Will I Find You There

И не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе, не скучал по твоей улыбке. И если бы я мог тебя увидеть, я бы тебя узнал — Теперь у тебя есть свой нимб. Найду ли я тебя там? А если я протяну руку? Burnside Will i find you there

       Ночью случился сильный приступ рвоты с кровью. Я не помнил, в какой момент алкоголь пошёл носом, я зашёлся в диком припадке кашля, который резко перешёл в тошнотворный спазм. Свесившись с грязной кровати так, чтобы не захлебнуться, я мучительно блевал на собственный пол, отчетливо ощущая запах и вкус железа, перемешанного с горькой вонью переработанного джина, приправленного порцией желудочного сока. Едва перетащив ставшее словно свинцовым тело ближе к краю, я инстинктивно оперся рукой на пол, угодив скрюченными пальцами в содержимое, вышедшее из меня. Тусклый свет из ночника почти не бил по опухшим глазам, но я смог рассмотреть на полу красно-коричневое пятно с примесью каких-то черных прожилок. Похоже, я все-таки допился. Следующим этапом ощущений настала всё та же пресловутая боль. Она зародилась где-то в верхней части пищевода, плавно опустилась вниз, охватывая собой всё нутро. Резь была такая, что я вынужденно застонал, сцепив зубы до скрипа. Скорчился на кровати, свернулся, как можно туже, прижав колени к животу, пытаясь хоть немного облегчить боль, но ничего не вышло. Из носа посочилась жидкость, машинально я вытер ее, вновь с тупым равнодушием замечая всё ту же кровь. Похоже в носу лопнули сосуды. Пока я рассматривал трясущиеся пальцы, новый приступ тошноты заставил содрогнуться в очередных желудочных извержениях. Я не мог толком пошевелиться, не мог позвать родителей, спавших наверху — горло горело огнем, то и дело поднимавшиеся из желудка горькие сгустки давали только возможность сделать судорожный рваный вдох. Перебирая ногами по кровати, я кое-как оттолкнулся от нее, пытаясь принять вертикальное положение, но не справился с собой и рухнул на пол. Лицо угодило аккурат в кровавые рвотные массы, где я и замер без движения, ощущая, как комната вертится вокруг меня в бешеном водовороте. Закрыв больные глаза, осознал, что больше не могу пошевелить даже пальцем, не то, чтобы встать и как-то помочь себе. Всё, что ощущал — похоже я умираю. Сдохну в луже собственной блевотни с раздувшимся от внутреннего кровоизлияния нутром. Только бы это поскорее случилось, терпеть адскую боль без возможности издать хотя бы звук, было выше никчемных оставшихся сил, и тогда я навек обрету покой, к которому так стремился, едва Кэмерон покинула мой мир. Во что я превратился без нее? В жалкое подобие человека, скатившись на дно в нереально короткие сроки, и я не сделал ничего, чтобы помочь себе. Зачем? Я не заслуживал помощи, я должен был понести наказание за всё, что сделал и чего не сделал, и я готов был принять как данность всё, что сейчас здесь может со мной произойти.       Когда боль дошла до головы, я понял, что по ощущениям у меня лопаются глазные яблоки, из которых резко покатились слезы. Я вдохнул и громко всхлипнул. Кто сказал, что умирать нестрашно, ничего не знал о наступающей смерти. — Пожалуйста, забери меня к себе, — еле слышно просипел я, наконец, погружаясь в чернильный мрак спасительного забытья .

