Will I Find You There

      Я помню гроб, в котором изувеченное тело Кэмерон толкнули на конвейерную ленту, увёзшую его в печь городского крематория. Я помню себя, стоящего там с опущенными подзавявшими цветами в ледяной руке, стебли которых сжимал так, что напрочь переломал их. Я помню гул голосов, едва достигавших ушей, которые что-то вокруг меня говорили, спрашивали, восклицали, плакали. Я не понимал ни слова, уставившись в одну точку — в печную заслонку, за которой в адском пламени горела вся прежняя жизнь. Я помнил миссис Катлин, которую из крематория за руки выводили вызванные санитары скорой помощи из-за того, что женщина рвалась следом за дочерью в пекло. Я помню и своих родителей, стоявших позади меня. Тяжелую ладонь отца на плече, тихий говор матери, но я ни на что не реагировал. Словно корабль, ранее свободно плывший по высоким волнам, теперь я будто намертво сел на мель. И это грозило неминуемой гибелью.       Как отпустить эти воспоминания, будоражащие разум и уничтожающие душу? Этот вопрос я задавал изо дня в день, едва только приходил в себя. Почему я не сошел с ума, когда ее не стало? Повредиться умом было бы так заманчиво, кто знает, какие видения охваченный безумием больной мозг мог бы мне послать? Но жизнь оставила меня в здравии, если можно было так назвать то странное, нелепое, нелогичное и абсолютно пустое существование, которое я вёл.       Раскинув руки по давно нестираному белью, я бездумно пялился в потолок. Кожу саднило и жгло в тех местах, где я нарисовал лезвием очередные окровавленные рты. Рассеченная плоть громко стонала от боли, но я упрямо сжимал губы, злорадно улыбаясь собственной черной тени, застывшей на потолке в крестообразной позе. Если бы я мог, я позволил бы себя прибить гвоздями к не струганной древесине, пронзить насквозь свои ладони и ступни, если бы только после этого появилась возможность повернуть время назад. Я заменил бы собой Бога, в которого никогда не верил, если бы только Он мог услышать мои мольбы и вернуть ее мне. Я готов был на всё, но не мог сделать ничего. И чтобы хоть немного убедить себя принять случившееся без надежды, что однажды увижу новый день и замечу его краски, как раньше, я упрямо надавливал щедро отточенным острием на бледную изуродованную предыдущими «сеансами» кожу. Это всё, что мне теперь осталось. Это всё, что я теперь заслуживал…

***

Приди, будь пламенем в моем сердце Приди, будь пламенем внутри меня Пока мы не станем одним целым. Ты не смягчишься, пока не получишь всё. Мое сердце принадлежит тебе. Misty Edwards - You Won't Relent

      В дверь раздался оглушительный звонок, разбудивший меня. Похоже, трезвонили уже очень давно, судя по тому, что звук становился всё пронзительнее и дольше, проникая набатом даже в мою подвальную комнату. Я нехотя стащил с головы подушку, сумрачно размышляя о том, почему этот тошнотворный звон никто не прекратит. Искренне надеясь, что визитёр сейчас уйдёт, я старался дышать медленно, но звонки не прекращались. Складывалось ощущение, что гость за дверью прекрасно знает о том, что я дома, и ему очень хочется, чтобы я открыл. Ну что ж… Разозлившись, соскочив с постели, натянул на себя штаны и домашнюю рубашку, затем ринулся вверх по лестнице, готовый устроить трезвонившему очень холодный приём. Каково же было моё удивление, когда раздраженно распахнув дверь, я узрел за порогом заплаканную Кэмерон.       