что всё хорошо, но остановилась. Её тело всегда было довольно странной вещью, привязываться к нему, зная, что оно однажды изменится, было неприятно. Но сейчас дело в другом. Ей не следовало бы зацикливаться на этом, но она ничего не могла с собой поделать. Слёзы, ненавистные и непрошенные, потекли по щекам, и она сильнее вжалась в стену. — Самое ужасное в том, чтобы быть мной, — Доктор приостановилась, удивляясь, какого чёрта она так с ними разговаривает, и почему потеряла бдительность, — это одиночество. Я переживу вас, ребята. По ту сторону стены воцарилась тишина, и Доктор наслаждалась ею, осматривая ушибы и трещины на теле. Как долго она молчала, как долго скрывалась ото всех? Как получилось, что люди, те самые, которых она поклялась защищать, сами же на неё и напали? — У тебя есть мы, Док. И мы никуда не денемся, — это было мило, ей нравилось, когда семейка пыталась её утешить, думая, что это поможет. Но сколько спутников она уже потеряла? Скольких взяла под своё крыло, чтобы потом просто отпустить? Это очень тяжело, каждый раз. И сейчас, сидя в этой камере в одиночестве, она снова и снова прокручивает это в голове. Повелители времени потешались над ней из-за её одержимости людьми, и теперь, видимо, пришло время расплачиваться за это. — Когда я была маленькая, у меня был друг. Кощей, — ей не стоило говорить об этом, не стоило и вспоминать. Воспоминания ранили, сжигали разум, но почему бы не вернуться к этому сейчас, в момент близкий к отчаянию. — Какой он был? — это уже была Яз, Доктор отчётливо представляла, как все трое прислонились к стене и внимательно слушали. — Необыкновенный. Мы были так похожи, отверженные остальными, мы находили утешение друг в друге. Её детство, всё, что она помнила о тех временах, было отнято тем, кто уничтожил повелителей времени. И всё же, что послужило поводом? Он мог ненавидеть их так же, как и она, но должна же была быть причина. Доктор отказывалась верить в то, что Мастер причинил им боль просто так. — Расскажи ещё, — подключился Райан, пытаясь заставить её говорить дальше. Доктор немного приподнялась, снова облокачиваясь на стену, и продолжила. — Бывало мы тайком сбегали с занятий, нас они не особо завлекали. Исследовали каждый дюйм нашего дома, даже те места, куда запрещено было ходить, — нет и не будет в мире никого хоть немного похожего на Кощея, никто не был так близок ей. Ненадолго воцарилась тишина, без сомнений семейка сейчас переваривала новую информацию, и Доктор позволила себе окунуться в воспоминания. Она скучала, по тому, кто так давно был её лучшим другом. — Что с ним случилось? — вопрос на миллион, не так ли. Доктор усмехнулась, и, прислушиваясь к приближающимся шагам, решила, что пора заканчивать этот разговор. Мучить себя воспоминаниями о том, что никогда больше не повторится, не лучшее занятие. Она и так достаточно страдала.

***

— Что. Ты. Такое. Три слова были произнесены с шипением, они сопровождались ударом в грудную клетку. Возможно, однажды она поймёт, почему люди считают, что обязаны использовать насилие, чтобы казаться сильнее и достойнее других. Слова обладают такой же силой, одно её имя вселяло страх в жителей половины вселенной. Но, опять же, она бы никогда не заработала себе такую репутацию, если бы не учинённые ей разрушения. Она знала, что её снова накачали наркотиками, настолько отяжелели конечности. А ещё она знала, что где-то рядом семейка, они кричали, голоса звенели в её голове, мешая думать, говорить, даже дышать. Она застыла, рука снова сжималась вокруг её шеи, и эта усмешка, о которой она старалась не вспоминать. — Надо уходить! — Доктор резко открыла глаза и посмотрела на второго мужчину, чья одежда была залита кровью. Интересное развитие событий. — Что происходит? — её отпускают, и она ударяется о пол. Сжимается, чтобы они не ранили её в очередной раз в процессе их ссоры. — Оно здесь, оно убивает всех! Надо уходить прямо сейчас! — он был так напуган, практически до смерти, за этим последовал булькающий звук. Кровь начала капать с губ, и его тело рухнуло на пол, из спины торчал нож. Занимательно, подумала она, наблюдая, как кровь лужей растекается по полу недалеко от неё. Её зрение становилось всё более нечётким, но она всё ещё могла слышать своих друзей и чувствовать их страх. Что бы не происходило, кто бы там ни был, Доктору нужно было удостовериться, что они в безопасности. — Отпусти меня. Я никому не расскажу о тебе, — умолял второй тюремщик, она же не смогла найти в себе сил заступиться за него. Если честно, она была даже рада, что он страдает. — Глупые, безмозглые людишки, — резкий звук привлёк её внимание, этот знакомый голос заставил её губы растянуться в улыбке. Доктор подняла голову и увидела его, стоящего там. Гнев, боль и жажда расплаты пылали в нём. Этот взгляд повелителя времени нельзя было ни с чем спутать. — Семейка… Н-брсай их, — Доктор запнулась, надеясь, что он понял, последнее, что она увидела была ярость. Странно, но она могла поклясться, что услышала их, барабаны, что эхом отдавались в голове.