***

      В день смерти Кэмерон с самого утра зарядил дождь. Словно само небо обреченно лило слезы по безвременно оборванной жизни, но я тогда ещё не знал эту страшную правду. Как и в другие обыденные дни мой сон прервала мама с трубкой в руке. — Эрик, тебе вновь звонит девушка, — с мягким укором сообщила она, протягивая телефон заспанному мне. — Когда ты нас познакомишь? — Мам, не начинай, пожалуйста, — буркнул я, выхватывая телефон и многозначительно показывая глазами на дверь, намекая: закрой с той стороны. Мама понимающе хмыкнула и вышла, оставив меня наедине с невидимой собеседницей. — Да? — голос был сиплым от сна, все еще цепляющегося за углы мутного сознания, но едва я услышал на том конце провода явственный всхлип, как от объятия Морфея не осталось и следа. — Эрик, я на углу Киплинг-стрит и Уэст Боллс авеню, — она проглотила названия улиц и вздохнула, очевидно пытаясь сдержать рвущееся наружу рыдание. — Прячусь в телефонной будке, ты можешь забрать меня как можно скорее? — Кэми, что произошло? Ты можешь сесть на автобус и… — начал было я, но девушка вдруг бурно разрыдалась, перебив мои слова громким и отчаянным: — Он гнался за мной, понимаешь? А теперь ездит по городу! Если он меня увидит, мне конец! — Он? — я был непростительно туп. — Джим, мой отчим! Я не знаю, чем он закинулся, но он сильно избил маму, а меня чуть не удушил шарфом! Пожалуйста, забери меня! В ужасе я смотрел в пространство, не веря тому, что слышу. — Кэмерон, нужно вызвать полицию и скорую помощь, — попытался я быть рассудительным и взрослым, но меня снова перебили диким криком: — Ты не понимаешь, Эрик! После этого он точно убьет нас, я убежала, уведя его от мамы, а теперь мне нужно спрятаться, чтобы принять какое-то решение!!! Ты заберешь меня?! — Уже еду, — я с гулко бьющимся сердцем и нервно задрожавшими руками отключился. Чтобы быстро напялить на себя первые попавшиеся штаны и вылететь вон из комнаты, мне хватило нескольких мгновений. Я знал то место, где находилась Кэмерон, проезжал мимо него в школу каждый день. И планировал домчаться туда буквально за пару минут. Гадая, что произошло в ее семье, я подумывал, а не вызвать ли полицию самому, но сначала решил, что нужно забрать напуганную, а от того плохо соображающую девушку, и увезти в безопасное место. Мой подвал казался мне в тот момент невероятно спасительным островком тихого домашнего уюта. В те роковые минуты я и не подозревал, что до моего дома в тот день мы так и не доберемся. Долетев до Киплинг стрит, игнорируя все светофоры, наверняка тем самым нахватав себе все возможные штрафы за нарушение ПДД, я узрел телефонную будку, о которой говорила Кэмерон. Саму девушку я не сразу заметил. Неясной тенью она маячила за сооружением, беспокойно глядя на пустынную дорогу. Я дважды кратко посигналил ей, после чего она быстрой испуганной ланью метнулась к Хонде. Заблокировав дверь со своей стороны, девушка взмолилась: — Едем, Эрик, прошу! — Куда? — логично осведомился я, ожидая от нее непременного подробного рассказа, но вместо этого Кэмерон заозиралась, в панике оглядываясь по сторонам, и прошептала: — Мне безумно страшно, Эрик. Пожалуйста, увези меня куда угодно, но подальше отсюда. Я послушно переключил передачу, снимая машину с ручника, и неторопливо вывел ее на соседний переулок, держа руль одной рукой. Другой попытался взять холодные пальцы подруги в свои, но она неожиданно вырвала ладонь. — Что случилось? — Мне был неприятен ее жест, но я подавил в себе всколыхнувшуюся было обиду, списав ее поведение на испытываемый ею стресс. — Расскажешь? — Да. — Она шумно выдохнула и сцепила руки в замок на груди. Прикрыла на миг глаза, облизнула сухие губы и выпалила: — Я стащила у Джимма его заначку. Из-за этого все и началось. — Заначку? Деньги, что ли? — не понял я, пытаясь одновременно следить и за дорогой и за своей собеседницей. — Эрик, нет же! — истерически воскликнула девушка так, что от неожиданности