~АртеFUCKты~

Through it all, I made my mistakes I stumble and fall, but I mean these words I want you to know: with everything, I won't let this go These words are my heart and soul I'll hold on to this moment, you know 'Cause I'd bleed my heart out to show that I won't let go @Sum 41 Кагура проснулась с утра и решила, что раз Ханзо не указал место встречи, то она приедет к нему домой, в особняк Акакаге. Ей надоело быть маленькой и милой девочкой, она хотела быть тем, кто она есть на самом деле. Открыв мамин гардероб, она достала оттуда нежно-розового цвета кимоно, которое было ей выше колена, но не такое откровенно короткое, как смотрелось на Асуне. Мама будет не против. Ей надоели push-up, поэтому из белья она надела только кружевные трусики. Волосы собрала в пучок, оставив только отросшую чёлку. Потом взяла ножницы и, оставив по бокам волосы, которые не вошли в пучок, на уровне шеи, отрезала себе чёлку так, чтобы она закрывала лоб. Нужно было забрать машину от того ресторана, где они с Хаябусой были позавчера. Не в силах ждать вечера, она вызвала такси и поехала к этому ресторану. Приехав, она заказала себе чизкейк с чаем и сравнивала его со своим, домашним чизкейком, который сама готовила. Оставалось только одно незаконченное дело. Она набрала Ханаби и предложила встретиться. После пятнадцати минут уговоров и угроз приехать к ней домой, она сдалась и обещала приехать минут через тридцать. Кагура знала, что её друг может ещё несколько лет ждать подходящего момента, взвешивая все «за» и «против», пока не просчитает все риски. За это время он мог, действительно, потерять ту, которую любит. Поэтому она решила дать им волшебный пендель. Ханаби приехала через двадцать одну минуту, зашла в кафе и села напротив. Кагура смотрела в её синие, словно пучины океана, грустные глаза. — Зачем ты выцепила меня с работы? Ханаби понимала, что это очередная её ложь, но ей хотелось поскорее вернуться домой, в свой оплот печали и страданий. — Прости, я не знала, что ты работаешь. Кагуре искренне хотелось помочь им. Она не собиралась влезать в чужие отношения, просто, подтолкнуть, указать направление. — Хаябуса же вернулся к тебе. Что тебе ещё нужно? Ханаби еле сдерживала свой гнев и слезы. Только бы не плакать при вешалке, тогда она точно пробьёт собой дно. — Ты меня выслушай и не делай поспешных выводов. Кагура взяла Ханаби за руку и улыбнулась. — Он разрывался между нами, не понимал, кто ты ему. Постоянно думал о том, был ли у вас просто секс или нечто большее. Хотел закончить всё это, но постоянно возвращался. — Для меня это тоже был не просто секс. Я только недавно это поняла. Пусть это будет мерзко с моей стороны, но, если у меня есть хоть какая-то надежда, я готова бороться с тобой за него. Потому что люблю его и в первый раз говорю это тебе. Сама не знаю, зачем. — А почему ты не хочешь ему это сказать? Ты многое прошла, чуть не умерла и не боялась. Неужели дать волю своим чувствам будет страшнее смерти? — Я не знаю. Чувства — это сложно, в битвах всё проще. Мне нужно всё получить в этом мире или он один. А с ним не нужно ничего. Кагура смотрела на Ханаби и, всё так же, улыбалась. Казалось, что и она просто слушает. И ей, действительно, не было больно, она хотела направить, достучаться до Ханаби, заставить её открыть своё сердце, хоть раз в жизни, чтобы потом ей было не так сложно. Ведь, в первый раз всегда тяжело, а потом уже проще. — Ты сейчас всё рассказала мне, а я для тебя чужой человек. Дай и ему возможность узнать тебя. Ханаби задумалась и оторопела. — Но он же с тобой сейчас живёт, машину тебе купил. Почему ты так беспокоишься о нас? — Он переехал почти в соседний дом, поскольку его дом собрались отдать кому-то ещё, он теперь не в третьем доме, а в первом. А машину я сама купила, он, просто, помог с салонами. Ханаби не выдержала и заплакала. Это снова была такая же истерика, как и тогда, в пойманной ей машине, когда она думала, что сделала этот шаг к тому самому «никогда» в её жизни. — А