Она стояла, сжавшись в комочек, её плечи чуть подрагивали, а глаза, спрятанные за черными очками, были мне не видны, но судя по тому, как из-под тёмных стёкол струились извилистые дорожки, девушка рыдала. — Что случилось? — хрипло поинтересовался я, кидая взгляд на наручные часы, с которыми расставался разве что в душе. Восемь тридцать утра. Мне через час нужно быть в школе. — Что ты тут делаешь? — Твоя мама по телефону сказала, что тебе сегодня ко второму уроку, — ее голос был сипл и жалок, она мяла в руках белый платок, то и дело прикладывая его к носу. — Я разбудила тебя? — Нет, — соврал я, отходя в сторону, жестом пропуская Кэмерон в дом. — Я всё равно уже встал. Заходи. Так что случилось, почему ты здесь? — Отчим снова поссорился с мамой, — нехотя призналась она, поднимая очки на лоб и тщательно вытирая мокрые глаза. — Я ушла, потому что не могла больше слушать их ругань. А идти мне некуда. — Она повернулась ко мне спиной, обхватив себя за плечи, словно ей было холодно. Я сглотнул, понимая, что должен сделать хоть что-то, чтобы проявить хотя бы какую-то гостеприимность, но жутко комплексовал из-за того, что был несвеж, так как встал с постели. Смутно осознавая, что Кэмерон ждёт поддержки, я заставил себя небрежно приобнять ее за плечи. Она тут же встрепенулась, подалась назад, прижавшись спиной и затылком ко мне, и ухватилась ледяными ладонями за мои пальцы. Похоже, всё было ещё хуже, чем я думал, поэтому я решительно потащил Кэми на кухню отпаивать чаем.       Усадив гостью на стул, нежно погладил по встрёпанным пепельным волосам и направился ставить свистящий чайник. Не задавая лишних вопросов, я суетливо распаковывал новую пачку имбирного чая, лихорадочно размышляя, как начать разговор, чтобы не показаться навязчивым. — Бутеры или печеньки? — ляпнул я, но Кэмерон в ответ лишь всхлипнула. Обернувшись через плечо, я покосился на ее опущенную голову, по прежнему вздрагивающие плечи, не дождался ответа, поэтому решил, что дам второе. — Я так устала, Эрик, — жалобно протянула девушка, снимая с головы солнцезащитные очки, раздражённо кидая их на деревянную столешницу и растирая пальцами лицо. — Если бы ты знал, как тяжко существовать в том аду, на который меня обрекла мать! — Мать? — я удивленно воззрился на нее. Тон голоса моей гостьи был странен, я бы сказал, что в нём преобладали нотки здорового раздражения, приправленного дозой чистой злобы и застарелой обиды. — Не думал, что у вас плохие отношения. — Отношения… — девушка так презрительно фыркнула, что на этот раз я посмотрел на нее с нескрываемым интересом. — Какие могут быть отношения с женщиной, для которой член в штанах важнее психики родной дочери? — О… — я впервые услышал от нежной Кэмерон такую скабрезность, пусть она и подала ее без всякого сексуального подтекста. Не зная, что сказать и как прокомментировать ее реплику, я только хмыкнул и поставил перед ней чашку ароматного чая и розетку с мятным печеньем, которое просто обожал в детстве, и которое моя маман покупала теперь скорее по привычке, нежели из-за желания побаловать своего возрастного дитачку. — Спасибо, — Кэмерон шмыгнула носом, странно уставившись на меня и подозрительно спросила: — Есть что выпить?       Вопросец застал врасплох. Я растерянно оглянулся, пошарив глазами по чисто убранной кухне: на первый взгляд родители не держали алкоголь где-то в обозримой дали. — Это вряд ли, — я пожал плечами. — Не советую накидываться с утра, к тому же мне в школу скоро… — Боже, Эрик! — она смешно сморщила нос. — Не знала, что ты можешь быть таким занудным! К чёрту школу, давай останемся дома и развлечёмся! — Развлечёмся? — я сузил глаза. — Что ты имеешь в виду под «развлечёмся»? — Так ты найдёшь мне выпить? — проигнорировав вопрос, Кэмерон вспорхнула со стула и направилась ко мне. Закинув тонкие руки на плечи, она устремила голубой взгляд в мои глаза, словно гипнотизируя меня беспокойным морем, которое так странно волновалось в глубине ее радужки. Невольно я сглотнул. От девушки пахло чем-то непередаваемо манящим, чем-то, что очень сильно волновало мою беспокойно-сдержанную подростковую натуру. С момента