я вздрогнул. — Джимм — наркоман. Он давно употребляет и торгует этим всем, а свои запасы всегда прятал у себя в сейфе. Последнее время, как я поняла из их ссоры с мамой, полиция начала его подозревать и пасти, поэтому он был вынужден пока прикрыть торговлю, что не могло не сказаться на его финансовом положении и настроении соответственно. — Вновь последовал глубочайший выдох. — В связи с этим возлияния и употребления стали чаще. А сегодня Джимм в своей агрессии просто превзошел себя. Он потерял свое оружие, которое лежало в сейфе, и налетел на маму, уверенный, что это взяла она. Или я. А мама меня покрывает. — А ты не брала? — вырвалось у меня, но Кэмерон тут же отрицательно покачала головой. — Он сам его потерял, наверняка сам, или подельники ограбили, а он не помнит. Но суть в том, что пропажа пистолета так его взбесила и напугала, что он принялся вымещать всю злобу на матери. — Девушка всхлипнула. — Пока они орали друг на друга, я прокралась к сейфу, который Джимм не закрыл в припадке бешенства, и увидела это… — она протянула ладонь, в центре которой лежали три маленьких туго затянутых мешочка с каким-то порошкообразным содержимым. Внутри меня всё похолодело. — Я знаю, что если бы не героин, ничего бы этого не было, понимаешь, Эрик?! И я решила, что если избавлюсь от него, то так будет лучше. Всем, понимаешь? — Что было дальше? — севшим голосом спросил я, начиная осознавать, в какую ситуацию попала моя возлюбленная. А дальше было то, что оставив в покое свою жену, отчим вспомнил о незакрытом сейфе и товаре, ринулся туда и ничего не нашел. После чего в его пропитом и обдолбанном мозгу легко сложились два и два не в пользу торопливой падчерицы. Джимм действительно пытался придушить Кэмерон, но подоспевшая мать смогла перетянуть внимание озверевшего выродка на себя, после чего и была зверски избита. Перепуганная Кэмерон с чужим «добром» кинулась вон из дома, а окончательно съехавший отчим ринулся в погоню. — Ты понимаешь, что ты наделала? — тихо спросил я, затормозив у первого попавшегося дома. Кэмерон вздрогнула и сгорбилась на переднем сидении, не ответив. Откинувшись на спинку, я задрал голову к потолку и закрыл глаза руками. — Ты понимаешь, что будет, если тебя поймает полиция с этим? Как ты объяснишь, откуда у тебя столько героина? — Но Джимм… — начала было она, но я резко прервал ее. — Джимм скажет, что видит эти пакеты впервые! Ты стерла все отпечатки его пальцев, оставив там только свои, Кэми! Ты успешно подставила себя, забрав наркоту из его сейфа в свой карман! О чем ты только думала?! Кажется, до моей любви начало доходить, и она побледнела еще сильнее. — Тебе нужно было вызвать полицию, а когда они приехали бы, твоя избитая мать и наркотики в сейфе Джимма дали бы весомый повод разобраться с ним. А теперь что? Ты бегаешь по городу с запрещенным веществом в кармане, за тобой гонится озверевший наркоман-алкаш, и если мы попадемся копам, нам всем придет конец! — Эрик… — всхлипнула она, и порошок с ее руки упал мне под ноги. — Что делать, Эрик?! — Избавиться от этого, — стараясь сохранять спокойствие, я достал промасленную тряпку из кармашка в двери, которой вытирал уровень после проверки, и как мог осторожно, стараясь не касаться, завернул в нее героин. — Это улика, Кэми, которая просто похоронит нас на много лет вперед… — Ты прав, — справившись с собой, девушка решительно взяла из моих рук грязную тряпку и запихнула в карман своей легкой курточки. — У меня напрочь отключилась голова, я не понимала, что делаю, но мне казалось, что если этого не будет больше в нашем доме… — Она оборвала себя на половине предложения и покачала головой в такт неозвученным мыслям. — Прости меня. — Всё будет хорошо, — я ободряюще сжал ее колено и вновь завел машину. — Нам нужно подумать, где мы можем это спрятать. Словно не веря мне Кэмерон тихо качала головой в так своим мыслям и затравленно всхлипывала. Ее тонкие плечи то и дело опускались и