как же вы с ним? — еле выдавила она сквозь слезы. — Я другого люблю, уже почти полгода как. Сама только недавно это осознала. Мы поняли, что сами придумали с ним эту любовь, а, на самом деле, мы — лучшие друзья. Поговори с ним. — То есть вы расстались? — Да, уже неделю как. — А с кем он сейчас? — Я думаю, что, как обычно, с телевизором. — Или с рукой. Ханаби рассмеялась сквозь слёзы. Это были первые в её жизни слезы счастья. — Я побегу тогда? Ханаби искренне обняла Кагуру и направилась к выходу. Время близилось к вечеру, а это означало, что её ждал ещё один важный уже в её жизни разговор. Она видела, как Ханаби уезжает в сторону улиц Фракции Тени. Кагура же направила свою машину к окраинам Алой Тени, в знаменитый особняк Акакаге, который пустовал десять лет, ожидая своего хозяина. Кагура была настроена решительно. Она включила музыку и подпевала каждому слову. Девушка-маг успела выучить все песни, которые она слышала у Ханзо в машине, создала из них плейлист и слушала его по несколько раз на дню. Перед воротами особняка она притормозила и они пустили её на территорию. Выходя она отметила, как тут изменилось всё. Вместо травы и цветов был ровный газон, кусты пропали и осталось лишь несколько деревьев. Ханзо был на крыльце, он кивнул ей и жестом предложил войти в дом. На пороге она сняла обувь, миновала коридор и оказалась в огромной гостиной, размером, почти с весь первый этаж. Кагура решила сразу резать правду-матку. — Я люблю тебя. Она нежно посмотрела на него. — Это всё, что ты хотела мне сказать? Ханзо стоял и смотрел на неё с таким же угрюмым выражением лица, как и всегда. — Очень сильно люблю. — Теперь всё сказала? Кагура, воспитанная в сказках, где признание в любви было взаимным, натолкнулась на жестокую стену реальности. Эта реальность просачивалась сквозь розовые очки, которые она носила почти всю жизнь. Для неё этот разговор начинал заходить в тупик. Она не ожидала такого поворота событий. Максимум, что она думала услышать, это то, что её чувства не взаимны. Но тут остались какие-то недомолвки и ей хотелось всё решить прямо сейчас. — Неужели после того, что между нами было, у тебя ничего нет ко мне? Он рассмеялся, ему было забавно слышать такие вопросы. Ему никто никогда не завал таких вопросов, поскольку он избегал подобных разговоров. — А ты думаешь, что люди сексом занимаются только по любви? Ты же сама этого хотела. Кагура натолкнулась, как она думала, на непробиваемую стену безразличия и хотелось убежать. Но она была решительно настроена услышать либо «люблю», любо «не люблю». Она начала маленькими шагами сокращать расстояние между ними. Где-то в журнале она прочитала, что нужно сделать пять шагов и, если тот к кому она стремится тоже сделает пять шагов, то значит, что эта любовь взаимна. — Неужели я настолько не привлекаю тебя? Кагура не выдержала и заплакала. Ханзо сделал всего один большой шаг и оказался рядом с ней. — Ты привлекаешь меня, даже больше, чем думаешь. Он обнял её и она прижалась к его груди. — Ты отказал мне целых три раза. — А потом ты сама ушла. Снова это чувство, что он прав и не оставляет за тобой выбора. С ним всегда непонятно, неопределённо и это манило, словно кошку шнурок от ниток. Ханзо снова вытер ей слезы, как тогда в машине. — Ну вот. Ты снова мой шедевр, который я создал. Кагура вспомнила тот момент в её доме и провела кончиками пальцев по его спине от поясницы до шеи, положила руки на плечи и медленно спустилась к груди. Начала расстёгивать рубашку, продолжая другой рукой проводить по его телу. Он её поцеловал, опустив руки с талии на бёдра, под кимоно. Одной рукой развязал его, возвращаясь к плечам. Развязанное кимоно оголило грудь с возбужденными стоящими сосками. Легким движением, он снял с неё кимоно, оставив её одних кружевных трусах. Туда же и упала его хлопковая рубашка, Кагура расстёгивала ему ремень на брюках, который со звоном ударился об пол. Ханзо продолжал целовать ей шею и плечи, спускаясь к груди. Как и тогда в