поцелуя на крыше нашей школы прошло порядка нескольких дней, но с тех пор я не ощущал присутствие Кэмерон так остро, как сейчас. Наши отношения ограничивались долгими беседами или ненавязчивым молчанием по телефону, а так же ничего не значащей перепиской в местном чате. Я не знал, имею ли право переходить ко второй базе, или прошло слишком мало времени — проклятая застенчивость закоренелого неискушенного девственника! И вот вдруг Кэми сама приходит в мой дом, предлагая пропустить школу, выпить и развлечься, а я, как последний баклан, стою бревном и тупо лупаю зенками! — Хорошо, — пробормотал я, скрещивая руки за ее спиной так, что правая ладонь скользнула на обтянутый тугими джинсами зад. — Чудненько! — расцвела улыбкой девушка, вывернулась из моих объятий и попросила, чуть опустив пушистые темные ресницы: — Покажешь мне дом?        Дом Кэмерон понравился судя по ее словам. В принципе рассказывать мне особенно было о нем и нечего. Дом, как дом, среднестатистический, без какой-либо истории. То есть здесь никто никого не убивал, ритуально не сжигал и в жертву не приносил. Но девушка порхала по нему, как Фея Крестная, восторженно хватая всё подряд и тщательно рассматривая предметы на свету. Мне было забавно наблюдать за ее перемещениями, она словно наполнила дом особенным уютом, непосредственностью и теплом — я давно не ощущал этого. Не сказать, что у нас была какая-то кривая семья, но я никогда не любил собираться в гостиной вместе с предками, чтобы посмотреть какой-нибудь старый фильм, как это делал мой приятель Дилан, или поиграть в настольные игры. Я всегда предпочитал любым сборищам уединение. Только с самим собой мне было по настоящему комфортно и спокойно. Но сейчас, когда Кэмерон была рядом, я понял, что совсем не хочу остаться один. Эта девушка меняла меня и моё восприятие окружающего мира. Не зная, радоваться этому или пугаться, я предпочёл не заниматься бессмысленным самоанализом и направился в отцовский бар. Если у нас и было что выпить, то только там. — Виски, бурбон, коньяк, водка, — скользнув глазами по батарее початых бутылок, перечислил я. — Что налить? — Не против, если я сама тут поколдую? — пустив в меня невидимую стрелу, спросила девушка, а я машинально кивнул. Странное дело, стоит ей только как-то по особенному посмотреть на меня, как я тут же готов пойти на любые уступки, лишь бы порадовать ее. Никогда не подозревал, что могу быть таким мягким… Впрочем, сравнивать было не с чем, за все мои восемнадцать лет это была первая девушка, с которой у меня было хотя бы какое-то подобие отношений. — А ты пока сходи в душ, я же выдернула тебя из кровати, так?       Вздрогнув, я едва подавил внутри желание покраснеть. У меня изо рта плохо пахнет? Или я чересчур вспотел? Зачем она отправляет меня мыться? Но спрашивать не стал, только смущенно кивнул и дернул вниз по лестнице в свою ванную.       Зеркало отобразило бледную физиономию с чуть подёрнутой щетиной на туго обтянутых кожей скулах и лихорадочным блеском в карих глазах. Я выглядел нездорово возбужденным, и в голову вдруг закралась мысль, что Кэмерон заметила это и отослала меня остыть. Неужто я напугал ее? Вроде бы не похож на парня, готового кинуться на беззащитную девушку с расстегнутой ширинкой, но какие мысли могли возникнуть в ее хорошенькой голове, я не имел ни малейшего понятия, поэтому тут же отмёл инсинуации в свой адрес и, молниеносно раздевшись, кинулся под обжигающе-бодрящие струи.       