поднимались в судорожном вздохе, но я не пытался больше ее утешить. Теперь оставалось только как-то превзойти себя и решить созданную ей проблему, не прибегая к помощи копов. Мне хватало ума понимать, что в случае неудачи мы все пойдем гуськом друг за другом в уютную камеру в оранжевых робах, и что с нами сделают в тюрьме типа Гуантанамо, представлять не хотелось даже в кошмарных снах. Но если мы не сможем увести психа Джима с нашего следа и подвергнемся вынужденной опасности вплоть до… Я упрямо крутанул головой. Нет-нет, оставлю этот вариант на самый кошмарный расклад. Будем надеяться, что до этого не дойдет. Я не верил в Бога, но поймал себя на мысли, что мысленно взываю к некоей высшей силе и прошу помощи для двух заблудших овец. — Едем перекусить, — решительно сказал я, разворачивая машину на сто восемьдесят градусов. — Тебе нужны силы. Уверен, что нападать в общественно месте Джим на нас не осмелится, даже если и найдет. — Ну как же я ошибался…       Пиццерия, куда мы любили ходить в компании школьных друзей, была почти пустой. Робко озираясь, Кэмерон прошла к дальнему столику у окна, откуда открывался панорамный вид на центральную улицу и проезжую часть. Нахохлившись как сердитый воробышек, девушка накинула капюшон свитшота на лоб, максимально придвинув его к глазам. — Что ты хочешь? — заботливо осведомился я. В ответ она махнула рукой: неважно, на твой выбор. Понимая, что в таком состоянии она действительно была крайне неразборчива в еде, я решился взять стакан ледяной колы и пару такос. Бросив на нее взгляд, я повернулся к ней спиной и направился к стойке, находившейся в противоположном конце зала.       Впоследствии я постоянно прокручивал в голове эту сцену и корил себя за то, что так опрометчиво привел ее в закусочную. Я был крайне беспечен и не осознавал всего того, что происходило с моей возлюбленной. Я не понял, не прочувствовал и не оценил ее личный страх и панику, в которые она погрузилась с головой. Она не сумела мыслить здраво в сложившейся ситуации, ужас происходящего так сильно завладел ею, что мозг отключился, оставив только инстинкт самосохранения.       Громкий визг резанул мне уши, когда я расплачивался за напитки и такос на кассе. Резко повернувшись на звук, увидел, как в пиццерию разъяренным быком с налитыми кровью глазами вламывается отчим Кэмерон и топая ножищами устремляется к ней. Как она вскакивает, опрокидывая столик, и испуганной мышью несется в служебное помещение, моментально скрываясь на кухне. Руки мои ослабели, я уронил поднос с едой на пол, и вылетел из пиццерии, устремляясь к черному ходу, в надежде перехватить Кэмерон там. Дверь распахнулась, едва не ударив меня по носу, всклокоченная и подвывающая на одной ноте девушка вылетела на улицу, в панике огляделась и, увидев, подходящий к остановке автобус, зарыдала что есть мочи, а затем устремилась к нему, сумев в последний момент ввинтиться в закрывающиеся двери. Все произошло так быстро и неожиданно, что я даже не сумел ничего предпринять, даже не успел окликнуть ее. Лишь тупо стоял и смотрел, как автобус увозит мою возлюбленную в неизвестном направлении, а за автобусом с визгом срывается неопределенная машина с номерами, заляпанными грязью.       С минуту я стоял, словно пораженный громом. В ушах стучала кровь, сердце билось так, словно вот-вот грозило разорвать ребра. Мысленно упрашивая себя упокоиться, не поддаваться панике, ведь паника — самый главный враг в критической ситуации, я вспомнил сеансы у психолога и принялся усиленно дышать животом, изгоняя изнутри клубок свившихся змей тревоги и страха. Вдох-выдох, вдох-выдох. Медленно приходя в себя, я начинал мыслить. Куда могла сбежать Кэмерон, где она ощущала себя в сравнительной безопасности? Могло ли это быть местом нашего свидания на выпускном? В любом случае выбор у меня был невелик, поэтому мне не оставалось ничего иного, как броситься к своей старенькой Хонде и устремиться в Колумбайн.