машине, спустившись к груди, начал покусывать соски, целуя каждую грудь поочерёдно. Руками дошёл до внутренней стороны бёдер, поднялся чуть выше и снял последнюю деталь её одежды. Не торопился трогать её между ног, давая ей ещё больше возбудиться. Потом нежно провёл пальцами посередине, лаская её. Она дошла до точки кипения, по всему телу были мурашки. Не выдержав, Кагура застонала от удовольствия. Не доходя до дивана, он положил её на пол и вошёл в неё грубо и резко. С силой потянул к себе, заставил смотреть в глаза, которые она закрывала в прошлый раз. Чувственно поцеловал её. Поднял руки над головой и держал, не отпуская. Одежда небольшим ковром покрывала пол, на котором они лежали. — Мы теперь вместе? — нарушила тишину Кагура. — Как пойдёт. Я люблю по-взрослому. — Мне нравится, как ты любишь. — Имитировала? — С тобой нет. Ни разу ещё. — Потому что до этого у тебя был мальчик. — Потому что до этого у меня не было тебя. — И это тоже. Кагура встала и потянулась за своим кимоно, чтобы надеть его. — Не одевайся. Тебя, всё равно, кроме меня никто не видит. А я хочу видеть тебя такой. Она немного потянулась, выгибаясь, как кошка. — Уверен? — Уверен. Мой дом — мои правила. Ханзо, не одеваясь, подошёл к ней сзади, обнял за талию и поцеловал в шею. В Аме-но-Хабакири кто-то зарычал и появился демон. Кагура так испугалась, что даже не успела прикрыться. Чёрный, как смоль, демон закружился вокруг Ханзо, продолжая рычать. — Как обычно? — спросил он, — Я пугаю и она убегает? Кагура руками прикрыла наготу. — Нет, сегодня не как обычно. Она останется. — Ханзо, ты достал уже со своими бабами! — Это Кагура, — представил он её демону, — И она не такая, как другие. Как ты себя ведёшь с девушкой из благородной семьи? Где твои манеры, Хэнекаге? Демон перестал кружиться, замер на месте и изобразил что-то похожее на поклон. — Прошу меня покорнейше простить, миледи. Меня зовут Хенекаге. Я — питомец этого неудачника. Он протянул Кагуре свою лапку в знак приветствия и знакомства. Она, всё ещё не решалась протянуть ему руку. Ханзо подошёл ближе и обнял её, прикрывая наготу. Она протянула руку демону. — З-з-здравствуйте. А я — Кагура Онменджи. Демон галантно поцеловал ей руку. — А теперь убирайся отсюда, — сказал ему Ханзо. — Как грубо. И что вообще в тебе девушки находят? Особенно из благородных семей. Демон обиженный вернулся обратно в меч, который служил ему домиком. Ханзо погладил её по талии, продолжая обнимать сзади. — Извини за этот спектакль. — Так это и есть тот самый знаменитый демон? — Он самый. На город спускалась ночь и Кагура уже видела, как зажигаются звёзды. — Пойдём смотреть на звёзды? — Тогда надо одеваться. Накинув бельё, они вышли в ночную прохладу, слушая эту ночь. Где-то далеко было слышно шоссе, пели птицы, трещали сверчки, заглушая тишину. Они сидели на веранде, свесив ноги. Потом Кагура легла ему на ноги, чтобы были видны звезды. — А у нас нет звёзд. — Я, просто, ещё освещение не поставил сюда, поэтому пока только естественный свет. — А ты не ставь и всегда будешь видеть звёзды. — Не всегда. Бывают пасмурные дни и звёзд не видно. — Но где-то там, за облаками, они, всё равно есть. — Как, кстати, Хаябуса поживает? Кагура приподнялась на руках и посмотрела прямо в зеленые глаза Ханзо. — Ты знал, что мы расстались? Вместо слов, он провёл рукой по волосам, спускаясь к спине. Потянул её к себе и поцеловал. — Какая разница. Пойдём? Ему не требовался ответ, поскольку он делал то, что считает нужным и никто не смел указывать ему, что делать, только он сам. Кагура поддалась и пошла за ним в спальню. Засыпая, она спросила его. — Почему имея стабильность и определенность люди, всё равно, выбирают неясность, вечные знаки вопроса и многоточия? — Потому что тогда у них появляется надежда думать, что будет так, как они захотят. — А ты не исчезнешь завтра, как всегда? — Исчезну. Но не завтра. Кагура обеими руками обняла Ханзо, давая понять, что не отпустит его. Он сделал то же самое, прижав её к себе.