Когда я свежий и переодевшийся вернулся в гостиную, Кэмерон уже устроилась на нашем стареньком диване с босыми ногами, а в ее руках покачивался стакан с янтарной жидкостью. Второй такой же стоял на подстаканнике на журнальном столике и предназначался, видимо, мне. Я не любил алкоголь, просто не видел в нём смысла. Как расслабитель он никогда особенно мне не помогал, куда круче было поиграть в шутинг на компе, ну или в конце концов посмотреть диски с порно, которые я старательно прятал подальше от вездесущей маман. Но сейчас в компании с девушкой, которая, пока я мылся, судя по заблестевшим масляным глазкам, уже успела принять на грудь, не стал строить из себя ханжу и осторожно устроился рядом. Кэмерон тут же подвинулась вплотную, почти залпом ополовинивая свой стакан и даже не поморщившись. Да-а, видимо, опыт общения с зеленым змием у нее был порядочный. Наверное, скошенный в ее сторону взор как-то выдал меня, потому что Кэмерон вдруг отстранилась и буркнула: — Не надо осуждать меня, Эрик. — Я не… — начал было я, но она небрежным жестом прервала меня. — Я чувствую, как воздух наполняется чем-то крайне неуютным, и исходит это от тебя! Тебе кажется, что я много пью? — отставив стакан в сторону, девушка скрестила руки на груди в защитной позе и воинственно задрала вверх острый подбородок. — Вовсе нет, — вырвалось у меня, но голубые глаза сузились, их обладательница с сомнением покачала головой. — Осуждаешь, так ещё и врёшь, нехорошо, Эрик. Знаешь, только алкоголь помогает мне проживать ту жизнь, которая мне дана. Выдерживать ее трезвой у меня нет ни сил, ни желания. Алкоголь притупляет чувства — обиду, злобу, ненависть к себе и окружающим, хотя бы на краткий миг он способен сделать меня счастливой, окрасить мир в более яркие цвета и дать надежду на что-то лучшее… — Но это самообман, ведущий в бездну! — решительно возразил я, так же прячась в защитной позе. Мне очень не понравились такие дифирамбы синьке, и я был полон решимости разбить ее заблуждения в пух и прах. — И что? — девушка равнодушно уставилась на меня, пожав плечами. — Ты не знаешь всего, Эрик, поэтому не нужно строить из себя правильного мальчика. Школа без прогулов, отличные оценки, на хорошем счету у учителей, не пьешь, разве что куришь… А почему ты куришь? Твои родители знают об этом? — она напустилась на меня так, словно я был виноват во всех ее бедах. — Ты ничего не знаешь, поэтому не смей думать обо мне плохо, ясно тебе?! — ее глаза вдруг наполнились влагой, которая сорвалась с длиннющих ресниц на пунцовые щёки несколькими прозрачными каплями, и мне стало искренне стыдно. Зачем я довел ее до слез? Я потянулся к ней и, схватив за руку, дёрнул на себя. Кэмерон сопротивлялась, но я шутя сломил потуги вырваться и прижал стройное тело к себе. Крепко зафиксировав затылок ладонью так, что ее нос прижался к моему плечу, я спокойной пояснил: — Дурочка, я помочь тебе хочу. — Знаю, — глухо ответила девушка, больше не пытаясь вырваться, — но мне никто не состоянии помочь. — Мне кажется, ты просто никому не позволяешь это сделать, — как-то грустно сказал я, искренне размышляя о том, что же такого происходит в ее семье, что она решилась утопить свои невзгоды и горести на дне стакана? — Хреновый из тебя психолог, — криво ухмыльнулась Кэмерон, отстраняясь и хватая мой стакан, к которому я даже не притронулся. — Но спасибо за участие, а сейчас заткнись и поцелуй меня!       Меня не нужно было просить дважды, я и сам понимал, что мы ступили на скользкую дорожку, и тему нужно сменить. Я не хотел лезть к ней в душу, а она не была готова открыться мне. Поглубже спрятав непритворную тревогу, я обхватил девушку за талию и притянул к торсу, зарывшись носом в душистые волосы. Губы коснулись маленького уха, в мочке которого висела тонкая серебряная серёжка, я чуть прихватил кожу в ласковом поцелуе, и Кэмерон восторженно выдохнула. Перекинув пепельно-русые волосы на одну сторону так, что обнажилась трогательная линия тонкой шеи, она обхватила мое лицо руками и ласково прижалась ко рту, проведя кончиком языка по нижней