***

      Подъехав к школе, я задумался. Возможно ли, что Кэми пряталась на своем излюбленном месте — крыше нашей школы? Это был единственный путь, который я мог проследить, и если девушки там не было, он обрывался. В этом случае испуганная Кэмерон могла быть где угодно.       Вылезая из машины, я внезапно услышал панические визги. Резко вскинув голову на звук, я увидел, как на кромке крыши хаотично двигаются две фигуры. Одна, более высокая и массивная теснила к краю маленькую и худенькую, в которой я с содроганием в сердце и онемением всех конечностей узнал свою любимую. Кэмерон отбивалась как кошка от наседающей на нее туши ненавистного отчима, размахивая руками и визжа на ультразвуке, но в какой-то роковой момент ее нога, делавшая шаг назад в вынужденном отступлении, не нашла под собой надежного пола крыши. Нелепо пошатнувшись, девушки подалась назад, пытаясь схватиться за мужчину напротив, но тот вместо того, чтобы схватить ее и не дать свалиться с огромной высоты, ладонью несильно пихнул Кэмерон в грудь. Я зажмурил глаза. Сердце словно остановилось. Дикий крик разрезал на секунду повисшую тишину, чтобы через мгновение оборваться со страшным звуком ударившегося об асфальт тела.       Я не знал, сколько прошло времени, сколько я стоял вот так — сжав кулаки, зажмурив глаза, с остановившимся сердцем и замершим дыханием. Дальнейшее было словно не со мной. Тело ожило, заставив веки подняться и, узрев распростертую в сотне метров Кэмерон, ринуться к ней, издавая нечеловеческие вопли из обоженной криком глотки. Достигнув девушки я рухнул на колени рядом с ней, вперив невидящие глаза в застывшее лицо. Светлые волосы разметались по асфальту, из-под затылка медленно растекалась темно-красная жидкость. Голубые глаза Кэмерон застыли, устремив затравленный взор в безмолвные небеса. Протянув трясущиеся пальцы к ней, я понял, что не могу прикоснуться к лежащему телу, лишь скуля каждый пять секунд повторял ее имя, тупо и тщетно надеясь, что сейчас вот-вот застывший взгляд прояснится, любимая сморгнет и улыбнется мне.       Не знаю, сколько так я пялился на лежащую девушку, но затем мое тело снова дернулось. Мозг принял какое-то решение, и вот уже я осознал себя, когда лез вверх на крышу школы по пожарной лестнице. Двигаясь словно неисправный механизм, превозмогая рыдания, рвущиеся наружу из груди, я достиг парапета. На противоположном краю, том самом, откуда упала Кэми, сидел ее отчим Джим, прихлебывая из фляжки. Ничего не соображая, наконец, дав нараставшему воплю свободу, я заорал и ринулся на сидящего человека. Я жаждал его крови, я мечтал вырвать из его груди горячее трепещущее сердце и сожрать его еще живое на глазах этого выродка, а остатки размазать по мерзкой харе, затолкав пальцы прямо в раззявленную глотку. Я жаждал вырвать, вытащить скрюченными фалангами его залитые джином глазки, бросить их на землю и раздавить своими башмаками, с наслаждением слушая животные крики боли. Я никогда в жизни ни до, ни после не желал так убить, уничтожить, стереть в пыль человека как тогда, в тот роковой момент. Но моему желанию не суждено было реализоваться — силы оказались неравны. Наверное со стороны это выглядело как нападение зарвавшегося котенка на большого сильного льва, а львы, как известно, не гнушаются уничтожать таких котят, поэтому моя атака захлебнулась, едва начавшись. Я не понял что именно отшвырнуло меня в сторону, но боль в переносице ощутил через секунду. Кровь хлынула потоком из разбитого носа, однако меня не могла остановить такая мелочь. Кэмерон была сброшена с крыши этой мразью, и я требовал ответа за это. Снова ринувшись на Джима, вскочившего на ноги, я впечатал кулак в его живот. Почти сразу же меня подняла в воздух сильная ручища, вновь отшвырнув в сторону, как распоследнего щенка. Раздавшиеся вслед за этим шаги не дали усомниться в моем незавидном будущем. Носок тяжелого ботинка с силой впечатался мне в солнечное сплетение, выбив весь воздух из легких напрочь. Цепкая рука схватила задыхающегося меня за волосы на затылке, приподнимая окровавленное лицо потоку сивушного воздуха навстречу. — Мелкая шлюха получила по заслугам. И ты, щенок, явно жаждешь быть следующим… — его пальцы переместились на мою одежду. Он взял меня за шкварник и потащил к тому месту, откуда столкнул Кэмерон. Швырнув меня животом на парапет, Джим поставил тяжелую ногу мне на спину, крепко прижав к краю крыши. — Смотри, сученыш, хочешь к ней, а?! — хрипло вопрошал убийца, по звукам прикладываясь к своей фляжке. Мои глаза снова уперлись в распростертое на холодной земле тело, и весь пыл отомстить тут же испарился, уступив место осознанию случившегося. Я тихо заскулил, позволив слезам начать течь по перемазанной кровавыми соплями физиономии. — То-то же, выродок поганый, — Джим сплюнул себе под ноги, расценивая мой скулеж как панический страх смерти. Снова пнул меня под ребра и бормоча проклятия пошел прочь. А я остался лежать, прикованный мертвым взором своей ушедшей возлюбленной.

