Девушка с розовыми волосами

Громкий стук барабанных палочек об инструмент ворвался в сон Мильковского так же внезапно, как и в его жизнь несколько недель назад. Он уже привык просыпаться под звуки ударных. Барабанщица поздно возвращалась домой, из ее окон всегда доносилась громкая музыка или пьяные выкрики, девушка редко покидала пределы квартиры, днями напролет выкуривая одну сигарету за другой. Наблюдать за ней стало новым увлечением музыканта. Всего за пару дней розововолосая барабанщица смогла занять отдельное место в его душе. Они никогда не говорили, и редко виделись, но Жене было достаточно пяти минут, чтобы броситься к гитаре и блокноту. Он, наконец, смог обрести то, чего ему так не хватало: хрупкое, едва сохранившееся, равновесие музыканта и непокидающее вдохновение. Блондин открыл окна, чтобы в маленькую комнату проникло как можно больше света. У него было прекрасное настроение, хотя на часах было всего пять утра. Он внимательно посмотрел на пробуждающиеся солнечные лучи, и взял в руки гитару. Он наигрывал простую мелодию, тихо бормотал себе под нос слова новой песни, в будущем ставшей очередным его шедевром. Музыканту казалось, что этот день должен стать очень значимым для него, практически решающим. Он оставил в сторону инструмент, и принялся готовить кофе. Он редко делал его сам, ведь часто падал на пол пакет молока, Женя сыпал чуть больше молотых зёрен или попросту проливал на себя все содержимое чашки. Сегодня всё было по-другому, он всего лишь обжёгся об турку, громко выругавшись. Идеальный день по мнению блондина начинался с кофе и хороших сигарет. Он редко просыпался рано, но обожал смотреть на просыпающуюся природу. По улицам ещё не бежали толпы людей, опаздывающих на работу, тихо пели ранние птицы, в окнах медленно зажигался свет, в скверах гуляли невыспавшиеся собачники... Взяв в руки горячий напиток, Женя вышел на общий балкон. Отсюда открывался прекрасный вид на город, хотя он и жил в маленьком скромном доме на окраине города. Этот подъезд смог стать самым родным для его вечно блуждающего сердца. Музыкант переступил порог балкона, и слева от него что-то редко зашевелилось. Он оторвал от пола глаза, и увидел ту самую девушку с розовыми волосами. Она монотонно перебирала тонкими пальцами сигарету, и с удовольствием вдыхала едкий дым. Она обернулась, как только увидела Женю, и ее волосы встрепенулись вслед за ней. На лице девушки заиграла едва заметная улыбка. Её щеки покрывал свежий утренний румянец, светлые глаза игриво блестели, без слов говоря со случайно оказавшимся на том же месте соседом. Музыкант внимательно изучал черты лица девушки, ведь теперь он смог вдоволь насмотреться на нее. Большие серо-голубые глаза вопросительно смотрели на парня. Алина сочла внимательность парня, за осуждение. Она сделала ещё один продолжительный вдох и струсила с сигареты пепел, немного перегибаясь через балконные поручни. — Я зарабатываю рак лёгких, — разводя руками в стороны, усмехнулась барабанщица, — Люди ещё называют это курением. — Хотел попросить сигарету, — Женя в ответ лишь улыбнулся. Девушка зажала сигарету в зубах и потянулась в карман за пачкой недавно купленных Marlboro. Она мило протянуло ее Жене, а он облакотился на край балкона рядом с девушкой. Парень сделал первую затяжку, одобрительно кивая в ответ на выбор девушки. Барабанщица и не курила других, она настолько привыкла к аромату и ощущения любимых сигарет, что они стали неотъемлемой частью её жизни. Каждый день начинался и заканчивался с тонкой сигареты, пепел которой сыпался на старый ковёр съемной однокомнатный квартиры. — Кофе? — неожиданно предложил блондин. Алина протянула руку к чашке. Запах свежеприготовленного кофе смешался с сигаретным дымом, заставляя обоих сделать глубокий вдох приятного аромата. Они были знакомы всего несколько минут, знали лишь известную всем поклонникам сторону друг друга, но оба чувствовали себя так, будто знакомы целую вечность. Барабанщица могла глупо пошутить про что-то совершенно обычное, а Мильковский бы громко засмеялся, заставляя людей обернуться. Он мог обнять ее за плечи и поговорить про закат, а она бы прижалась к его