губе. От нее пахло виски, но я даже не поморщился, теснее привлекая Кэми к себе, углубляя поцелуй, от которого по телу побежали электрические импульсы, рождая естественное шевеление в паху. Воздуха в гостиной словно стало меньше, я ощущал его нехватку, казалось, девушка высасывает из моих легких его последние остатки — я делал тяжелые вдохи между яростными соприкосновениями наших губ, чувствуя, как сильно начинает бухать сердце в груди. Ладони против воли с талии опустились на ягодицы Кэмерон и чуть сжали их. Мой настрой был вполне очевиден, но я не был уверен, что она поймет его как нужно. Подсознательно я ждал ее отпора этим действиям и даже был готов к нему, но, оказывается, я действительно плохо знал эту девушку, так сильно отличавшуюся от всех остальных.       Кэмерон извернулась в моих руках, сочно разорвала поцелуй и, резко откинулась на боковую спинку дивана, принимая изящно-игривую позу. Обнаженные ступни девушки легли мне на бедра, затем она согнула ноги в коленях и начала пальцами медленно нажимать на меня, сдавливая кожу под тканью. Серые домашние штаны уже не могли скрыть моментальную эрекцию, возникшую после нашего глубокого поцелуя, и Кэмерон сейчас явно наслаждалась произведенным эффектом, наблюдая за моим лицом. Ее ножки легли на промежность, стопы нащупали напрягшийся член и заскользили по нему, рождая внутри колоссально-приятное томление. Я ощущал, как кровь приливает к головке всё сильнее, край свободных штанов приподнимается, выпуская член наружу. Всё это время я переводил лихорадочный взгляд с закушенных губ Кэмерон на ее ноги, мечтая, чтобы она ни за что не прекращала эту сладкую пытку. Но девушка тут же убрала с меня конечности, подползла вплотную и, одарив ещё одним умопомрачительным поцелуем, наклонилась вниз. Не веря глазам, приоткрыв губы, едва сдерживая рвущееся наружу дыхание, я ощутил, как она, обхватив твердую плоть ловкими пальцами, извлекла ее наружу и приникла к ней огненно-горячим ртом.       Запрокинув голову назад, я сжимал подрагивающими руками покрывало дивана, полностью растворившись в собственных ощущениях. Казалось, весь спектр удовольствия сосредоточился только в паху, в тех местах, по которым скользили влажные губы и упругий язык. Длинные волосы Кэмерон упали на живот, полностью загораживая обзор во истину восхитительного действа, и я уверенно собрал их в кулак, открывая себе картину взаимодействия собственного члена и ее рта. Кэми нежно облизывала плоть, играя острым кончиком языка с набухшей головкой, а я не мог отвести от нее глаз. В этот момент для меня не было прекраснее и сексуальнее девушки во всём мире.       Как бы я не хотел, чтобы минет длился вечно, все-таки заставил себя тихонько потянуть ее за локоны, отрывая от орального контакта, который приносил огромное удовольствие нам обоим. Кэмерон подчинилась, выпрямилась и, резко сняв с себя свободную кофту, прижалась ко мне влажным ртом. Поцелуй был глубок, но очень краток, я стремился познакомиться и с остальным ее телом. Красный прозрачный лифчик облегал небольшую упругую грудь, совершенно не скрывая от глаз ее форму и цвет напряженных сосков. Пальцами сдёрнув чашку вниз, обнажил сосок и приник к нему в ответной ласке. Всё было на инстинктах, я не боялся сделать что-то не так — сказывались годы просмотра порно, и судя по тому, как тихо охнула девушка, выпустив сдавленный стон, я был на верном пути.       