Эпилог

Я равнодушно смотрел сверху вниз на свое распростертое тело, нелепо скрючившееся на полу грязной загаженной комнаты. На суетившихся людей в одежде с красным крестом, которые натягивали на мое грязное лицо кислородную маску. На безутешно рыдающую мать, на черного как грозовая туча молчаливо стоящего отца. И мне было восхитительно все равно. Вся грязь этого бренного мира, вся его суетность, бессмысленность и боль больше не имели надо мной ровно никакой власти. Жалкая оболочка, некогда бывшая Эриком Харрисом, кажется, переставала существовать, и я ощущал, как нити, связывающие меня с ней, лопаются одна за другой. В тот же миг декорации вокруг меня сменились. Исчезла бывшая комната, исчезли люди, реанимирующие труп, родители, и я оказался в удивительной белой обители без стен, где посредине стояла огромная кровать, заправленная белоснежным покрывалом, а на нем, улыбаясь, лежала Кэмерон. Я подошел к ней, устроился рядом, подложив локоть под голову, и нежно ей улыбнулся. В ответ она просияла такой счастливой улыбкой, что у меня перехватило бы дыхание, если бы я только вспомнил, как нужно дышать. — Я так скучал, — пробормотал я, протягивая пальцы к ее лицу. Кожа Кэмерон была на ощупь словно лепесток розы, застывшей в морозном саду. Бархатная и твердая. Но я этому даже не удивился. То спокойствие, что овладело мной, не давало больше ничему удивляться. Девушка взяла мою руку в свою и ласково ее поцеловала. А затем я услышал: — Твой земной пусть еще не закончен, Эрик. Ты здесь сейчас только для того, чтобы узнать: я нахожусь в мире, где нет ни страха, ни боли, ни ненависти. И однажды ты придешь сюда ко мне вновь. Но не сейчас. Возвращайся домой и проживи свою жизнь так, чтобы мне не было за тебя стыдно. Помни — пропуск сюда зависит только от тебя. Я попытался было возразить, что не хочу ни в какой дом. Что мой дом только там, где она, но внезапно понял, что не могу вымолвить ни слова. В груди появился такой ком, что я открыл рот, дабы сделать до этого ненужный мне вдох. В глазах потемнело, а когда зрение вновь вернулось ко мне, то вся боль покинутого мной мира рухнула на меня с такой силой, что я застонал, едва не срываясь на крик. — Откачали, — с облегчением раздался над моей головой незнакомый голос. Я ощутил плавное движение, словно снова лежал в уютной колыбели, а мама мягко укачивала меня, успокаивая. Я помнил всё, что видел и слышал несколько минут назад, находясь в состоянии клинической смерти, но говорить об этом никому не хотелось. Кэмерон была в порядке там, за границей этой жизни, и ждала меня. И хоть я понимал, что моя скорбь будет вечной, но вдруг из отчаянной и черной она превратилась в светлую. Я ощутил подобие умиротворения: есть бытие после физической смерти. Главное, чтобы душа не умерла. И я приложу к этому все усилия, любимая, обещаю. Жди меня, мы встретимся, непременно встретимся.