груди, чувствуя полную безопасность. — Я слышала, как ты играл на гитаре сегодня. У тебя прекрасный голос, я бы хотела снова побывать на вашем концерте, — сказала Алина, делая ещё один глоток горячего кофе и отдавая чашку Жене. — А вот я на твоём не был никогда, а жаль. Хотя мне кажется каждый день я прихожу на твой сольный. Никогда бы не подумал, что в доме такая прекрасная акустика. Алина громко засмеялась, глядя в блестящие карие глаза. Она догадалась, что её игра на ударных не оставила равнодушным и нового соседа. Её увлечение музыкой помогало ей расслабиться, забыть о проблемах на время и снять напряжение. За день в ней накапливалось множество эмоций, избавиться от негатива и злости она могла лишь ударяя палочками по барабанам. Большинство соседей всегда жаловались на постоянный шум и громкие крики, но по взгляду Жени она понимала, что он не против такого будильника. Для музыкантов не существовало запретов. Они были вольны протягивать руку к любимому инструменты как только их настигала вдохновение. Обычно это случалось неожиданно. — Я редко смотрю на часы, — девушка нервно поправила спадающие на лоб розовые пряди, — Поздно ночью возвращаюсь домой из клубов, засыпаю под утро и так до обеда, — она с улыбкой растягивала каждое слово. От каждого её слова становилось тепло на душе. Ветер теребил ее непослушные волосы, она вечно поправляла их, но они всё равно смешно путались на её голове и постоянно лезли в глаза. Барабанщица могла бы и забыть про сон, ночные клубы, литры алкоголя и целый день напролет говорят обо всём на свете с музыкантом. Она чувствовала себя свободной, но в то же время не хотела ни на шаг отходить от Мильковского. Улыбка парня заставляла барабанщицу забыть обо всех бедах мира, оставаясь только на этом месте. Она чувствовала себя так, будто парила в воздухе. — А знаешь, я уже привык к твоим барабанам, — девушка громко рассмеялась в ответ. — Нет, правда. Иногда я даже пытаюсь подстроиться под твой ритм, иногда получается очень даже неплохо. — Всё, что у тебя связано с музыкой получается неплохо, — девушка смущённо поправила выпибвшуюся пряди, а на ее лице появился лёгкий румянец. Женя знал, что он может и не отвечать на ее фразы, ей достаточно всего лишь лучезарной улыбки. Девушка сбросила пепел с догорающей сигареты, и поправила лёгкую куртку, наброшенную на плечи. Она немного отошла от балкона, заставляя Мильковского обернуться. Всё его внимания и так было приковано к очаровательной соседке, которая объявилась так же неожиданно, как сейчас исчезала. — Спасибо за кофе. — Спасибо за сигареты. Алина подошла к двери, волосы развивались в такт каждому ее шагу, она напоследок обернулась. Мысли путались в её голове, метались, словно рой раздосадованных пчёл. Барабанщица не могла сосредоточиться на одной из них, зациклиться на чем-то, кроме искрометной улыбки обаятельного соседа. Девушка хотела что-то сказать на прощание, как вдруг он первый окликнул её. — Могу каждый день готовить для тебя кофе. Только не злись, если в один прекрасный день я добавлю слишком много молока, просыплю на тебя сахар или оболью кипятком, — Женя с улыбкой смотрел на девушку, зная, что та не сможет отказаться. — Тогда ты обрадуешься даже в том случае, если я сейчас приготовлю ужасную яичницу, и нам придется тушить мою кухню, — в тон ему ответила девушка, придерживая балконную дверь. — Тогда договорились. Сегодня будем жечь мою кухню, а если что-то пойдет не так — переберемся к тебе, — Женя бросил вниз слабо тлеющую сигарету и пошел вслед за девушкой с розовыми волосами. Они долго болтали обо всем на свете. Алина смеялась с его глупых шуток, а он мог часами смотреть на неё, не отрывая взгляд ни на мгновение. Женя часто играл ей на гитаре, и заставлял петь для него. Он знал, что барабанщица стесняется своего голоса, и практически никогда не пела для публики, но он мог попросить её даже об этом. Они редко были сыты, ведь оба не знали, как держать в руках сковороду и пользоваться газовой плитой. Могли гулять всю ночь, чтобы спать до обеда, а потом спешить по делам. Она по прежнему будила его своей игрой на барабанах, а он готовил для нее слегка подгоревший кофе.