Ее руки заплутали в моих волосах, она прижимала меня к себе так крепко, как только могла, и я не давал ей шанса отодвинуться хотя бы на сантиметр. — Я хочу тебя, — пробормотал ей в рот, когда она потянулась за очередной порцией поцелуев. — Я знаю, — мурлыкнула она в ответ, обхватывая ствол члена пальцами, делая ими движения так, что я тяжело выдохнул, прикрыв глаза. — Всё будет, Эрик, мне так нравиться смотреть на тебя… Нравиться делать тебе приятно, нравится, как ты реагируешь… — горячий шепот сводил с ума, а ее ласки не давали возможности спокойно сидеть на месте. Я стащил с себя белую футболку, отшвырнув куда-то за диван, и пока она в очередной раз погрузила меня в пульсирующее горло, стал стягивать с тугих ягодиц джинсы. Опустив их до колен, отодвинул ажурные красные трусики в сторону, проникая пальцами в тесное мокрое лоно. Кэмерон издала сдавленный вскрик, когда я, чуть согнув фаланги, начал ласкать ее промежность. Джинсы не давали ей возможности широко раздвинуть бедра, и я быстро посадил ее на себя, свободной рукой стаскивая с ее голеней одежду. Она тут же выгнулась на мне, разведя ноги в стороны, давая больше возможности ладони, испачканной в обильно выделяющейся секреции.       Повернувшись ко мне вполоборота, схватив за шею, она стискивала зубы, сдерживая рвущийся наружу стон, а полуприкрытые от удовольствия глаза подернулись мутной пленкой. Мой член пульсировал, то и дело соприкасаясь с ее кожей, но я не прерывал стимуляцию, хотя осознавал, что меня может не хватить надолго, и мы не дойдем до логического завершения нашей близости. Однако девушка так сладко хныкала, что-то неразборчиво бормоча на ухо, что я готов был делать ей приятно бесконечно, пока кисть не потеряет чувствительность.       Однако Кэмерон сжалилась надо мной, останавливая налившуюся свинцом руку своей. Повернулась, перекидывая ногу, чуть выгнулась назад, умело направив член вверх, затем медленно и аккуратно опустилась на него.       От восторга захватило дух, казалось, экстаз проник в каждую клеточку тела, заставляя его пульсировать и электризоваться. Обхватив влажными ладонями приподнимающиеся и опускающиеся ягодицы девушки, я смотрел в ее подернутое румянцем лицо, на приоткрытые в сладострастном полувсхлипе полные губы, судорожно шепчущие мое имя, потемневшие глаза, впивающиеся в мои в настолько интимном контакте, что на долгий миг мне стало казаться, будто мы слились навечно и навсегда останемся неразделимы. — Не так быстро, пожалуйста, — жалобно простонала она, когда я инстинктивно ускорился, вонзаясь в нее каменной плотью, готовый вот-вот излиться, — не заканчивай, это так потрясающе…       Решив мне помочь, она шустро соскочила, резко обхватив двумя пальцами член у основания, пережимая семенной канал и останавливая эякуляцию. Дав мне возможность чуть-чуть отдышаться, вновь облизала орган, собирая с него собственный секрет, затем медленно стащила с себя мешающие трусики, игриво кинув их мне в лицо, и, повернувшись спиной, поманила пальцем. — Возьми меня сзади, Эрик, — кончик языка коснулся набухших от поцелуев губ, она встала на колени в недвусмысленной позе, оперевшись на локти, через плечо окидывая меня манящим взглядом. Скинув ненужные штаны до этого полуспущенные до середины бедра, я встал за ней, без усилий раздвигая ее плоть своей. Девушка уткнулась лицом в диван, закрывая глаза и оглашая пустую гостиную громкими стонами. Ее поза, полная неприкрытого подчинения и готовности дать мне всё, что я хочу, возбуждала едва ли не сильнее звуков, которые Кэмерон издавала из-за глубоких проникающих движений. Сильно сжав ее бедра, закусив нижнюю губу, я больше не мог сдерживать рвущийся наружу оргазм. — Кэми… — сдавленно простонал я, кончая на голые полушария ягодиц. Она тут же повернулась ко мне, прижавшись искусанными губами к моим в каком-то болезненном поцелуе, и в ее широко распахнутых лазурных глазах мое отражение дрожало и преломлялось, как в водной глади только-то успокаивающегося моря. Внезапно я осознал, что этот взгляд уже засосал меня в свой омут, вытащил из меня душу, и твердо понял, что с этой минуты я пропал в нём навсегда.