***

Он был так зол. Настолько, что был готов убить их всех. Человечество, как много она для них сделала, и это их благодарность? Едва ли он думал о них, давя их словно клопов. Крики моментально заглушались барабанным боем. Какое удовольствия смотреть, как они корчатся. Он понял, что всё плохо, когда Доктор позвала его. Он и представить не мог, что они сделали до тех пор, пока не убил мужчину, стоящего в дверном проёме. Слушая его мольбы, он поймал её взгляд, прежде чем сломать ему шею. И вот она, его Доктор, свернувшаяся клубком на полу. Её одежда порвана, вся в крови и грязи, волосы в беспорядке. Глаза широко распахнуты, зрачки расширены, наркотики струились по её венам. Но не синяки или кровь привели его в бешенство. А ошейник на её шее. Стоило ему увидеть его, и ярость достигла небывалых масштабов. Её голос, такой слабый и жалкий что-то разбудил в нём. Всё, на что он был способен в этот момент, это броситься к ней, сгрести её в объятья и держать очень крепко. Барабаны исчезли, как и всегда, когда она оказывалась так близко. Он держал её какое-то время, прежде чем понял, что ей необходимо восстановиться. ТАРДИС поможет, там она почувствует, что должна исцелить себя. Он поднял её на руки из лужи крови на полу, после чего услышал это. — Эй, Док? Док, всё в порядке? — люди. Спутники. Вот о чём она говорила, что он не может их бросить. Повелитель времени был так зол, кровь стучала в висках, хотелось убивать, но он не стал. Вместо этого, он подошёл к их камере и выбил дверь. Все трое смотрели несколько шокировано и недоверчиво.  — Она… — они не спрашивали, зачем он здесь, если раньше собирался их убить. Он почувствовал лишь беспокойство о Докторе, и за это он пощадит их жизни. Ради неё. — Ей срочно нужно в ТАРДИС. Пошевеливайтесь, я вас ждать не буду, — он двинулся дальше по коридору, наблюдая как сменилось выражение их лиц, когда они увидели, что случилось со всеми этими людьми. Мертвы. Все до единого. И он вовсе не жалеет об этом. Всё это, каждая пролитая капля крови, всё во имя неё. — Как ты узнал? — спросила Ясмин, девушка-спутник. Она довольно привлекательная, однако, у Мастера уже давно был кое-кто, кто занимал все его мысли. Доктор у него на руках, податливая и ослабшая, и всё, о чём он мог думать, это как избавиться от проклятого ошейника. Это оскорбление всего, за что она боролась, чем она являлась, её вида. — Она позвала меня. В своих мыслях, — уточнил он на случай, если они не знали о её способностях к телепатии. Опять недоверие. Мастер толкает двери своей ТАРДИС и вносит её внутрь. — Консоль, рычаг, опустите его, — он опустил её на пол, достал звуковую отвёртку, которую отнял у тех людей, и направил её на ошейник. Раздался щелчок, Мастер снял его и отбросил в сторону с такой силой, что семейка подпрыгнула. — Это оскорбление, даже просто прикасаться к шее повелителя времени. То, что они… — он замолчал, слова были сказаны с такой яростью, что было понятно, что людям не стоит его провоцировать. И тут, старший, Грэм, сделал кое-что, что удивило его. — Я рад, что ты убил их, — возможно, эти трое не так уж и плохи. Мастер смотрел, как пацан опускает рычаг, и услышал мерное гудение ТАРДИС. Он вернулся к Доктору, осматривая её бледную кожу. Её лицо искривилось, будто от боли, и она позвала его. — Кощей… — это имя, так мягко слетело с её губ, как долго он ждал момента, когда она назовёт его так снова. Её спутники наблюдали за ними, это точно, но ему было всё равно. Повелитель времени аккуратно убрал прядь волос с её лица, держа так бережно, будто она могла сломаться. — Я здесь, Тета. Рядом с тобой.